Аналитика каналаMaxАлександр Штейн | Психология души

Двадцать лет назад я ездил вахтовиком в якутский край. Жил в общаге на втором этаже, а первый этаж занимал временный приют для детей оленеводов. Детки, которые не могли кочевать с родителями, весь сезон кочевья жили здесь. Возраст разный, старшие учились, младшенькие просто под присмотром нянечки. После работы мы всей бригадой готовили ужин, травили байки, коротали время за телевизором. Как–то раз, в нашу комнату кто–то тихонечко постучал. Я открыл дверь, на пороге стоял мальчонка, годика 3, не больше. Крепенький, волосы как смоль, ежонком на голове торчат, узкоглазенький, водит носом, принюхивается, а у нас на ужин гречка с тушёнкой. Спрашиваю: — Ты есть хочешь? Кивает головой и вперёд прямо к столу, опустошил тарелку молниеносно, забрался ко мне на колени и уснул. Что делать? Отнёс, отдал нянечке. У нас с женой детей нет, Бог не дал, да мы уж и свыклись с мыслью, что старость вдвоём коротать будем. А тут, пока нёс мальчонку, что–то тоскливо стало. Вроде, и дом большой, и хозяйство свое есть, а детского смеха в доме не слышно. Каждый вечер на ужин, приходил якутёнок. Говорить не умел, то оленя покажет, то медведя изобразит, смешил нас, и сам смеялся заливисто. Последний вахтовый день, вещи собраны, ждём, нам пора уезжать. В дверь тихонечко постучал и вошёл наш новый дружочек. Тычет в меня пальчиком и приглашает ручонкой за ним пойти. Пришли на чердак, достал из угла завёрнутую в тряпицу странную штуку и заиграл. Странные звуки заполнили чердак, слышался и шум деревьев, и крик птиц, и вой вьюги. Что–то природное мистическое и, в то же время, жалобное в этих звуках. Мальчонка играл на варгане. Прощался. Следующую вахту еле дождался, набрал сладостей, игрушек. Приехал и сразу в приют, а мальчонки моего и нет. Три года ему исполнилось, перевели в детский дом, сиротой оказался, родители в тундре пропали. И так мне грустно стало, привык я к нему. Поехал в детский дом. Захожу, а он ко мне навстречу несётся, ручки растопырил, что–то на своём якутском языке лопочет. Тут–то я и принял решение: — Мой ребёнок! Заберу, отогрею, полюблю... Не доработал смену, отпросился - и к жене. Рассказал ей историю якутского мальчишки. Уговаривать не пришлось, собралась и вместе со мной знакомиться поехала. Долго не буду рассказывать, как нам это удалось. Обратно возвращались уже с сынишкой. Имя его Толлуман — бесстрашный значит, по-якутски. А мы с женой его Толей стали называть. Толюшка — сыночек, радость наша! Юрий Рубцов Александр Штейн

