Аналитика каналаMaxАлександр Штейн | Психология души

Александр Штейн

«Возвращаясь домой с работы, он первым делом шёл мыть руки и к ребёнку. Игнорируя накрытый стол и свежую газету. Тогда я во второй раз влюбилась в своего мужа. «Маме надо отдохнуть» – улыбался он, брал на руки Филиппа и не отпускал, мурлыча колыбельную, пока сын не уснёт. «Маме надо отдохнуть» – сонно бормотал он, вставая ночью, меняя пелёнку и подкладывая мне наше сокровище. Он терпеливо ждал, пока сын насытится, и бережно перекладывал Филиппа в кроватку. «Маме надо отдохнуть» – закатывал он рукава и кормил маленького привереду с ложечки. «Маме надо отдохнуть» – собирал он годовалого Филиппа на вечернюю прогулку, давая мне возможность провести время в тишине. «Маме надо отдохнуть» – шептал он лукаво улыбающемуся сыну, требующему книжку, и шёл рассказывать придуманные им сказки. «Маме надо отдохнуть» – он проверял уроки, на пальцах объясняя непонятные Филиппу вещи. «Маме надо отдохнуть» – шикнул он на Филиппа, вернувшегося с выпускного. Стоило прозвучать этим словам, как душу наполняла необъяснимая нежность, волнами согревая и укутывая от бытовых неурядиц и усталости. На глаза наворачивались слёзы счастья, которым хотелось поделиться со всем миром. Был и третий раз, когда любовь к мужу накрыла меня с новой силой. Когда слово мама было заменено на бабушку. «Бабушке надо отдохнуть!» – он погрозил пальцем нашему внуку, раскапризничавшемуся во время первой разлуки с мамой и папой, и стал тихонько напевать ему колыбельную. «Бабушке надо отдохнуть» – он подмигнул внуку и стал собирать удочки, собираясь на пруд с первенцем Филиппа. «Бабушке надо отдохнуть» – с лёгкой укоризной в голосе, он протянул внуку наушники, чтобы его планшет не кричал на весь дом. До рождения внучки он не дожил совсем чуть-чуть. Дети забрали меня к себе, отказались оставлять одну в опустевшем доме. Впервые взяв на руки внучку, я расплакалась. Мне показалось, что вот-вот – и я услышу такой родной голос: «Бабушке надо отдохнуть!». Даже оглянулась, с какой-то глупой надеждой на разыгравшееся воображение. Вечером, уже на грани сна, я уловила шёпот Филиппа из гостиной: «Спи, хорошая, спи. Маме надо отдохнуть!». Я встала и тихонько отворила дверь – Филипп качал дочку на руках, тихонько напевая колыбельную. Ту самую. Папину. Его с нами уже нет, но его слова «маме надо отдохнуть» – живы.» © С просторов интернета Александр Штейн

Была такая традиция в мoем деревенскoм детстве: "пoйти на пoмощА" Ну, дoпустим, пришел парень из армии, женился, колхоз выделил пай земли и стройматериалы. Справится он один, двадцатилетний, пусть даже и с отцом? Нет. Собиралась вся родня дo десятого кoлена, друзья, друзья друзeй и за лeто ставили дом. Тут же женщины - кто глину ногами месит, кто борща три ведра варит, кто пироги на всех печет, кто воду подвозит, водопроводов то еще в селах не было. За лето и ставили дом всем скопом, а потом отмeчали на славу дружно новоселье. Если свадьба - жeнщины варят-парят всей улицей, мужики палатку на стo человек ставят, лавки-столы колотят. Вместе, не спрашивая платы. Если умер кто, через час уже полный двор людей, пришли на пoмощА. И это было настолько в пoрядке вещей... Помню, стою одна на бескрайнем бабушкином огороде, картошка куда-то за горизонт уходит. Сажали ведь не только самим поесть, а и скот кормить, много нужно было. Бабуля в больнице, так-то мы с ней всегда вдвоем выходили эту плантацию обрабатывать. Стою, смотрю в даль светлую и боюсь этой дали, одной это очень тяжело прополоть и окучить. Не прошло и получаса, у меня шесть соседей с тяпками в огороде стоят и молча пoлят. Увидели, что одна, бросили свои дела и пришли помочь. Без звонка, без просьбы. Простo побросали свои бесконечные дела и пришли. Так и надо жить и быть. Как они все, люди мoeго дeтства и юности. Видишь кому-то тяжко, иди и помоги. Нe ожидая ничего взамен. И это были лучшие люди из всeх, что я встречала. Очень простые и бeсхитростные. Без двойного дна. Вот на них и надо равняться. Потому, что помогать - просто. Для этого нужно всего лишь быть человеком и ничего больше. Ульяна Меньшикова Александр Штейн

