Аналитика каналаMaxСпециально для RT

ТЮРЬМА ПОШЛА БЫ ЕМУ НА ПОЛЬЗУ Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh Нижегородского мажора Сергея Корнилова, сына умершего в 2024 году миллиардера, отправили в изолятор временного содержания. Об этом сообщили в МВД. ДТП произошло 20 мая на Похвалинском съезде: нетрезвый Корнилов на своём жёлтом Mercedes выехал на встречную полосу, влетел в Kia, а та врезалась в Nissan. До того Корнилов публиковал фото из ресторана, где выпивал. После ДТП он сфотографировался на капоте своего автомобиля, подписав снимок: «Мажоры не умирают», а позже записал видео, где говорил: «Я похудел миллионов на пять. Ну ничего страшного, ещё купим. Нищета, не обижайтесь, пожалуйста, на то, что вы не можете себе позволить такую машину. Всё прекрасно. Никто не сел, никто не ответственен. Россия ж…» А потом он уснул на диванчике в ресторане, где его и обнаружили. Едва эти видео попали в сеть, мы с коллегами их обсудили — и меня практически убедили, что Корнилову ничего не будет, кроме штрафа, а штраф он выплатит легко: сын миллиардера ж. Во-первых, никто в аварии серьёзно не пострадал, а ущерб другим автомобилям он может возместить так же легко, как и штраф. Во-вторых, да, он был пьян, однако если он впервые садится за руль пьяным, то и это не уголовное наказание. Я кивнула: доводы есть доводы — но внутри себя была категорически не согласна. По обе стороны от съезда, на котором произошло ДТП, остановки, и на них были люди. Пьяный Корнилов не убил их по воле доброго случая. Кроме того, пьяный водитель — потенциальный убийца. Но самое главное — именно богатство мажора Корнилова могло стать орудием убийства других людей. Объясню. Если бы он не был богат, не понимал бы, что с лёгкостью откупится от последствий, то не стал бы так рисковать — садиться за руль пьяным. Он бы тысячу раз подумал, что штраф может оказаться неподъёмным для него. Но миллиарды в его руках лишили его ответственности и сделали опасным для окружающих. И когда он ещё и «нищетой» называет нас — людей, которые не могут себе купить машину за 5 млн рублей и тем более разбить её, не жалея, — злость берёт. Можно было б не принимать так близко к сердцу слова этого нищего духом человека, но не в условиях, когда приблизительно такую же сумму, на которую похудел Корнилов, получает боец СВО за тяжёлое ранение. И возможно, он действительно отделался бы штрафом, если б не записывал кичливых и оскорбительных видео. Если б не утверждал, что в России всё продаётся. Поскольку он это сказал, нижегородскому МВД не было бы покоя. Что бы ни случилось, полицейских бы всегда попрекали: «Ну да, ну да, простого рабочего — в кутузку, а мажорчик — на свободе». У полиции, на мой взгляд, не было вариантов, и на Корнилова было заведено уголовное дело по статье «Хулиганство». Следствие пока не разъяснило, в чём оно — в управлении автомобилем в пьяном виде или в оскорблении страны и людей. Корнилов поспешил спрятаться в реабилитационном центре, откуда записал новое видео, где говорил, что теперь будет лечиться от алкоголизма, а те слова, которые он сказал в адрес россиян, — это не то, что он на самом деле думает. Но его искренние сожаления уже не спасли ситуацию — победил общественный резонанс, который сам Корнилов и вызвал своим поведением, и из рехаба он уехал в ИВС. А в извинения Корнилова никто не поверил: и они, и отправка в рехаб были восприняты как попытка сбежать от ответственности. Следователь будет просить суд отправить Корнилова под домашний арест. Когда мы связались с мачехой Корнилова, чтобы спросить, почему её пасынок так себя ведёт, она только исступлённо повторяла: «Я не имею к нему никакого отношения! Я не имею к нему отношения!» Можно только вообразить, как достал её этот молодой человек. Хотя зачем воображать? С 2025 года на него составили 161 административный материал. Ощутимый срок пребывания в изоляторе пошёл бы ему на пользу. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

