Аналитика каналаMaxГОЛОВАНОВ

Максим Сырников… Нет, он не умер. Он ушёл к Господу, Которого очень любил и нашёл. Схватился и не отпускал. Служил Христу там, где у него лучше всего получалось: у русской печки, с котелком каши и душистым самоваром. Мы с Максимом вели программу «Лето Господне». Открывали для себя и наших людей смысл и глубину главных православных праздников. Вы читали Шмелёва про всё русское богатство? Вот я не только читал — благодаря Максиму я всё это пережил. Потому что он стоял за плитой и давал нам такие шедевры, что ни итальянская, ни французская кухни рядом не стояли. А это всё было наше. И нами же забытое. Знаете, кем был Максим на самом деле? Первооткрывателем. Посмотрите на нашего человека. Это Иван, не помнящий родства. Страшно об этом говорить, больно и многим неприятно. Подойди на улице к кому-нибудь и спроси: «Как звали твоего прадеда?» Глаза округлятся. И уже всё. Не помним. И рассказать некому. Да, конечно, не все. Но большинство своего прадеда не помнят. Максим свою семью знал вдаль прекрасно. И когда русский человек хочет духовности, куда он идёт? Лезет к шаманам в Мексику. Идёт к буддистам в Тибет. Едет в Индию к йогам. И вот только нахлебавшись всего этого, возвращается к родному православию. Тоже с туризмом. И также с русской едой. И Максим Сырников был первооткрывателем России для русских — нашего собственного богатого и бесконечного мира, которого мы не знаем. Я видел это сам на каждой программе. Когда приходили знаменитые актёры и просто наши люди, брали кусочек репы, ложку каши, пробовали блинчики, пирожки из русской кухни, восхищались и не могли поверить: как же вкусно! И это наше? Максим так радовался, когда мы узнавали свои же рецепты. А под каждый праздник был у нашего человека свой рецепт. Максим объехал все деревни, монастыри и стал летописцем русской кухни. И поэтому летописцем нашей жизни. А что такое кухня народа? Это и есть отражение того, кто мы. Роллы, пиццы, макароны с сыром — это где угодно. За обезьянничание тебя уважать никто не будет. А вот святогорский суп, пельмени со щукой, судак, блины с припёком от Максима Сырникова — это наше произведение искусства. И через Максима было видно, что семейный обед — это не объесться перед телевизором. Это настоящее таинство. Семейная Тайная Вечеря. И как символично, что последняя запись, которую опубликовал Максим, — она посвящена Царской семье. Той самой точке невозврата. И Максим всегда об этом говорил, никого не боясь и не стесняясь. На крови настоящей семьи невозможно построить земной рай. И последнее. Посмотрите, как люди любят Максима Сырникова. Каким спросом и какой популярностью пользовалась его программа «Монастырская кухня». Но на огромных площадках для Максима места не было. Увы, там нет места для тех, у кого живые, светлые, добрые глаза. Для тех, кто в каждом блюде несёт идею и проповедь. А оказывается, так можно. Оказывается, что даже через щи можно сказать: «Все думают, как жить. Но никто не думает, зачем жить». А Максим жил ради Христа. И показал нам, что проповедовать можно даже нарезая лук и натирая солёные огурцы на тёрке. Запишем Максима в свои помянники и будем за него молиться. Ушёл настоящий летописец русской кухни, который делал «Лето Господне» реальным. Царство Небесное!