Один купец ехал в Роттердам на ярмарку и по дороге, на улице одного из поселков, потерял кошелёк, в котором было 800 гульденов. Значительная сумма по тем временам. Лошадь тогда стоила 40 гульденов. Поэтому потеря денег, за которые можно было приобрести 20 лошадей, это, сами понимаете, досадная потеря. Шёл по той дороге местный плотник и нашел тяжёленький кошелек. Принёс его домой. Никому о нём не сказал, а спрятал в ожидании появления хозяина утраченного кошелька – придётся же отдавать. А если не найдется – то другое дело. Но при любых обстоятельствах нужно подождать. В ближайшее воскресенье священник объявил в церкви, что потеряно 800 гульденов и тому, кто их найдёт и вернёт, выплатят 100 гульденов вознаграждения. Честный плотник принёс деньги пастору. Тот попросил, чтобы пришёл купец. Торговец прибыл. Взял кошелёк. Пересчитал деньги и дал плотнику не обещанные 100 гульденов, а всего лишь 5, и сопроводил это очень обидными словами: - А сто гульденов ты взял без разрешения сам, потому что в кошельке было 900 гульденов! Таким бесчестным образом он решил схитрить и сэкономить. Плотник, разумеется, возмутился, что его обвиняют в воровстве и заявил: - Я ни одного гульдена не взял, не то чтобы сотню. Я человек верующий. Священник подтвердил, что плотник, действительно, порядочный и глубоко верующий человек, соблюдающий заповеди Божьи, и поэтому он не мог взять эту сотню гульденов. Но алчный купец настаивал на своём. Спорили они долго, и тогда священник отвел и плотника, и купца в суд города Амстердама. Дело рассматривалось несколько дней и стало для горожан предметом многочисленных кривотолков. Поэтому в день заседания суда и оглашения приговора здание суда было переполнено. Всех интересовало, чем завершится денежный спор. Судья сначала спросил купца: - Ты можешь поклясться, что потерял именно 900 гульденов? Купец даже глазом не моргнул, положил руку на Библию и поклялся. В то время присяга на Библии, это было, ну, очень серьёзное дело. Затем судья обратился к плотнику: - А ты можешь поклясться, что нашёл 800 гульденов? Честный мастер спокойно положил руку на Библию и тоже поклялся. После этого судья объявил своё решение: - Дело очевидно. Кошелёк, найденный плотником не принадлежит купцу, потому что он потерял 900 гульденов. Поэтому кошелёк и 800 гульденов передаются плотнику и он может распоряжаться деньгами по своему усмотрению. Купцу же предстоит продолжить поиск своего кошелька, в котором было 900 гульденов! Александр Штейн

"Плодить нищету?" Мои родители "родили" меня в деревне. Когда мне исполнилось 9 месяцев, они, собрав пожитки, со мною на руках уехали в город. Это был даже не совсем город, так... рабочий посёлок. На Волге нашли нефть. Мои родители приехали строить новый город. Город нефтяников. Поселились в бараке. Барак - это "временное" щитовое строение. Десять комнат и общая кухня. Всё. Туалет на улице. Барак - это как большая коммунальная квартира. Нас, маленьких детей, купали в оцинкованных корытах на общей кухне. Тут же на плитах готовили еду, а потом сдвигали столы и играли вечерами в лото. Если родители вечером собирались пойти в кино, меня просто сажали в песочницу и уходили смотреть "Фантомаса". За мной смотрел весь барак, а я возился в песке и играл в машинки. Моим родителям и в голову не могло прийти, что появится какой-то педофил и сделает мне плохо, пока они в кино... Подозреваю, что они и слова такого не знали. Потом родился мой брат. Я помню, как мы с отцом ходили в роддом "смотреть на братика". Этот роддом до сих пор "работает" роддомом. Вообще вокруг было много детей. Очень много. Вечерами, когда всех приводили из детсада домой, барак напоминал опять же детсад: верещащий, бегающий, прыгающий, смеющийся и визжащий. Мы были счастливы! Когда я закончил второй класс, родителям дали квартиру в новом доме. Моё первое впечатление: я подошёл к стене и глажу её. Не могу понять, как это нарисовали столько много цветочков? Мама объяснила: "Это обои". Да, я впервые увидел обои на стенах. В бараке стены белили... Мне было 9 лет. Картина нынешнего дня: Увешанный айфонами молодой человек из окна "Мазды" рассуждает: "Дети? Да что вы?! Зачем плодить нищету?!" Девушка, сидящая рядом, добавляет: "Надо сначала сделать карьеру, а уж потом, может, дети..." А иначе, и вправду, зачем плодить нищету?! "Плодить нищету"… Играя со взрослыми в лото на общей кухне барака, вслушиваясь в разговоры взрослых, я никогда, никогда не слышал ничего подобного. Наоборот, нас, детей, окружали заботой и теплом. И всем бараком отмечали рождение нового человечка. Я не помню семей, у которых было бы меньше двух детей. Другая страна... Другие нравы... Другие приоритеты... Другие люди... Я знаю, всё ещё будет! Мы вернёмся к себе. Обязательно вернёмся! (Автор неизвестен) А вы как считаете? Александр Штейн

«Взяли из приюта (был у пьющей семьи) ослепительной красоты годовалого добермана. Им никто не занимался. Муж с работы возвращается поздно. Но собака любит, когда он возвращается и усвоила фразу «папа приехал». Вечер. Собака залезла в моё кресло и свернулась калачиком. Пытаюсь согнать — упёрлась. Делаю вид, что прислушиваюсь и говорю «Папа приехал!». Пёс подрывается с места и бежит к дверям встречать. Я сажусь в кресло и включаю телевизор. Пёс, подождав у двери минуты три, возвращается, видит меня в кресле, пристально смотрит мне в глаза, вздыхает и ложится на полу. Проходит минут пятнадцать. Резко поднимает голову, навострив уши, затем срывается с места и бежит к дверям с громким лаем. Я с мыслями «кого так поздно черт принес» иду к дверям, открываю — никого! Возвращаюсь к креслу — пёс лежит в нём, свернувшись калачиком... Немая сцена». © с просторов интернета Александр Штейн

«Все берут детей из детдома, а я решила забрать чужую бабушку из дома престарелых. Ни один из друзей и соседей не одобрил моего поступка. Все как один покрутили пальцем у виска со словами: и так сейчас время тяжёлое, а ты ещё себе нахлебника в дом взяла. Но я уверена, нет, я знаю — я поступаю правильно. Раньше мы жили вчетвером: я, две моих дочки и моя мама. К сожалению 8 месяцев назад мамы не стало и мы остались втроём. За эти месяцы мы с дочками поняли, что у нас есть ещё много сил и времени и мы можем потратить их на помощь другому человеку. Ещё со школы у меня был близкий друг, который к 30 годам, вместо того чтобы построить семью и карьеру, попросту спился. Самое печальное, что он вымогал на свои пьянки пенсию матери. Когда она перестала её давать, он сдал её в дом престарелых, какими-то махинациями забрав и пропив её квартиру. Я тётю Зину знала с детства, как и она меня. Раз в месяц с дочками заезжали к ней в гости и привозили разнообразных вкусностей. На мою идею дочки отреагировали с огромным позитивом, а младшая Рита, которой сейчас 4,5 года и вовсе радостно закричала: "урааа, у нас снова будет бабушка!!!" Но вы даже представить не можете, как моему предложению обрадовалась бабушка Зина! Она так долго плакала от радости, что пришлось накапать ей успокоительного… Сейчас уже почти 2 месяца, как мы живём с бабушкой Зиной душа в душу. Мы все любим её, а она нас. Вот только мы никак не можем понять, откуда у бабушки, которой уже идёт восьмой десяток лет, столько энергии. Ведь она встаёт в 6 утра каждый день, а просыпаемся мы под аромат свежеиспечённых блинчиков или оладушек». ©с сайта "Подслушано" Александр Штейн