«Маме 73. Она мне суёт груши и говорит извиняющимся тоном: - Они не очень красивые на вид, но очень вкусные! Ну и свои, без химии, ты любишь груши, бери. Я беру. И ряженку беру. Потому что я люблю ряженку. А у неё в холодильнике «случайно есть одна баночка, ты только послезавтра уезжаешь, ещё пару раз поужинаешь». Выхожу, сажусь в машину, еду. Я опять куда-то еду. Мечусь по городам и весям. Меняю города и часовые пояса. Заезжаю к маме, когда получается. Уже после всех дел. После кофе с подружками и маникюра в салоне. Привожу чего-нибудь вкусного, быстро спрашиваю о делах, нетерпеливо выслушиваю – ну какие у них с папой дела-то ? – иронизирую по поводу её напрасных и малозначимых с моей точки зрения тревог. И опять уезжаю – убегаю по своим делам. Мама обязательно скажет мне, что я хожу раздетая, не кутаю горло, поэтому кашель и не проходит. Скажет, что я много работаю, и пора бы уже успокоиться. Согласится, что жизнь такая, сложная, и не страшно, если у меня не получается часто приезжать. А мы живём в 40-ка километрах друг от друга. Я звоню ей регулярно и слушаю её неторопливые и подробные рассказы о базаре, о сестре, которой тяжело одной в селе, о том, что петрушка опять после дождя выросла и надо бы её срезать, и что помидоры закончились, даже зелёные, какая засуха была, и что кот Мурат потерял глаз, незнамо где лазил… Мне неинтересно. И мне кажется, что в её жизни ничего важного не происходит. И я немного злюсь, когда она мне жалуется на свои болячки, а я её прошу-прошу пойти к врачу, а она отмахивается, а я же не доктор, ну откуда я знаю, какие лекарства надо пить, в конце концов?! А мама мне вдруг жалобно так говорит: - Ну кому же я пожалуюсь, если не тебе?... И я застываю с телефонной трубкой в руке и понимаю, что я редкая сволочь. И что вот этот её звонкий и громкий голос в трубке, и все её слова и словечки, и наши извечные споры на тему, кто из нас прав, и выяснение отношений по поводу и без, и её нотации и мои поучения – всё это и есть наша жизнь. Та, которая здесь и сейчас... Я срываюсь и еду к ней «незапланированно», она успевает пожарить мне рыбы, папа разрезает арбуз и хочет налить «молодого вина». Вина не могу, я за рулём. Он выпивает один, нахваливает. Мы смеёмся. Я кутаюсь в мамину кофту, зябковато. Мама схватывается, бежит включать духовку, чтобы «немного нагреть кухню». И я опять – маленькая девочка, у которой всё-всё в полном порядке. И всё вкусно. И тепло. И нет никаких проблем… Мама-мама, ты только живи долго, потому что я не знаю, как это, не слышать твой голос в телефонной трубке, потому что я не знаю, как это без твоей кухни, где ты меня кормишь ужином и стараешься, чтобы в доме было тепло…» З. Казанжи Александр Штейн

Кoгда у меня появилась пepвая дочь, я ничего не понял. Потом у моих друзей появились дети, среди которых, конечно, были и мальчики. А потом у меня poдилась вторая дочь — и тут я понял. Я понял, что у меня есть знaние, которое неведомо папам мальчиков. Итак, что я узнал как пaпa девoчек: 1. Что когда она говорит «Мaма кpaсивая, а папа колючий», то, вопреки логике, ты тоже хочешь быть красивым. Во всяком случае, хочешь, чтoбы она так cчитала. 2. Что выбop трусов в гномах или в бабочках — это сложный и важный выбор каждого утра. И что если трycов с нужным гнoмом не будет, то вecь день может быть нacмарку. 3. Что ты умеешь плecти косички. И это случилось как-то само собой. 4. Что тeбе paно или поздно накрасят ногти лаком. Смирись и прими это, как мужчина. Молча. Спасения все равно нет. 5. Что, несмотря на тpoйки в школьных сочинениях, у тебя поистине бездонная фантазия в отношении ласковых имен. «Зефирка», «колокольчик», «пушистый лапатупс» и «лампампуся» — это только начало. 6. Что кoгда она говорит «папочка» и улыбается, в этот момент ты готов отдать ей абcолютно все: дeньги, квартиру, машину и последнюю рубашку. Хоpoшо, что она об этом не знает. 7. Чтo, когда она приxодит к тебе под утро, со своим одеялoм, и обнимает тебя маленькими пухлыми ручками, ты понимаешь — эта любовь навeки. 8. Что, нecмотря на многолетние ежедневные наблюдения их с самого дeтства, ты по-прежнему не понимаешь жeнщин, но точно знаешь: без них твоя жизнь ничeго не значит. Слaвa Cэ Александр Штейн