ТЫ И ТЁТКА ИЗ ХАРЬКОВА — ЭТО ДВЕ БОЛЬШИЕ РАЗНИЦЫ Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh Жительница Харькова Ирина Водомерова рассказала в соцсетях, как безуспешно пыталась наказать подростков, слушавших в парке песни на русском языке. На её жалобы подростки отвечали, что песни добрые, из детского мультика и что они просто веселятся, никому не делая ничего плохого. Даже охранник пытался успокоить женщину, но она всё равно вызвала полицию. Полицейский прибыл, но заявил недовольной, что «сомневается в своей авторитетности для подростков». Переубедить их не удалось, и женщина в сердцах спрашивала в сети: «Знаете, что поразило больше всего? В парке было полно людей! На всех скамейках сидели люди. Охранник был рядом. И никто не сделал детям замечание. Никто». А я только что сама попала в схожую ситуацию: в кафе, где я обедала, играли украинские песни, и я сделала замечание сотрудницам. Но теперь задумалась: а в чём разница между ситуациями — этой в парке и моей в кафе? Мы с семьёй пришли пообедать в кафе в центре Москвы, и я, сидя за столиком, уже сделав заказ, вдруг испытала дискомфорт, ещё не успев осознать, откуда он. Ну конечно: звучала песня Вакарчука, который и до войны 2014 года принципиально пел на украинском. Я решила подождать: пусть она закончится, начнётся другая, не будем делать из этого проблему, портить обед. Но закончилась эта песня, и началась другая — того же Вакарчука. Не будучи уверена, что я права, я всё-таки остановила сотрудниц у своего столика и спросила: «А мы принципиально будем слушать украинские песни?» Девушки переглянулись и выдали: «А в чём проблема? Мы аполитичные!» Во мне что-то резко полыхнуло. «Да-да, на пятый год войны вы аполитичны, когда БПЛА прилетают в наши города», — подумала я. «Просто не всем приятно это слушать», — сказала я вслух, отдавая себе отчёт, что сейчас похожа на тех украинских тёток, которых постоянно критикую. «Ну ладно, наверное, надо было промолчать», — сказала я родственникам. Но всё-таки песни Вакарчука вызывают во мне сильные негативные эмоции. Я работала на Майдане в 2014-м. Как раз тогда вышел его новый альбом, и люди там заслушивались его песнями — «Моя маленька незалежность» и «На небi». Куда бы вы ни пошли в те дни в Киеве, отовсюду звучали эти песни. Для меня они неразрывно ассоциируются с «майданом», а поскольку уже там я ощущала запах большой катастрофы, то песни Вакарчука, поддерживавшего и «майдан», и войну с Донбассом, — для меня всегда эмоциональное окунание в предчувствие катастрофы. «Ты ещё будешь оправдываться за то, что сделала им замечание?!» — спросила себя я, напоминая себе же: между тобой и тёткой из Харькова огромная разница. Русскоязычные дети в парке слушали песню из российского мультика. Дети выросли на этих мультиках. Они, как и русский язык, — корень их личности, их культурный код. Та женщина пыталась варварски вырвать из детей их корень, причинить им непоправимый ущерб, отнять их родную настоящую личность. Русский на Украине — это не то, что украинский в России. Русский для украинцев — всё, украинский для русских — ничто. Его практически нет и не могло быть в нашей культуре. А без русского культуры украинцев просто нет. «И ты ещё считаешь себя виноватой?» Ну конечно, это очень по-русски — чувствовать себя виноватой. Мне стыдно быть похожей на ту харьковскую тётку, хотя я полностью отдаю себе отчёт, что ситуации предельно разные. Она ненавидит русских, я не ненавижу украинцев, но не хочу дышать катастрофой в московском кафе. Вакарчука всё-таки предусмотрительно прервали на середине четвёртой песни: сотрудницы кафе одумались. Однако я точно знаю, что не стала бы вызывать к ним полицию, угрожать, не стала бы писать возмущённые посты в свой большой канал, указывая название кафе. Не стала бы мстить и додавливать. И мне кажется, в этом между нами тоже огромная разница. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

В комнату зашёл Максим, за ним старшина Стас. Стас сказал, что скоро приедет командир. Они поговорили о чём-то втроём, потом повисла пауза — и я сказала Роме, что он всё делает правильно, что я им горжусь, считаю его и своим защитником. «С вами ничего не случится», — закончила я, имея в виду, что он вернётся с войны живой. Сейчас я спрашиваю себя: «Зачем ты это сказала?» Это было очень глупо. Но я точно знаю, что эти глупые слова прозвучали, потому что перед тем, как писать этот текст, я сделала то, что собиралась сделать уже две недели: прослушала запись нашего разговора с Ромой. Рома тогда серьёзно сказал: «Не зря же командир дал мне позывной Маньяк. Мы с ним поехали к разведке, он там общался со старшим лейтенантом Спартаком и почему-то, говоря обо мне, назвал меня Маньяком. А потом везде стал записывать меня Маньяком. И по рации меня теперь зовут Маньяк. А раньше звали просто по имени либо по позиции. Теперь меня зовут Маньяк». Приехал командир, и я спросила его, почему Рома — Маньяк. Николай Николаевич рассказал, что они работали на кирпичном заводе: он на первом этаже, Рома — на втором. Прилетела 120-я мина в крышу. «Рома, ты цел?» — крикнул командир. «Да!» — ответил Рома. «Рома, слезай!» — крикнул командир. «Я летаю!» — прокричал в ответ тот. В крышу прилетела 182-я мина. Рома опять отказался