Аналитика каналаMaxПоэт Влад Маленко

ИИ-Басни Влада Маленко «Козий шопинг» Серия 12 Спасибо ИРИ Козий шопинг Когда коза идет на шопинг, Все прибывают в тихом шоке. У потребительской корзины Как будто днище из резины. Я обойдусь без описанья Покупок, но взгляните сами На чек длинней других в разы — Пуст магазин после козы. Причина этого недуга Вся в скуке козьего досуга. Нет у козы давно козла, И потому она так зла, Что вместо беганья по травке Ложится грудью на прилавке И, не страшась огромных трат, Скупает нервно все подряд. Ну а потом покупок груды Лежат ненужные, покуда Их тлен не с’ест, нажитых сдуру, Как с’ест потом и козью шкуру.

ИИ-Басни Влада Маленко Серия 13 Спасибо ИРИ Уфологи Уфолог крот Увидел НЛО, И у него от счастья Хвост свело! В бинокль он узрел, как из тарелки В траву шмыгнули Три зелёных белки! И крот тот час решил: «Да будет так! Обязан с ними я вступить в контакт!» Вот наш герой ползёт, надев очки, Туда, где заморгали маячки... Тем временем, уфолога супруга Кричит из под земли ему: «Подлюга! Последний рубль из дома уволок! Ему дороже нас ночной ларёк!» Но крот уже не слышит вопль жены. Все нервы у него обнажены! А рядом с ним уфолог хомячок, — Привет, коллега! — Добрый вечер! Чок!!! Уфологов-ученых тесен круг! Вот хорь дрожит — ещё один их друг. Глоток, и на душе опять тепло. Сейчас и он увидит НЛО... Но солнца луч нарушит всю игру. Уфологам так грустно по утру... Мечта убита. Все смешно и мелко. И только где-то рядом скачет белка...

Осень — время проигравших, А судьба — узкоколейка. Клён качается, как Гашек, И диктует главы Швейка. Я — ворона, ты — лисица, И над нами шарик сырный. Не всерьёз же относиться К околесице всемирной? Серафимом шестикрылым Вручены и мне подарки. Проколол я пафос шилом, Чтобы сдулся в горьком парке. Жизнь, как юная спортсменка, Курит втайне сигарету. Ну, давай же, Влад Маленко, Выдай басенку про это! 4.10.26

Ветер осени служит, Умножаясь на три. Холодает снаружи, И теплеет внутри. Всех нас строят по росту И ведут в закрома. Все так сложно, Что просто Скоро будет зима. Кровь стекать перестанет По прожилкам лесным. Хлеб лежит на стакане Под портретом весны. Одинаковы, Боже, Тот и этот твой свет. Время денег дороже, Ибо времени нет. Вот он истинный самый Час любви невпопад. Под ногами у мамы Медвежата стоят. Их медведица взглядом Умывает опять. А охотники рядом, И готовы стрелять. Закричит голубица, Сквозь кленовую медь. То ли в землю зарыться, То ли в небо взлететь. Но мы выберем третье И прижмёмся к окну, Пропуская столетья Через осень одну. Все пружины разжаты, Все накрыты столы. Мы, как те медвежата, Уязвимы, целы.