Вор ставил свечку Николаю перед каждой кражей — на удачу. Однажды его заметили. Мужики погнались с кольями. В деревне за воровство могли забить насмерть. Он бежал полями, выбежал на поляну. Там лежала давно сдохшая лошадь — вздувшееся гнилое брюхо, опарыши. Залез внутрь. Преследователи пробежали мимо. Он сидел в этой гнили. И тут явился Николай. — Как тебе здесь? — Умираю от вони. — А мне так воняют твои свечки. И ушёл. Оккупированный Киев, 1941 год. Трое детей — семи, шести и трёх лет. Отец на фронте. Мать умерла, лежит на столе. Старший мальчик говорит: над покойником надо что-то читать. Нашли книжечку — Акафист Николаю Чудотворцу. Стали читать вслух. Дошли до слов: «Радуйся, мёртвых воскрешение». Мать открыла глаза. Встала. Монах Киево-Печерской лавры рассказывал об этом лично — знал участников событий. Таков Николай. Он может явиться с утешением, а может — с такими словами, после которых жить по-прежнему уже не получится. Как всё это происходило, подробно рассказал на канале, который работает благодаря вашим пожертвованиям. Благодарю вас за поддержку — без неё наша работа давно бы остановилась.   Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь. 1912 год. Шхуна «Святая Анна» вмёрзла в арктические льды где-то между Новой Землёй и Землёй Франца-Иосифа. Штурман Валериан Альбанов подсчитал: продовольствия не хватит. Капитан отказался бросать корабль. Альбанов ушёл сам — с одиннадцатью добровольцами пешком по льдинам. До берега 160 километров. В нагрудном кармане — маленькая иконка Николая Чудотворца. Льдины дрейфовали, постоянно сносило в сторону. Люди гибли. В самый тёмный момент Альбанов заснул и увидел светоносного старца. Тот сказал: «Не переживай. Дойдёшь. Скоро торосы, потом остров, потом материк». Проснулся с необъяснимой радостью. Записал в дневник. Потом была ночь на льдине. Они вдвоём с матросом залезли в спальный мешок. Льдина треснула — провалились в ледяную воду вместе с мешком. Молния не открывалась. Темнота. Ледяная вода Арктики. Альбанов вспомнил: «Дойдёшь». Они дёрнулись ногами — случайно попали ступнями друг в друга, вытолкнули один другого из мешка. Выплыли. И тут лодка сама сползла к ним с льдины. Из одиннадцати спаслись двое. Альбанов — один из них. Николай жил в IV веке в маленьком городе на краю Византийской империи. После смерти — морякам в Арктике, детям в оккупированном Киеве, женщинам в советских лагерях. Без визы. Без расстояний. Мощи его лежат в итальянском Бари. А сам он — везде. Святителю отче Николае, моли Бога о нас.

Матрона переехала в Москву не по своей воле. Два брата вступили в партию, занялись раскулачиванием. Как агитировать за безбожие, когда в твоём доме слепая сестра исцеляет людей молитвой? Она стала для них обузой. Уехала сама, чтобы не подвергать их опасности. В Москве сменила больше десяти адресов. Прописки не было — а без прописки это уголовная статья и для самой Матроны, и для тех, кто её приютил. Соседи доносили. Власти приходили. Обвинения звучали серьёзно: религиозная пропаганда, заговор против советской власти. По сути — не врали. Матрона говорила каждому, кому помогала: молись, исповедуйся, причащайся, иди в храм. Многих её помощниц арестовали и сослали. Матрона почти всегда успевала уехать до прихода милиции — духом чувствовала опасность. Почти всегда. Однажды участковый всё же застал её. Пришёл с ордером: «Собирайтесь, гражданка Никонова». Хозяйка плакала, уговаривала — не помогало. Матрона была спокойна. Подозвала милиционера и тихо сказала: «Иди скорей домой. У тебя несчастье. А слепая от тебя никуда не денется — я сижу на постели, никуда не хожу». Он бросился домой. Жена разжигала керогаз, плеснула керосином на себя. Одежда вспыхнула. Он успел довезти её до больницы. На следующий день начальник спросил: «Забрал слепую?» Милиционер ответил: «Никогда не заберу. Если б она мне не сказала — потерял бы жену». Потом этот человек вернулся к Матроне. Не с ордером — просить прощения. Стал приходить, молиться вместе с ней и помогать с переездами. Эта история впоследствии вошла в житие и нашла отражение на иконе блаженной Матроны. Как всё это происходило, подробно рассказал на канале, который работает благодаря вашим пожертвованиям. Благодарю вас за поддержку — без неё наша работа давно бы остановилась. Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь. Ещё один случай — из Царицына. К Матроне привезли восемнадцатилетнюю девушку. Та внезапно начала лаять. Родители — генерал с женой — возили её по психиатрическим больницам. Ничего не помогало. Когда девушку подвели к Матроне, она вдруг стала как деревянная, начала плеваться и вырываться. Матрона сказала: «Оставьте её». Девушку отпустили. Она упала, билась по полу, потеряла сознание. Проспала трое суток. Когда очнулась — спросила мать: «Где мы?» Больше припадков не было. Матрона никогда не называла это своей заслугой. Говорила одно: «Что, Матронушка — Бог, что ли? Бог помогает». После смерти мощи перенесли в Покровский монастырь. Игумения рассказывала: незадолго до этого Матрона явилась ей во сне, обошла обитель и спросила: «Выдержишь столько людей, которые ко мне придут?» Игумения упала на колени: «Матушка, только приди». Матрона добавила: «У вас всё хорошо. Только не хватает детского приюта — я очень люблю деток-сирот». Приют открыли. Девочек там называют «матронины детки». Патриарх причислил её к лику святых. С тех пор к мощам — живая очередь каждый день. Она сама обещала: «Всех, кто обращается ко мне за помощью, я буду встречать при их смерти. Каждого».