спускаться — у него дрон уже летел к цели. «А мне что?! — крикнул Рома сверху. — Тут либо пан, либо пропал! Мне чё теперь, «птицу» терять?!» «Ну ты и маньяк», — подумал командир. Уходя, Рома сказал мне, что лучше б я спрашивала про хорошее: про ребят, про жизнь тут, про шутки, они же любят шутить. Раньше я думала, что бойцы Великой Отечественной были все такими серьёзными взрослыми дяденьками — другими, не такими, как эти наши бойцы. А теперь я знаю, что вот точно такими же они и были — как Рома, Максим, Стас, Николай Николаевич. Любили шутить, так же смеялись, так же злились бы на вторгающиеся в душу вопросы. Накануне Дня Победы я узнала, что Рома и Максим погибли вместе: их убили украинские дроны на позиции. Сначала их ранил один дрон, потом добили ещё несколько. Мне больно за них все эти дни. Но эта моя боль смешивается с болью за павших в Великой Отечественной и делает их одними и теми же нашими солдатами — дедами, внуками и правнуками. А Рому-маньяка я представляю живым, с тем же тёплым трёхлетним ребёнком на руках — и оба они как будто живы. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

РАЗГОВОР ПУТИНА И ТРАМПА: ДВА ГЛАВНЫХ КОМПОНЕНТА ПОЗИЦИИ ЛИДЕРА РФ Профессор Института медиа НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев @dimonundmir В отличие от странно выглядевшего и ещё более странно завершившегося визита короля Карла III в США, для понимания смысла звонка президента России В.В. Путина Д. Трампу вечером 29 апреля никакая конспирология не нужна. Две главные составляющие позиции российского президента таковы. Во-первых, стремление избежать новой волны эскалации конфликта вокруг Персидского залива, способной положить конец Персидскому заливу как одному из центров экономического роста современного мира. И действительно привести к большому геоэкономическому «спазму», последствия которого будут непредсказуемы. Во-вторых, избежать втягивания США в новую волну эскалации конфликта вокруг Украины, которую готовят «глобальный Лондон» и Брюссель, о чём совершенно откровенно говорил, выступая в конгрессе США, британский король Карл III. Очевидно, что конструируемая новая волна эскалации может быть куда более масштабной и с качественной, и с географической точек зрения. И США рискуют быть напрямую втянутыми в конфликт. Тем более интересна прозвучавшая почти мгновенно реакция Д. Трампа на предложения Москвы. Если отбросить присущую американскому президенту эмоциональность, комментарии Д. Трампа ещё раз подчеркнули двойственность его положения. С одной стороны, Трамп понимает всю сложность возникшей и для США, и для него лично ситуации, обострённой, вероятно, в результате визита британского короля Карла III, выступившего фактически с программной евро-атлантической речью в конгрессе. Речь выглядела как ультиматум Трампу: «Или с нами против России на Украине, или против нас». Но, с другой стороны, комментарии Д. Трампа для журналистов продемонстрировали неспособность американского президента выйти за рамки традиционных для него саморекламных клише. И дело не только в перепощенной Трампом картинке с Ормузским проливом, переименованным в «пролив Трампа». Это, конечно, существенно снижает ценность Трампа как партнёра для диалога, тем более что выход из таких конфликтов, куда завёл США Д. Трамп, требует тишины. Но пока можно констатировать, что предложения со стороны Москвы Трамп услышал. Конечно, немало кривотолков вызвала фраза Трампа о том, что Украина уже проиграла войну. Её многие толкователи посчитали оговоркой — и Трамп в действительности имел в виду Иран. Возможно, так и было, тем более в конкретном фрагменте Трамп, действительно, говорит об Иране. Но человеческая психика, а особенно психика политика, находящегося в откровенном цейтноте (а Дональд Трамп находится в явном политическом цейтноте и под нарастающим давлением), привносит в речь то, что человек реально думает. При всех издержках Трамп понимает, что Украина войну проиграла, и весь вопрос в том, сможет ли он на этом становящемся откровенно «бросовым» с точки зрения бизнеса «активе» что-то заработать. Очевидно, он также понимает, что не сможет. Другой вопрос, что и в отношении Ирана лёгких решений не найти. Сейчас на первый план — и это очень чётко прозвучало в комментариях Трампа — выходит вопрос о полном демонтаже ядерной программы Ирана. Иран на все предложения Трампа отвечает всё более жёстким отказом. Но ведь разрешение этого вопроса в условиях, когда США, в том числе при Трампе, последовательно разрушали систему международных договоров в области ядерных вооружений, невозможно без посредничества России как одного из ключевых государств — гарантов ДНЯО. Готов ли к этому Дональд Трамп, ещё не так давно искренне считавший, что он сможет справиться со всеми проблемами по Ирану самостоятельно? Готов ли Дональд Трамп в принципе начать делать шаги навстречу другим странам? Ранее и он, и значительная часть его команды исходили из того, что уступки могут делать только партнёры США за «право сделки» с Д. Трампом. Вчерашнее выступление Трампа пока оставило этот вопрос без ответа. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