ОСЕНЬ Амиру Сабирову Осень. Ночлежка сгоревших лампочек. Здесь время ходит без тапочек По холодному полу, Смешивая коньяк и колу. Осень. Мы дерёмся насмерть, взрывая соседу гаджет, Нам друг от дружки под вечер жутко. А время утром проснётся, протрезвеет и скажет: «Это же была просто шутка!» Осень. Звезд и яблок ржавеют огрызки, соловьи уматывают по-английски, И не знаешь, важней Эрмитаж или шиномонтаж? Осень. Облака, что осиная пряжа, В лесу листвы распродажа, Лишь одна безмятежная ель, Примеряет XL. Осень. В зеркальце девушки Черноплодка губ Приоткрывается, как ю-туб, И нося на шее татушку синюю, Она переходит на марксистскую линию, Полагая, что Карл Маркс - Это планета Марс. И она права, потому, что лучше напрасно идти по красному, Чем снова и снова Ждать чего-то от зелёного и голубого. Осень. Кулисы дождей повисли, Тоскуя по лету. И, как инспектор из пьесы Пристли, Приходит ясность к поэту, Осень. Даже в часах кукушка Попросила заменить ее на ворону! Голова поэта лежит на чужой подушке, Неся корону. Осень. Сигарета горит фонариком, Излучая Отечества дым. Завтра через КПП «Марьинка» Поэт проникнет к своим. Осень. Поэтесса из Бреста Плачет на сцене Филатов феста, Не зная, как сильно в неё влюблён Победитель, который потратит весь миллион На колечко и платье невесты. Осень. Так проникают грешники в алтари, Крестя младенцев мужского пола. Осень до утра пасёт фонари И возле бывшей школы Сама нас доказывает, как теорему: «Чем прохладней снаружи, Тем внутри горячей». Но Пушкин закрыл уже тему, Никому не отдав очарованье очей.

Священник отец Октябрь  Сегодня встречается с паствой:  «Северный ветер,  здравствуй! Клёну, что был на посту,  Отпускаю теперь листву! А тебе, вот, речка, От меня на палец колечко! Обручаю тебя со льдом, Ибо это теперь твой дом! Мимо аспида и василиска, Мимо счастья и мимо горя, Отнеси с именами записки  К самому синему морю! Записки о нашей столице,  Дымящейся, Бога ради, Об Волге отроковице, О болящем Санкт-Ленинграде, Хранящем блокадный молитвослов. О курском посёлке, Где звёзд упавших осколки Посекли людей и коров. О короле Владиславе, О Шебекино, Балаклаве. О яблоках Евы в ведерках  на пыльной трассе, О Донбассе, еще о Донбассе, О здравье того, кто держит в руках поводья! С днем рожденья, Володя.» И ветер поёт. Он всю осень в себя вмещает. И плещется в речке йод, И о.Октябрь их причащает... А я впервые вставляю второе стекло  в оконце. У меня именины. Дровами кормлю камин. И смотрю,  как на всё  снисходительно смотрит Солнце. Аминь.

Сегодня в Москве вновь стартует полюбившийся публике мюзикл Влада Маленко «Остров сокровищ». Все началось много лет назад с семнадцати песен, которые Маленко придумал для театра. Это были неожиданные слова и мелодии, на которых выросло поколение. Вот, пожалуй, самая лучшая композиция, ставшая народным шлягером. Радостного настроя вам, друзья, несмотря на любые невзгоды! Море волнуется — раз. Билли считает мили. Сбился его компас. Веру в любовь убили. Выхода нет и входа. Много таких историй. Я клянусь, что свобода — Это синоним моря! Я клянусь, что свобода — Это синее море! Море волнуется — два. Билли ветра споили. Эх, сорви голова — Волк одинокий — Билли… В море не сыщешь брода. Моря не выпьешь с горя. Я клянусь, что свобода — Это синоним моря! Я клянусь, что свобода — Это синее море! Море волнуется — три. Билли! Не бойся! Ну же! Что у тебя внутри, То у моря снаружи! Жизнь — это соль и сода, Все испарится вскоре. Я клянусь, что свобода — Это синоним моря. Я клянусь, что свобода — Это синее море!

Скрипит октябрь пораненным Ковчегом. Растапливает небо храм у рва. Увидимся между дождем и снегом, Когда сухими станут рукава. И будет третьим только Третий Рим, Остановивший воду наконец. Между дождем и снегом постоим, Под тем мостом, раздевшись до сердец. В предчувствии войны и первых вьюг, В живой воде, сбегающей к нулю, Край языка, касаясь нёба, вдруг Так удивится новому «люблю», Что онемеет вдруг на вираже, Волшебной перекрестится слюной. По ком звонить мне? По тебе душе. По своду нашей вечности двойной.