Страшное пророчество Матроны Московской о войне. Она заранее сказала: война будет, много народа погибнет, враг Москву не возьмёт, а наш народ победит. И потом всё это начало сбываться. Большая часть известных нам её слов записана со свидетельств современников. Перед войной люди жили, будто ничего не происходит: ссорились, делили быт. А Матрона уже говорила: «Вы сейчас ругаетесь и делите, а ведь война вот-вот начнётся. Народу много погибнет, но наш народ победит». В начале 1941 года к ней пришли с обычным вопросом: ехать в отпуск или нет. А она ответила: «Нужно идти в отпуск сейчас, потом долго не будет отпусков — будет война. Победа будет за нами, Москву враг не тронет, она только немного погорит. Из Москвы уезжать не надо». И когда осенью 1941 года над Москвой нависла смертельная угроза, многие вспоминали её слова. Но самое сильное — не только пророчество. Когда началась война, Матрона просила приносить ей ивовые ветки. Она ломала их на маленькие палочки, очищала от коры и молилась — часами, сутками. Келейницы вспоминали: её пальцы были стёрты в кровь, в ссадинах и ранках. Сама Матрона говорила, что невидимо бывает на фронтах. Она молилась за воинов и повторяла: «Молитесь, просите, кайтесь. Господь не оставит вас и сохранит нашу землю». На молитвах святых держится народ. И Матрона говорила: сохранимся, если будем молиться, каяться и держаться за Бога. 🙏🏻Каналу нужна помощь. Поддержите, пожалуйста.

За всю историю человечества Пресвятая Троица являлась людям только дважды. Первый раз — праотцу Аврааму у Мамврийского дуба. Второй — на русской земле, в карельских лесах, в 1508 году, простому монаху по имени Александр. Его мощи лежат сегодня в Свирском монастыре. Они тёплые — около 36 градусов, как у живого человека. Александр уже двадцать три года жил один на берегу Рощинского озера. Семь из них — вообще не видя людей. В ту ночь он молился в келье. И вдруг лес замолчал — та самая странная тишина, которую узнаёшь, только когда слышишь. Келью осиял свет. Перед монахом стояли Трое Мужей в белоснежных одеждах, с жезлами. Александр упал ниц. Они подняли его за руку: «Уповай, блаженне, и не бойся». Тогда он понял, Кто перед ним. Господь велел построить обитель. «Какое имя будет у церкви?» — спросил преподобный. И услышал: «Подобно тому, как видишь ты Меня в Трёх Лицах, так и церковь поставь во имя Отца и Сына и Святого Духа». Потом Господь распростёр крылья и растворился в воздухе. На Руси в те годы распространялась ересь, отрицавшая Троицу. И Бог пришёл Сам — чтобы не осталось сомнений. Как всё это происходило, подробно рассказал на канале, который работает благодаря вашим пожертвованиям. Благодарю вас за поддержку — без неё наша работа давно бы остановилась. Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь. Александр умер в 1533 году. Через сто восемь лет монахи рыли ров под новую церковь и наткнулись на гроб. Открыли — тело лежало нетленным. По нему «разошлось благовонное миро и излилось, как вода». В наши дни мощи передали на полугодовую экспертизу. Отчёт — 250 страниц. Главный вывод: «Мумификация такой сохранности современной наукой необъяснима». Эксперты Военно-медицинской академии установили: в тканях сохранился белок. Через пятьсот лет белок обычно распадается — здесь нет. А когда мощи лежали под лампами дневного света, кожа за несколько часов взяла загар, как у живого человека. И температура — около 36 градусов. Октябрь 1918 года. К монастырю подъехал отряд ВЧК — разоблачать «поповский обман». Вскрыли раку — и онемели. В отчёте тело назвали «восковой куклой». Показывать побоялись: любой увидевший скорее уверует, чем разуверится. Тело тайно вывезли. А газеты уже писали: под видом мощей лежала кукла. Краеведческий музей попросил отдать её для антирелигиозной агитации. Но «куклы» не было. Тогда чекисты раздобыли заплесневелый череп и несколько зубов, сложили в коробку и выдали за «мощи Александра Свирского». С