СНАЧАЛА УСЛОВИЯ, ПОТОМ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh Помощник президента Владимир Мединский предложил обязать студентов, отучившихся на бюджете, отрабатывать после вуза по распределению. Он заявил, что в России должна быть планово-капиталистическая модель обучения. «За образование обязательно кто-то должен платить, — сказал он. — Если это государство, то обязательно распределение и заключение трудового контракта. Отучился на врача за госсчёт — будь добр отработать в районной больнице». Мединский также считает, что если за обучение студента платит предприятие, то оно и является будущим работодателем. Первая моя реакция на эти слова: «Да!» В корне Мединский прав: государство отучило — отработай на государство. Мои родители, деревенские жители, отрабатывали по распределению после окончания вуза, и ничего, кроме хорошего, им это не дало. Но, говоря так, я отдаю себе отчёт в том, что тогда вся система была другой. Приехавшие по распределению в посёлки, в малые города селились в общежитиях, которых было много, там царила своя романтика. Люди знакомились, общались, пели песни по вечерам под гитару. Сейчас жизнь устроена совершенно иначе: невозможно не только воскресить ту романтику, тот общий дух, но и общежитий нет. И сразу встаёт вопрос: а где же будут селить этих людей, прибывших по распределению? Недавно отгремел скандал, связанный с медиками. В конце прошлого года был принят закон, обязующий медиков отрабатывать после вузов. Случилось крайне эмоциональное общественное обсуждение. Многие были не согласны с обязательной отработкой и указывали как раз на то, что при Советском Союзе, где действовала такая система распределения, а модель всё-таки была социалистической, людей обеспечивали и жильём, и нормальными зарплатами. А сейчас отправь медика в глухой район — и где он будет жить? В нечеловеческих условиях? В прогнившей избе? Люди так жить не хотят, и вот как раз на это они имеют полное право. Тут же вопрос не в том, хочешь ли ты работать на государство, а в том, какие условия жизни оно тебе предложит. Несколько лет в такой избушке — это много. После этого и медициной заниматься не захочется. Когда этот закон был принят, некоторые студенты отчислились из медицинских вузов. Когда-то, во времена Советского Союза, люди хорошо понимали, зачем они едут в деревни и малые города на работу. Это отчасти было почётно. Люди верили, что они поднимают целину, вовлечены в стройку века, то есть делают одно большое общее дело. И это общее дело им хорошо разъясняли. У них был отчётливый образ будущего. Сейчас он у людей тоже есть, но больше индивидуальный: «Лично я хочу отучиться, устроиться в частную клинику, получать хорошую зарплату, жениться / выйти замуж, взять ипотеку в столице и через год после этого родить ребёнка». Это индивидуальное будущее, а в те времена, когда люди поднимали целину, ехали строить БАМ, образ будущего был общим и захватывал жизнь будущего поколения. То есть каждый понимал, ради чего и ради кого будет жить в худших условиях: ради страны и своих будущих детей, внуков. К тому же будет весело: гитара, вечера, костёр и единомышленники — такие же подниматели целины и строители БАМа. А сейчас такого общего образа будущего нет. Капитализм ему мешает. И получается, что мы как бы социалистический дух пытаемся натянуть на «планово-капиталистическую модель». Это мешает воспринять правильную идею с отработкой. Кроме того, бюджетное образование оплачивается из налогов и сборов. Я плачу в бюджет налоги — и я совсем не против, если молодые люди получат образование безвозмездно. Потом они своими налогами оплатят образование моих детей. Хорошо образованные люди внесут вклад в развитие моей страны. А для того чтобы они рассредоточились по всей стране и работали в посёлках и малых городах, должны быть созданы условия и должна быть большая Идея. Сначала условия, потом распределение. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