У нас на работе завелось счастье. Ой нет, не так. Три месяца назад в наш отдел устроилась на работу молоденькая девушка, только после института. Она принесла с собой лимонно-желтую кружку и календарь со смешным котенком. — Мы же серьёзное государственное учреждение, – ворчали на неё. А значит и офис должен выглядеть серьезно. — Э… нет, такого в правилах не было, я точно помню, – хохотала она в ответ. За следующий месяц в офисе появились цветы на окнах и ещё десяток цветных кружек. — Вам, молодым, опыта не хватает, – сочувствовали ей. — Да где ж его взять. Зато молодым везде у нас дорога, – улыбалась девчонка. Такие уже случались до неё, но их хватало не надолго. Они быстро становились похожими на нас, мрачнели и оживлялись лишь перед уходом домой. Она, молодая и звонкая, меняла нас. — Ой, Ирина Сергеевна, какая у вас тушь крутая, прям глаза такие выразительные. Подскажите фирму? — Да я вообще не крашусь, – неуверенно бормотала та. — Ого, это у вас настоящие ресницы такие крутые? Завидую! Вы такая красивая! — Брось, деточка, какая там красивая. — Точно-точно. Неужели вам никогда не говорили? Ирина Сергеевна начала краситься каждый день, а Алёнка не уставала это подмечать. — Елена Григорьевна, помогите мне с программой разобраться, а? — Ой, дочка, иди вон к Оле лучше. Я с программой сама не дружу. Старовата я для неё. — Ну пожалуйста, мне там чуть-чуть совсем. А Ольга отошла куда-то. — Ну ладно, садись, посмотрим. Объяснение заняло минут десять, вопрос и в самом деле оказался пустячным. — Ой, спасибо. Не знаю, что бы я без вас делала! Я к вам ещё приду, если вопросы будут. Можно? — Приходи, приходи. Если буду знать – объясню. На следующий день в столе Елены появилась книга по работе с компьютером. У нас на работе поселились счастье. Алёнка ломала нашу броню, наши убеждения одним словом. И мы начинали чувствовать себя прекрасными и нужными. Через год она уволилась. Оказалось, что её сын серьёзно болен, а вот теперь нужна операция за границей. Мать больного ребёнка не должна быть счастливой? Аленке было плевать на стереотипы. Она не жаловалась ни на что. Даже уходя, она хохотала. Деньги, собранные коллективом, взяла, хоть мы и боялись. Уже стоя на пороге она оглянулась: — Девчонки, вы все офигенные! Вы только светите, не забывайте! RUslana Александр Штейн

Однажды Артур Конан Дойл приехал в Париж. На вокзале к нему кинулся таксист, молча взял его чемодан, убрал в багажник и спросил: — Куда вас отвезти, месье Конан Дойл? — Вы меня знаете? — удивился писатель. — Впервые вижу. — Но как вы узнали, кто я? — Воспользовался вашим дедуктивным методом, — гордо сказал таксист. — Во-первых, все газеты писали, что Артур Конан Дойл две недели отдыхал во французской Ривьере. Во-вторых, я заметил, что поезд, с которого вы сошли, марсельский. Потом увидел ваш загар, который можно приобрести, только проведя на побережье минимум десять дней. На вашем среднем пальце несмываемое чернильное пятно, значит, много пишете. Покрой платья у вас лондонский. Сведя все наблюдения воедино, я понял, что передо мной английский автор рассказов о великом сыщике Шерлоке Холмсе! — Поразительно! - воскликнул писатель. - Да вы сами почти Шерлок Холмс! Шофёр замялся и добавил: - Я умолчал о главной детали, без которой всë остальное не работает. — Что же это? — На вашем чемодане крупными буквами написаны ваше имя и фамилия. Александр Штейн

Если будешь есть за чужим столом, сначала тебя попотчуют вкусными блюдами. Как гостя. Потом обыденными покормят. Что сами изо дня в день едят. Потому что и ты стал будничным едоком. Примазался к чужому столу, как Куприн писал о "столовых актерах". А потом вынесут на газетке селедочные головы и хлебные корки. Потому что ты стал приживалкой. Нахлебником. Дармоедом. Тебя не приглашали, не звали, ты сам садишься за чужой стол в который раз. И теперь ты утратил статус гостя. Когда приехал жить в чужой дом, сначала тебе дадут лучшее место. Мягкую подушку, новое одеяло. Потом попросят на диване устроиться. А потом у дивана или под диваном. И это еще в лучшем случае. Потому что дом чужой. И ты теперь не гость, а докука. Пользоваться чужим добром надо осмотрительно. Изредка. Знать меру и предел. Чужое, - оно чужое. И то, что радушно дают в первый раз, потом давать перестанут. И уважать перестанут. Это не только про дом и еду. Это про отношения. Просить и выпрашивать ничего не надо. И примазываться к людям не надо. Бегать по чужим столам, как писал Достоевский в "Братьях Карамазовых". С первого намека надо понять, что пора честь знать. И немедленно отойти в сторону. Нужны мы - нас окликнут. Не нужны - не надо снова звонить и приходить. А намек простой: нас не позвали. Не позвонили. Не написали. Значит, это чужой стол. И набиваться на приглашение не нужно. А уж тем более приходить и рассаживаться... Мало ли, где нам хорошо. Мало ли, где вкусно кормят. Мало ли, где тепло и уютно. Мало ли, что нам нравится. Надо понять: нужны ли мы? Званые ли мы гости? Свои мы или чужие? И что бы ни случилось в жизни, надо иметь свой стол. Пусть и скромный, но свой. Пользоваться чужим ресурсом бесконечно невозможно. Надо иметь свое: чем жить и ради чего жить. Уважение к нам тает с каждым незваным визитом. И однажды могут вынести на газетке объедки... Анна Кирьянова Жёстко, но справедливо. Или нет? Александр Штейн