этим «реквизитом» ездили по музеям. А настоящие мощи восемьдесят лет пролежали в подсобке Военно-медицинской академии — за шкафом, куда их прятал верующий академик Тонков, рискуя свободой. Май 2000 года. В монастырь приезжает Андрей из Подпорожья. После автокатастрофы — на костылях, ноги не слушаются, никакая терапия не помогает. Он приезжает к мощам раз за разом. И в четвёртый приезд, в сентябре, прямо у раки ноги начинают держать. Он отставляет костыли. Делает первый шаг — сам. Через месяц возвращается на благодарственный молебен — уже с палочкой. Свидетельство подписано благочинным иеромонахом Адрианом. Журнал исцелений в монастыре ведут до сих пор. Записи продолжают появляться.

Германия. Один из лучших медицинских центров страны. На столе — мальчик из Афин. Сложнейшая операция длится несколько часов. Когда хирурги выходят к священнику, который сопровождал ребёнка, они говорят что-то странное: — Зачем вы вообще везли мальчика к нам, если у вас самих есть такой специалист? Священник не понимает. Какой специалист? — Тот, что всё время был рядом. Седая борода, халат старого образца. Подсказывал, давал советы. Без него операция могла закончиться иначе. — С нами никого не было. — Как никого? Он только что вышел из операционной. Открывают журнал. Напротив имени мальчика, среди имён хирургов — запись по-русски: Архиепископ Лука Крымский. Священник всё понял. Потому что вся семья мальчика молилась именно этому святому. Который умер в 1961 году. Но судя по этой записи — продолжает оперировать.   Как всё это происходило, подробно рассказал на канале, который работает благодаря вашим пожертвованиям. Благодарю вас за поддержку — без неё наша работа давно бы остановилась. Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь. Кем он был при жизни? Гениальный хирург. Профессор. В маленькой земской больнице на десять коек делал операции, которые потом не могли повторить в нормальных клиниках. Однажды прооперировал слепого нищего — тот прозрел. Через два месяца этот человек привёл к нему слепых со всей округи — длинной вереницей, держась за палки друг за друга. Потом — священство. Потом монашество. С именем Лука. Оперировал в рясе. Перед каждой операцией молился вслух. Иконы из операционной убирать отказывался. В 1921 году его вызвали на показательный суд по сфабрикованному «делу врачей». Глава ЧК Петерс решил публично унизить профессора-священника: — Скажите, поп и профессор Ясенецкий-Войно, как это вы ночью молитесь, а днём людей режете? Лука ответил: — Я режу людей для их спасения. А во имя чего режете людей вы, гражданин общественный обвинитель? Зал взорвался хохотом и аплодисментами. Петерс попробовал ещё: — Разве вы видели своего Бога? — Бога я действительно не видел. Но я много оперировал на мозге и, открывая черепную коробку, никогда не видел там также и ума. И совести там тоже не находил. Колокольчик председателя потонул в хохоте всего зала. Потом был «чёрный ворон» ГПУ. Первая ссылка. Вторая. Третья — в 1937 году, с пытками. Тринадцать суток «допроса конвейером» — без сна, следователи сменяют друг друга. Обычно люди теряли рассудок на восьмые сутки. Лука держался дольше. Трижды объявлял голодовку. Подписать ложные протоколы — отказался. Всего одиннадцать лет тюрем и ссылок. В войну сам написал телеграмму Калинину: являюсь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам. Стал главным хирургом эвакогоспиталя в Красноярске. Раненые после его операций, которые до того никто не мог сделать, «салютовали ему высоко поднятыми прямыми ногами». В 1946-м получил Сталинскую премию. На вручении медали сказал прямо: «Я вернул здоровье тысячам раненых. И помог бы ещё многим — если бы вы не таскали меня одиннадцать лет по острогам и ссылкам». Большую часть премии отдал детям, пострадавшим в войну. В конце жизни ослеп. Принимал людей молитвой. Умер 11 июня 1961 года. Мощи обрели нетленными. Святителю отче Луко, моли Бога о нас.