ЗВОНЯТ С НЕЗНАКОМОГО НОМЕРА? ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ИЗ ПРЕИСПОДНЕЙ Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh Наши люди продолжают отдавать деньги телефонным мошенникам с Украины. Если заметили, за последний год в их почерке что-то поменялось. Мошенники теперь как будто стараются вытрясти из разводимого человека не только деньги, но и душу. Имею сейчас в виду даже не наших подростков, которые по их наущению совершают поджоги и нападения, а потом на много лет уезжают в тюрьму, где проходят их взросление и неизбежная трансформация души. Мошенники начали проворачивать «операции», в которых проглядывает какая-то дьявольская усмешка. Порой можно подумать, будто им стало скучно просто разводить россиян и они заключают между собой пари — кто разведёт глумливее и изощрённее. Помните бизнесвумен, убитую в Москве молодым футболистом, находившимся под влиянием мошенников? Он держал в заложниках её дочь-подростка в той же квартире, где находилось тело матери. Дочь тоже разводили мошенники. И подробности этого преступления таковы, что не хочется их лишний раз повторять: от них холод ужаса по спине. Но нет, тут дело не только в ненависти к русским. Похоже, с самими мошенниками что-то произошло. Украинский телефонный мошенник — это не одиночка, действующий вразнобой. Это группировки из хорошо организованной индустрии, а она — важное направление украинской военной машины. Для Зеленского и его спецслужб это не менее важно, чем физический фронт. У них разнообразные сервисы пробива информации, к их услугам — нейросети, созданные коллективным западным мозгом, способные имитировать голоса наших родственников. На той стороне — монстр в тяжёлом обвесе. Его задача — сделать российское общество психически неуравновешенным. Вспомните, как недавно он чуть не обрушил в России рынок вторичного жилья. Но давайте посмотрим, в каких условиях живёт этот монстр. Он живёт на территории, где научились превращать страх в деньги. На страхе быть мобилизованным зарабатывают не только сотрудники ТЦК. Зарабатывают люди, выпускающие за границу. Продаётся и спасение внутри страны, то есть справки о фиктивном поступлении в вузы, фиктивной многодетности, брони на предприятиях. А за каждую справку, за каждую открытую дверь нужно платить. Мужчины, желающие откупиться от ТЦК, идут работать в кол-центры: там платят. В кол-центры ТЦК передают данные о мужчинах, у которых нет денег на откуп, и им самим, их родственникам начинают звонить, шантажировать отправкой на войну, вышибать деньги. Как видите, кол-центры начинают пожирать уже самих украинцев, и придёт время, когда они дойдут до европейцев. Потому что все эти люди привыкли жить сыто. На Украине общество поделилось на касты — на тех, кого травят страхом, и на тех, кто зарабатывает на войне. Сейчас на войне так хорошо зарабатывают, что даже в Европу уже не просятся. Разговоры о мире вызывают у этих каст изжогу. Да это не страна, это клоака! И в этой клоаке уже четыре года живёт и здравствует украинский мошенник, сделавший свой нравственный выбор — травить, жрать того, кто беднее и слабее. Но невозможно жить четыре года в клоаке, подводить подростков под тюрьму, отнимать у пенсионеров квартиры — и не деградировать. Так что, когда мы видим самый страшный глум в украинских преступлениях, мы должны понимать: это прямые последствия окончательной душевной деградации самих мошенников. Они продали душу, они конченые люди. И когда вам звонят с незнакомого номера, надо всегда помнить: это может быть звонок из преисподней. С нашей стороны многое делается, чтобы пресечь эти звонки, — и какие-то меры уже работают. Поэтому украинским мошенникам всё больше приходится переключаться на условных своих. А теперь представьте, что будет, когда закончится война. Деградировавшие люди никогда не вернутся в прежнее состояние, и в этой клоаке они будут ещё больше жрать самих украинцев. И Украина станет ещё страшнее, чем была во время войны. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

УБЕРУТ В ПОДЪЕЗДЕ, ПОЧИСТЯТ СНЕГ, ЗАБЬЮТ ДО СМЕРТИ Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh В Екатеринбурге УК наняла киллеров, чтобы убить жильца одного из домов, недовольного её работой. Дело произошло год назад, сейчас силовики раскрыли подробности этого преступления. К июлю 2025-го у жильцов дома №47 на Мостовой улице скопилось недовольство услугами УК «ГринСервис», и один из них, Иван Крук, предложил организовать собрание жильцов, где собирался поднять вопрос о смене управляющей компании. Представители УК испугались и наняли для Ивана киллеров из сотрудников той же УК. 31 июля Иван, работающий грузоперевозчиком, забрал на рынке заказ и повёз его по адресу. Но в месте назначения его