«Он недавно развёлся с женой. И хотя уверял, что вспоминать не хочется, остановиться не мог. Рассказывал, как она спорила по любому поводу, как с ней даже в магазин нельзя было выйти (обязательно устраивала скандал); как она не могла сделать вовремя обед, когда он уже помирал с голоду; как она тратила деньги на ерунду, хотя сама зарабатывала копейки; как она растолстела, и это его бесило: женщина должна быть стройной! Он произносил даже такие слова, что я попросил друга быть немного сдержанней. «Легко тебе поучать, джентльмен хренов! - воскликнул друг, - Ты бы пожил с ней хотя бы неделю. А я прожил семь лет. Хорошо, что детей не завели. Несчастные были бы дети». «Ну, ладно, - сказал я, - Успокойся!» Но друг не успокаивался: «А знаешь, как она меня доставала звонками! Поеду к друзьям - трезвонит каждые пять минут: „Ты скоро домой?“ - Блин, прямо, стыдно было». «Да, согласился я, ужасно. Но зато теперь ты свободен...» Этот разговор я вспомнил спустя года три, когда приехал в гости к другому приятелю. Он сказал: «А давай - в парк, погуляем с коляской!» Его дочке было полгода, и он любил с ней гулять. Мы бродили, дочка спала, а приятель негромко рассказывал мне, как он счастлив. Вообще, сейчас почти не услышишь таких простых и хороших слов, так что я слушал внимательно. Он рассказывал о жене... Вместе они больше двух лет, а познакомились на большой тусовке, куда мой приятель идти не хотел. «А теперь с ужасом думаю, - он усмехнулся, - Ведь если бы не пошёл, то не встретил бы Ленку...» Ленка была идеальной женщиной, если верить приятелю. Она превосходно готовила, она устроила такой быт, что приятель радовался любой чашечке; при этом тратила деньги очень разумно, приятель сделал для неё дубликат банковской карты и даже не смотрел на приходящие счета. Они почти не расставались. «Знаешь, - сказал он, - Если я вдруг где-то без неё, то уже спустя час начинаю скучать. Мы поссорились всего один раз из-за дочкиного имени. Она хотела назвать Тоней, а я - Ритой. Ну, и назвали мы Тоней, как ты знаешь. Да, я побурчал немного, а потом подумал: и зачем? Хорошее имя. Ленка права». А потом добавил: «И фигура у неё - классная. Хоть Ленка постоянно бубнит, что ей надо худеть». Такие разные жёны двух моих приятелей... Но история в том, что это — одна и та же женщина. Лена была женой одного, который её возненавидел, и.. стала женой другого, который её боготворит...» Алексей Беляков Александр Штейн

В школьной столовой работала тетя Даша — простая женщина. Молчаливая, сосредоточенная на чем-то. Она ни с кем никогда не общалась. И болтливые коллеги смотрели на нее, мягко выражаясь, с осуждением. А мы, молодые учителя, открыто презирали ее за то, что она после работы уносила домой различную еду в баночках. Некоторые думали, что у тети Даши муж пьяница. Наверное, он пропивает все деньги, и поэтому есть нечего. Другие считали, что она от жадности задыхается: копит деньги. С высоты только что полученного вузовского диплома так легко осуждать… Мы, живущие «в духе», читающие умные книги, воспитывающие молодое поколение – и тетка с едой. Разве можно сравнивать! Как-то в учительской наша компания устроила посиделки. Молодая учительница Нина читала стихи Вознесенского. Мы замирали от каждого слова. И чувствовали себя наверху поэтического блаженства. А как же иначе? Молодые, образованные, хорошо одетые люди, понимающие суть искусства. Нина закончила декламировать, посмотрела на нас мутным взглядом и сказала: «Поэзия заставляет душу жить. Если я перестану понимать стихи, то превращусь в тетю Дашу». Мы понимающе похихикали. Вечером мне нужно было проверить сочинения на вольную тему – о добре. Писали семиклассники. Они видели добро и в победе на войне, и в труде врача, и в руках мамы, и в выпеченном свежем хлебе. А одно сочинение «отхлестало» меня по щекам. От стыда закружилась голова, поднялось давление. Девочка написала, что в их подъезде живет древняя, никому не нужная бабушка. И что к ней каждый день по два-три раза приходит тетя Даша. Она приносит еду, прибирается, выносит мусор. И делает это просто так. Оказывается, что у нее есть еще несколько подопечных. А через два подъезда – многодетная семья. И муж пьет. А бедная мать пытается прокормить сколько-то детей. И к ним тоже тетя Даша приходит. На другой день в учительской я, молча, протянул тетрадку с сочинением учительнице Нине. Она пробежала по ней глазами. Побледнела – и быстро вышла. А потом в классе я при всех девочке сказал: «Спасибо тебе. Ты указала мне на доброго, милого человека. Я не замечал его. Спасибо!». Мои семиклассники удивленно на нас смотрели. И я прочитал её сочинение вслух. История о тете Даше напоминает нам, как легко можно судить других, не зная всей картины. Важно помнить, что каждый человек — это не только то, что мы видим на поверхности, но и те невидимые поступки, которые определяют его ценность. Г. Жаркой Александр Штейн

Александр Штейн

«У нaс в шкoле училась девочка - сирoта. Она жила с бабушкoй, очень старенькой и очень набожной. Каждое воскресенье они с бабушкой шли в церковь мимо нашего дома, одинаково худeнькие, уязвимо хрупкие, в белoснежных косынках. По слухам бабушка запрещала ей смотреть телевизoр, есть, сладкое и смеяться открыв рoт, чтобы черти не залетели и заставляла умываться ледяной водой. Девочку мы дразнили. А она смотрела на нас серыми, недетскими глазами и говорила: "Бoженька, помилуй их, не ведают они, что творят". Никто с ней не дружил, считали ее полoумной. Звали ее Лина. Ангeлина. Во времена моего детства в шкoльных столовых было невкусно. Но по пятницам были сочники с чаeм или сосиска в тесте с какао и маленькая шоколадка. И в очередной раз задирая Лину кто-то ее толкнул, она влетела в меня, я ударилась об стол с подносoм на котором стояли стаканы с какао и вся эта шоколадная рeка выплеснулась на двух старшeклассников. - Таааак, - сказали старшeклассники. - Бeжим, - сказала я , схватила Лину за руку и мы побежали в свoй класс. Мне казалось, что за нами с улюлюканиeм гонится отряд команчей и заодно стадо бизонов. Последние два урока были матeматика. За стеклянной дверью маячили две рослые фигуры. Иногда дверь чуть приоткрылась и в нее заглядывали по очереди две гoловы, потом головы шушукались. Я поняла, что нас ждет (процитируем классиков) расследование, суд и казнь. - Главное, незаметно выскользнуть из класса, а там я знаю выход на чердак, мы будем там сидеть до темноты, а потом побежим домой. - Нет, - ответила Лина, - мы пойдем, как хoдят девочки. Засветло и скрoмно. - Но, Лина, там же эти. Они нам ..... - Что? Что они нам? Выльют на голову кефир? Наорут? Побьют девочек-пятиклассниц? Что? - Ну.... - Даже если нас пoбьют, то побьют один раз. А если не пойдешь, то бoяться будешь каждый день. Мы вышли из класса со всeми. Как и положено девочкам. Скромно. Два старшеклассника стояли прислoнившись к стене. - Эй, малявки, кто из вас потерял? - в руках парня был мой кошелек с Мики Маусом и дeсятью рублями (оплатить за бассейн и изостудию). - Держи, - он вложил мне кошелек в руку, - и не убегай больше. Я шла домoй, размахивала портфелем и думала, как хорошо жить. Как все хoрошо разрешилось. И как хорошо, что у меня такая новая подружка. - Давай я позвoню маме, она позвонит твоей бабушке, отпросит тебя и мы пойдем ко мне смoтреть мультики? Или тебе нельзя? Лина закатила глаза. - Пойдем, возьмем у бабушки вафли со сгущенкой, она сегодня пекла. Мы дружили еще много лет. Пока жизнь не развела нас на разные континенты. Но я всегда помню прo один раз. Прыгнyть с вышки в голубое зеркало бассейна страшно. Но страшно один раз. Стpaшно делать что-то новое. А что самое плохое случится? Скажут, что я дура? Скажут один раз. А так я буду говорить себе это каждый день. Страшно oдин раз. Или каждый день. Ты побeждаешь страх один раз. Или он живeт за тебя твою жизнь каждый день. Еcть выбoр». Елена Пастернак Александр Штейн

Александр Штейн