Пушкин написал текст, который страшно даже пересказывать в день его рождения. Этого Пушкина нам в школе не показывали. В молодости он создал богохульную поэму о Богородице. А когда умирал, его исповеди позавидовал священник, который его исповедовал. Между этими двумя точками — вся драма его души. 1821 год. Кишинёв. Пушкину 22 года. Он пишет поэму «Гавриилиада». Что именно поэт пишет там о Божией Матери, я даже не решусь пересказывать. Все богохульники просто остаются в стороне. Поэма расходится в списках по всей России. Пушкин в те годы — убеждённый вольнодумец. И эта история потом будет преследовать его всю жизнь. Но проходит несколько лет. Ссылка в Михайловское. Глушь. Тишина. Никакого Петербурга. Никаких балов и развлечений. И Пушкин начинает читать Библию — от корки до корки. Читает вслух своей няне Арине Родионовне. Потом едет в монастырь. Заказывает панихиду. Священник просит его подождать в келье. На столе лежит открытая Библия — книга пророка Исаии. Пушкин начинает читать. И что-то происходит внутри него. Этот текст не отпускает его несколько дней. Ночью он встаёт и пишет стихотворение «Пророк». Там серафим. Горящий уголь. Очищение уст. Всё это взято из видения пророка Исаии. Между «Гавриилиадой» и «Пророком» всего несколько лет. Но это уже другой человек. Клеймо безбожника, однако, остаётся с ним до конца жизни. Жене он писал честно: «Я не молитвенник. Так хоть ты помолись за меня». Он не изображал из себя святого. Он понимал свои немощи. Но за полгода до смерти происходит ещё одно важное событие. 22 июля 1836 года Пушкин пишет стихотворение «Отцы пустынники и жёны непорочны». Это переложение великопостной молитвы преподобного Ефрема Сирина — той самой молитвы, которую мы читаем Великим постом. А потом будет дуэль. Пуля Дантеса. Двое суток страшных мучений. И всё это время Пушкин находится в полном сознании. Доктор спрашивает: — Кого вам позвать? Пушкин отвечает: — Возьмите первого ближайшего священника из храма и приведите сюда. Словно боится не успеть. Приходит пожилой священник. Исповедует его. А потом выходит потрясённый и говорит слова, которые сохранились в воспоминаниях современников: — Я стар. Мне недолго жить. Но для себя самого я желал бы такой же исповеди, какую имел Пушкин. Своему секунданту Пушкин сказал: — Требую только одного: не мсти за мою смерть. Прощаю ему и хочу умереть христианином. На следующий день Пушкин умер. И это произошло вскоре после дня памяти преподобного Ефрема Сирина — того самого святого, чью молитву он переложил в стихи за несколько месяцев до смерти. Это путь блудного сына. От «Гавриилиады» до покаянной исповеди. От богохульства до просьбы о молитве. От гордости к покаянию. Бог не оставил Пушкина. И Пушкин Бога не отверг. Сегодня день рождения Александра Сергеевича. И такого Пушкина нам в школе почти не показывали. 🙏🏻Каналу нужна помощь. Поддержите, пожалуйста.

Ночь. Концлагерь Ясеновац. 1943 год. Усташский палач уже убил больше тысячи человек. Он в упоении. Вокруг — крики, горы тел. И вдруг он останавливается. Среди всего этого стоит пожилой крестьянин. Молча. Спокойно. Смотрит — и не кричит, не молит, не дрожит. Палач потребовал крикнуть: «Да здравствует Павелич!» — или отрежет ухо. Анте Павелич — лидер хорватских фашистов, чьи войска к тому времени вырезали сотни тысяч сербов. Старик молчит. Отрезает ухо. Ни звука. Второе. Нос. Угрожает вырезать живое сердце. Старик смотрит — как будто сквозь него, в бесконечность — и тихо говорит: «Дитя, делай своё дело». Палач обезумел. Выколол глаза, вырезал сердце, перерезал горло, ногами столкнул в яму. «И тогда во мне будто что-то оборвалось. Я больше не мог убивать». Этот человек — мученик Вукашин Мандрап из Герцеговины. Купец. Певчий на приходе в Сараево. В Ясеновац попал после того, как усташи вырезали всю его семью — до единого человека. Как всё это происходило, подробно рассказал на канале, который работает благодаря вашим пожертвованиям. Благодарю вас за поддержку — без неё наша работа давно бы остановилась.   Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь. Ясеновац — хорватский лагерь смерти, 60 км от Загреба, 1941 год. Газовых камер не было — убивали вручную. Бывший узник Славко Миланович вспоминал: «У усташей было 57 различных способов убийств». Немецкие офицеры писали в донесениях, что масштабы зверств хорватов — за пределами их понимания. Всего здесь погибло не менее 700 тысяч человек. Имя палача — Жила Фриганович. После войны он сам пришёл к доктору Недо Зецу и рассказал всё. Без суда. Потому что не мог жить. «С тех пор нет мне покоя. Даже в опьянении я слышу этот голос: "Дитя, делай своё дело!" Ночью нет сна — лишь только наступит забытьё, я снова вижу ясный взгляд старика. День и ночь преследует меня светлый безмятежный лик Вукашина из Клепца». В ту же ночь другой усташ — Перо Брзица — убил 1360 человек и выиграл спор. Получил именные золотые часы. После войны бежал в Америку, жил там до 2007 года. Без наказания. Фриганович тоже ушёл от суда. Только покоя не унёс. Перед смертью Вукашин успел перекреститься. Палач отрубил ему руку. Сербская Православная Церковь прославила мученика Вукашина в 2000 году, Русская внесла его имя в святцы в том же году. День памяти — 29 мая. Святый мучениче Вукашине, моли Бога о нас.

Пора начинать «Бессмертный полк»! Всех с Днём Победы. У меня в руках фото моих прадедушки и прабабушки - Алексей и Меланья Головановы. Войну они встретили в 30 лет. Мой прадед трудился в тылу на Тульском оружейном заводе. Ни раз он просился на фронт. Но его не брали - винтовки Мосина тоже нужно было кому-то штамповать. Прабабка всю войну воспитывала детей. Две девочки и мальчик: Зине 10 лет, Томе 2 годика, а Витя, мой дед, только в 41-м родился. Когда фашист под началом Гудериана подходил к Туле, семья подалась из родной деревни Некрасово в город. Почти 50 километров прабабушка тащила на салазках троих детей, мешок с пожитками и кормилицу-корову. Попали под обстрел. Немец бил с воздуха. Благо они сохранились от снарядов. Бог беду отвёл. Но соседская девочка, бежавшая с мамой вместе с ними, погибла от шального осколка. По маминой линии фронтовиков у нас в семье много. Тетя Саша была радисткой, а дядя Гриша - разведчиком. Брал "немецких языков", дошёл до Берлина, где-то на Рейхстаге и его автограф остался. На втором фото мои прабабка Дуся и бабушка Галя Судаковы. Прадед Паша ушёл на фронт. Там нашёл новую жену. Объявился после войны, а все думали, он в боях полёг. Вот и тянула прабабка все хозяйство в одиночку. Жила с дочкой в избушке под Тулой в деревне Маслово. Пахала с утра до ночи в колхозе. Когда немец подходил к их селению, бабушке Гале не было и года. Бросив дом им пришлось бежать в город. Фашист бил по беглецам из всех орудий. На перекрёстке, прямо возле коровника, у Дуси сломалась коляска - отскочило колесо. Тут с другой стороны красноармейцы подошли. Понеслась мясорубка. Деревенские мужики оттащили рыдающую Дусю в укрытие. Коляска с дочуркой (моей бабушкой Галей) так и осталась стоять меж двух огней. Винтовки стихли через несколько часов. Зареванная Дуся пошла по перепаханной минами земле. Возле порушенного коровника стояла изрубленная свинцом коляска. Думали, погубили невинного младенца, а нет!Лежит там годовалая Галя целая и невредимая! Чуду всей деревней нарадоваться не могли. В руках у Сони фотография крестной моего деда Вити. Это тульская старица Блаженная Дуняша. Дед родился в ноябре 41-го. Должен был умереть. Прабабки посоветовали его покрестить. Она привезла младенца в храм. Там к ней подбежала некая старушка, выхватила ребенка из рук, стала качать и приговаривать: «Это мой крестник! Это мой крестник!» Оказалось, это блаженная Дуняша. Деда покрестили. Дед выжил. Святая Дуняша предсказала, что немец в Тулу не войдет. Она надела на шею амбарный ключ и всем говорила: «Я Тулу на ключики закрыла». Немец в Тулу не вошел. Потом выяснилось, что Матрона Московская, тоже старица из Тулы, говорила такие же слова. Немец в Тулу не войдет. Они друг другу не были знакомы. В руках у Лиды фотография ее двоюродного деда, героя Советского Союза Петра Сергеевича Борисова, старший лейтенант Советской Армии. Окончил военную авиационную школу пилотов. С 28 апреля 1943 года — на фронтах Великой Отечественной войны. Участвовал в боях на Южном, 4-м Украинском, 1-м, 2-м и 3-м Прибалтийском и Ленинградском фронтах. Принимал участие в Донбасской, Мелитопольской, Никопольско-Криворожской, Крымской операциях, освобождении Никополя, форсировании Сиваша и прорыве оборонительных рубежей на Перекопском перешейке, штурме Сапун-горы и освобождении Севастополя, нанесении ударов по немецкому флоту на Чёрном море. В 1944 году участвовал в Тартуской и Рижской операциях, разгроме группировки немецких войск в Шяуляе, блокированию на Курляндском полуострове группы армий «Север». В 1945 году участвовал в разгроме курляндской группировки. К концу войны старший лейтенант Пётр Борисов был заместителем командира эскадрильи 686-го штурмового авиаполка 289-й штурмовой авиадивизии 7-го штурмового авиакорпуса 13-й воздушной армии Ленинградского фронта. К концу войны Борисов совершил 132 успешных боевых вылета на самолёте «Ил-2» и нанёс большой ущерб врагу в технике и живой силе. Вернулся с войны живым.

Перед смертью каждому человеку нужно успеть сделать шесть вещей. И отец Даниил Сысоев говорил об этом предельно прямо. Это надо делать не когда-нибудь, а прямо сейчас, потому что никогда не знаешь, когда придёт этот час. Есть вещи, которые нельзя оставлять на последние минуты. И отец Даниил Сысоев оставил нам точную инструкцию. Первое. Рассчитайся с долгами и примирись со всеми. Это не просто какой-то красивый жест на прощание. Непрощение после смерти никуда не девается, как и долги. И отец Даниил Сысоев говорил: «Непрощающий и после смерти не простит». И куда он пойдёт — тоже непонятно. Второе. Переведи деньги в правильную валюту. Ты едешь в другую страну — нужна местная валюта, рубли там не принимают. А вот небесная валюта — милостыня и добрые дела. Господь говорит: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Вопрос очень простой: где твоё сокровище сейчас? Третье. Посмотри, во что одета твоя душа. В рай не входят голыми. В рай не входят грязными. Душа одевается добродетелями. Любая страсть, с которой ты не борешься, и после смерти вылезает наружу и начинает тебя пожирать. Это никакая не метафора, так говорили святые отцы. Четвёртое. Оставь детям духовное завещание. Раньше князья писали детям не только про земли и деньги, они писали, как жить и во что верить. Мы тоже отвечаем за своих детей. Успей им сказать главное, пока можешь это сделать. Пятое. Причастись. Отец Даниил сам приходил к умирающей женщине. Она лежала, руками отбивалась и кричала: «Я боюсь, я боюсь». Он причастил её, она успокоилась, улыбнулась и отошла. По древнему церковному преданию, кто достойно причастился перед смертью, после неё недоступен для нападения тёмных сил, потому что в нём Христос. Шестое. Запомни последнюю молитву: «В руки Твои, Господи, предаю дух мой». Запомните эти слова раз и навсегда. Тот, кто готовится к переходу в вечность, видит ангелов, а иногда ему являются и Сам Христос, и Богородица, и Иоанн Предтеча, как это было со старцем Илием Ноздриным. Поэтому наша задача — попасть в рай и попасть как можно выше. И готовиться надо прямо сейчас. А такую инструкцию для нас оставил отец Даниил Сысоев. 🙏🏻Каналу нужна помощь. Поддержите, пожалуйста.