поджидали киллеры. Они брызнули Ивану в лицо из газового баллончика и стали бить его ногами, монтировкой (на фото). Бросили уже, когда решили, что он мёртв. Еле живой, Иван сумел добраться до ближайшего магазина. Выяснилось, что киллеры сами и вызвали его на место избиения, а звонили ему с сим-карт, оформленных на посторонних людей. СК предъявил обвинения двум сотрудникам УК. Оба — уроженцы одной и той же среднеазиатской республики. Один работал в УК охранником и по камерам следил за перемещениями Ивана. К нападению причастны и другие сотрудники УК, но им удалось покинуть территорию России. Из этой истории хорошо видно, сколь вредно отдавать управление домами, жилищными комплексами в руки представителей одного этнического происхождения. Во-первых, не хочется, чтобы общество делилось на касты — хозяева/уборщики — по этническим внешним признакам. Во-вторых, это просто небезопасно, когда в твоём доме (читай: почти во всех домах наших мегаполисов) дворники, уборщики, охранники сплочены иным культурным кодом и иным вероисповеданием, а также могут общаться между собой на одном языке, который жильцам непонятен. Эти работники имеют доступ в те помещения, куда его нет у самих жильцов, дом, по сути, в их руках, и это не может не вызывать в нас чувства смутного беспокойства. В системе ЖКХ крутятся большие деньги. Не обижены зарплатами и сотрудники УК. Но прикипают они к домам не из-за одних только зарплат. Нередко нам приходится читать новости о том, как в том или другом ЖК управляющая компания селит сотрудников-мигрантов в вентиляционных камерах, подвалах, технических помещениях паркинга. Часто люди, нанятые сотрудниками УК, живут прямо в доме, там же едят, принимают душ. А поскольку там все свои и говорят на одном языке, то и дом начинает восприниматься ими как свой родной. Но это не их дом. Иерархия в таких структурах жёсткая: что скажет председатель, то закон. С жильцами тоже особенно не церемонятся, и после конфликта с УК жилец выходит с ощущением: никто им не указ — и лучше не скандалить, не угрожать жалобами, не качать права, а то хуже будет. Теперь на примере Ивана Крука мы понимаем, насколько хуже может быть. В екатеринбургском деле проглядывает и проблема с анклавами. А это ли не он — сотрудники УК из одной республики, со своими ценностями, живут по своим порядкам? И тут появляется какой-то Иван и говорит: «Я сейчас всё поменяю». Но у людей в анклаве кругозор неширокий, а когда они годами безвылазно живут и работают в одном доме с эпизодическими путешествиями в большой мир, то происходит полный отрыв от цивилизации, от нашей культуры, работники теряют связь с реальностью, в которой действует закон. У них свои законы и свой главный: приказал убрать в подъезде, почистить снег, убить человека — они и сделали. И один другого никогда не сдаст: они же все свои. И даже могут безопасно обсуждать это преступление в присутствии жильцов на своём — те не поймут. Полуанклавные образования в наших домах уже предрасполагают к такому преступлению. Конечно, случай с Иваном — гиперболизированный итог конфликта с УК, но кто из нас, хоть раз в жизни связывавшийся с УК, прочтя об этом, тихо не вздрогнул про себя? Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

ЧЕМ ЭКЗАМЕН БУДЕТ ОТЛИЧАТЬСЯ ОТ ДОПРОСА? Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh Максим Орешкин заявил, что в будущем ИИ сможет принимать экзамены у школьников и студентов. Это позволит оценивать знания объективно и заменить экзаменаторов «с субъективизмом и желанием как-то повлиять на результаты». «Искусственный интеллект, который будет идеально контролировать, пользуется ли человек каким-либо дополнительным источником информации, — сказал Орешкин, — он будет видеть, куда человек смотрит, как он себя ведёт, как он нервничает и так далее». И сразу стало как-то грустно за преподавателя, за ученика. За человека вообще. Получается, мы не просто не можем доверить живому человеку контроль над другим человеком, а мы в принципе вынимаем из такой важной части образовательного процесса, как экзамен, доверие. Мы делаем этот процесс механическим: в таком надо, не нервничая, оттарабанить нужные ответы или выбрать правильный из нескольких вариантов. Творчеству и умению гибко мыслить здесь места не остаётся. А ученик — человек, которому нельзя доверять. Этому? Этот обдурит учителя стопроцентно. И самому учителю доверять нельзя — будет проталкивать своих любимцев, будучи не в состоянии справиться с субъективными предпочтениями. То есть ученик — это тот, кого надо всегда жёстко контролировать. Его цель — обмануть, а не выучиться. Выходит, что мы