Притча о хорошем учителе Однажды молодой человек узнал в прохожем своего учителя из младших классов. Он подошел к старику и спросил: — Вы меня не помните? Я был вашим учеником. — Да, я помню тебя третьеклассником. И чем ты занимаешься сейчас? — Я преподаю. — Что же привело тебя к этому выбору? — Не что, а кто. Вы. — Каким же образом я вдохновил тебя на нашу профессию? — Потому что вы так повлияли на меня, что мне тоже захотелось воспитывать юных учеников. — Позволь мне полюбопытствовать, в чём же выразилось моё влияние? — Вы на самом деле не помните? Разрешите мне освежить это в вашей памяти. Однажды мой одноклассник пришел в класс с красивыми часами на руке, которые ему подарили родители. Он их снял и положил в ящик парты. Я всегда мечтал иметь такие часы. Я не удержался и решил взять их из его парты. Вскоре тот мальчик подошел к вам в слезах и пожаловался на кражу. Вы обвели нас всех взглядом и сказали: «Тот, кто забрал часы, принадлежащие этому мальчику, пожалуйста, верните их». Мне стало очень стыдно, но мне не хотелось расставаться с часами, так что я не признался. Вы направились к двери, заперли ее и велели нам всем выстроиться вдоль стены, предупредив: «Я должен проверить все ваши карманы при одном условии, что вы все закроете глаза». Мы послушались, и я почувствовал, что это был самый постыдный момент в моей недолгой жизни. Вы двигались от ученика к ученику, от кармана к карману. Когда вы достали часы из моего кармана, вы продолжали двигаться до конца ряда. Затем вы сказали: «Дети, всё в порядке. Вы можете открыть глаза и вернуться к своим партам». Вы вернули часы владельцу и не произнесли больше ни одного слова по поводу этого инцидента. Так в тот день вы спасли мою честь и мою душу. Вы не запятнали меня как вора, лгуна, никудышного ребенка. Вы даже не удосужились поговорить со мной об этом эпизоде. Со временем я понял, почему. Потому что, как истинный учитель, вы не захотели запятнать достоинство юного, ещё не сформировавшегося ученика. Поэтому я стал педагогом. Оба замолкли под впечатлением этой истории. Затем молодой педагог спросил: — Раз вы меня узнали сегодня, не вспомнили ли вы меня в том эпизоде? Старый учитель ответил: — Дело в том, что я обследовал карманы тоже с закрытыми глазами. Александр Штейн

«Много лет назад, когда ещё была жива моя мудрая бабушка, она однажды сказала нам с мамой, вешающим новые шторы к Пасхе, одну замечательную вещь… Шторы были, по тем временам, новомодные: с ассиметричными ламбрекенами, кистями, прочими прибамбасами… Они никак не хотели прицепляться к карнизам, падали нам на голову… мы ругались, возились, хохотали, снова брались за дело… – Ещё совсем недавно я бы до потолка прыгала, если бы у меня появились такие шторы, – произнесла бабушка, – а сейчас ни крупинки желания… Оно уходит, девчонки… желание уходит. Ко всему. И к вещам, и к людям… Делайте всё, пока у вас есть на это желание. Тратьте деньги на ерунду – не копите! Ерунда дарит радость, а накопления – нет. Куда копить? На похороны? Ещё никого непохороненным не оставили… Радуйтесь, пока есть радость… Любите, пока хочется… Наступает время, когда и тепла чужого не хочется… Ничего уже не хочется… Наверное, природа так специально делает, чтобы мы спокойнее уходили, не цеплялись ни за барахло, ни за людей… Вот и я уже готова уйти… А если бы сейчас могла вернуться в ваши годы, то жила бы одним днём, и радовалась каждому желанию… Бабушки давно нет. А я живу именно так: одним днём, и радуясь каждому желанию…» Лилия Град Александр Штейн