заведомо исходим из того, что ученик — обманщик, а учитель — неудачник, не ровня искусственному интеллекту, читающему по мельчайшим движениям лицевых мышц, по глазам и пульсу. Если так и дальше пойдёт, где гарантия, что и в полицейских участках не ИИ будет допрашивать подозреваемых, пользуясь тем же арсеналом, что и на школьных экзаменах? И чем тогда экзамен в школе будет отличаться от допроса в полиции? А по сути между ними нет ничего общего. Позволю себе вспомнить, как я сдавала экзамен по зарубежной литературе. Так переволновалась, что перед экзаменом мне приснилось, будто я вытягиваю билет с анализом «Жерминаль» Золя. Я не любитель Золя, но пришлось срочно проделать стилистический анализ текста. На экзамене я вытянула билет с «Жерминаль», отвечала бойко, экзаменационная комиссия улыбалась, а старенький профессор поглядывал на меня с подозрением. Когда я закончила, он произнёс: «А скажите, что снилось старику в финале «Старика и моря»?» Тут уже я посмотрела на него с подозрением, подумав про себя: «У Хемингуэя? Вы думаете, я его всего не читала? Издеваетесь?» «Львы, — сказала я. — И хотя акулы съели рыбу старика, важно было только то, что он её всё-таки поймал. У него было львиное сердце». В глазах профессора мелькнул восторг. Наверняка он подумал, что ради таких моментов и преподаёт. Я помню эту сцену до сих пор, она очень человеческая. Я ликовала. Мой студенческий восторг встретился с восторгом преподавательским, и это был такой момент доверия, которого никогда не будет между человеком и ИИ. Это именно тот момент, когда учитель понимает, что он приоткрыл для тебя сокровищницу знаний, а ты полюбила их и взяла. Не сидела с оловянными глазами, тарабаня ответ, а проживала его. Учитель это видел и ценил. Слава богу, тогда не было никаких ИИ-экзаменаторов, и я вышла с экзамена с чувством причастности к великому. Я умею читать книги! И я хочу, чтобы мои дети переживали такие же моменты в учёбе, чтобы экзамен не превращался для них в бездушный допрос, лишающий их благородства. Нельзя допустить, чтобы доверие ушло из нашей жизни. Это пошатнёт глубинные общественные конструкции. Человек, которому нельзя доверять, неблагороден. Учителя, которым не доверяют, будут уходить из школ. Честно говоря, я даже не вижу большого греха в том, что учитель может вытягивать дополнительными вопросами учеников. Он не биоробот. У него есть душа, и именно поэтому он лучше любого ИИ видит, понимает ученик то, о чём говорит, или нет. Да и нервничать на экзамене тоже не грех. У всех разная нервная система. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

БЛОГЕР В КРЕМЛЕ. ЧЕМ ЗАКОНЧИЛСЯ ВИЗИТ ПАШИНЯНА? Армен Гаспарян, телерадиоведущий, член Общественной палаты РФ, автор канала @ASGasparyan Если отбросить дипломатический этикет и трезво посмотреть на итоги переговоров Владимира Путина и Никола Пашиняна в Кремле, то по большому счёту президент России очень тактично, как он это умеет, объяснил армянскому премьеру, во что выливаются его смелые эксперименты. Пока Пашинян болтал языком о сближении с Евросоюзом, выполнении каких-то интеграционных процессов — минус $5,1 млрд во взаимном товарообороте России и Армении. Я, конечно, понимаю, что Армения, вероятно, одна из богатейших стран (куда там персидским монархиям!) и может себе это позволить. Но если мы допускаем, что экономика — это всё-таки наука, то для Армении это абсолютнейшая катастрофа. Более того, Путин намекает: «Если вы будете продолжать в том же духе, то нанесёте своей стране, своему народу ещё больше вреда». В какой-то момент я ожидал, что Владимир Владимирович спросит: «Господин премьер-министр, а что за значок вы носите у себя на пиджаке?» Если вы не обратили внимания, то Пашинян носит значок в виде карты Армении. Таким образом он, вероятно, хочет лишний раз показать, что вопрос Карабаха для него закрыт, поскольку его на этой карте нет. Но позвольте. Вы когда-нибудь видели, чтобы лидер какого-нибудь государства, даже островного, носил на себе карту? Флаг — безусловно, герб — тоже понятно, но карту... Пашинян как был блогером на протяжении многих лет, так им и остался. А что такое блогер? Это безответственность в поведении. Все эти восемь лет, что он находится у руля Армении, он это демонстрирует: вместо того чтобы заняться экономикой, он играет на барабанах. Если этот значок-карта был адресован не Путину, а армянскому народу, то это ещё страннее. Тогда ты должен демонстрировать его непосредственно внутри Армении. Зачем это делать на внешнем контуре? Тем более что есть гораздо более серьёзные вопросы, которые нужно решить, но вместо этого очередное блогерское представление. Мне кажется, что Пашинян в принципе над цифрой $5,1 млрд не задумывается. Потому что в его стремлении объединиться с ЕС, в интеграционных процессах этого нет. Как и любой другой вовлечённый в эту свистопляску, он становится абсолютным рабом ситуации. Его не смущает, до чего это довело Прибалтику, до чего это довело Украину. Я бы на его месте эту цифру $5,1 млрд написал на потолке у себя в кабинете. И когда в задумчивости о евроинтеграции ты поднимешь глаза, чтобы эта цифра была перед ними. А в следующем году она ведь будет больше. Не правда ли? Если мы допускаем, что экономика — это всё-таки наука. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

РАЗГОВОР ОБ АНКЛАВАХ — ЗАБОТА О НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh Дмитрий Медведев заявил, что важно противодействовать формированию этнических анклавов на территории России и немедленно выдворять из России мигрантов с опасными болезнями. «Компактное проживание иностранцев обычно — в любой стране, кстати, не только в нашей — не способствует их адаптации, а соответственно, не способствует правильному применению российских законов и правильному, законопослушному поведению», — заявил он на заседании межведомственной комиссии Совбеза по вопросам миграционной политики. И то, что вопрос анклавов и инфекций, завозимых к нам мигрантами, поднят на таком уровне, уже очень хороший симптом. Тем, кто говорит, что негуманно не пускать или выдворять нуждающихся в медицинской помощи, хочется напомнить: мигранты в основном работают в доставке, они контактируют с продуктами, которые вы будете есть, они контактируют с вами, когда передают вам заказы. И если они переносчики социально опасных болезней (туберкулёза или кори), то доставка — идеальная среда для широкого распространения этих болезней. Так за чей счёт вы хотите быть добрыми? В России за последние годы ужесточился контроль за прохождением иностранцами медобследования при оформлении патента на работу, разрешения на временное проживание, вида на жительство. И это не дискриминация, это забота о собственных гражданах. Вы ведь не хотите ехать в такси с водителем, страдающим социально опасным заболеванием? Завоз инфекции в страну — это угроза национальной безопасности. Но анклавы — тема поважнее. Мы сами не замечаем, как они меняют культурный баланс в наших городах и даже облик наших городов. Сначала это, как в Европе лет 30 назад, были отдельные островки, где селились люди, исповедующие одну религию, со схожим менталитетом, одними ценностями. Новые жители этих островков быстро меняли окружающую действительность под себя, и коренным жителям становилось уже некомфортно на таком этническом островке, они уезжали искать для себя другие места. Попросту говоря, их выдавливали. И, знаете, я себя сейчас в каком-то смысле ощущаю такой же выдавливаемой. Я живу в центральном районе Москвы, где много этнических кафе, а в салонах красоты здесь обслуживают женщины в хиджабах. В соседнем доме, где магазин дубайского шоколада, висит плотная занавеска. Как-то я заглянула за неё и увидела молельные коврики с подушками. Я, конечно, поинтересовалась, почему молельная комната расположена в многоквартирном доме. Женщина, продававшая шоколад (русская, но в чёрном исламском одеянии), отвечала мне, что это законом не запрещено. «Ну это до поры до времени», — подумала я. На меня обернулись другие покупательницы в хиджабах, и я предпочла эту тему больше не поднимать — дождаться появления закона, запрещающего такие комнаты в многоквартирных домах. В прошлые выходные я была у того магазинчика снова и видела, как в молельню потихоньку тянулись десятки женщин в чёрном. Спросите меня, комфортно ли мне? Конечно, нет! Я не хочу, чтобы кругом было только моё — православное. Я, напротив, считаю, что наша исконная многонациональность делает нас сильнее, но когда всё находится друг с другом в балансе. Я критикую дисбаланс, когда вымещается всё другое, а в том районе, где я живу, стремительно не остаётся ничего от прежнего и любимого лица Москвы. Да, я чувствую себя не в своей тарелке. Я понимаю, что у нас не будет как в Европе, где островки вышли из границ, растеклись, соединились между собой и создали мощный этнический перевес. В Европе даже страшно поднимать такую тему, как анклавы. Правозащитники порвут любого, обвинив в расовой и национальной дискриминации. Эта тема там табуирована. Поэтому даже сами слова «важно противодействовать формированию этнических анклавов» из уст зампреда Совбеза уже включают режим противодействия в стране. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции