Аналитика каналаMaxСпециально для RT

ЧТО ПОКАЗАЛА УРАЛЬСКАЯ ТРАГЕДИЯ УЧЁНОГО ЗЕЗИНА Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh Страну потрясло известие о смерти от инфаркта уральского учёного-растениевода Никиты Зезина. Этому предшествовал инцидент. Учёный с помощником выехали на осмотр опытных полей. В полях они встретили детей, гонявших по посевам на квадроциклах. Эти квадроциклы застряли в грязи, и учёный, созвонившись с отцом одного из мальчиков, вывез детей на своей машине к институту. Туда же подъехали мужчины на джипах. Они с ходу начали бить пожилого учёного в голову, плюнули в него. Через десять дней он умер. Двое напавших задержаны. А произошедшее вызвало дискуссию не только об их поведении, но и о питбайках с квадроциклами. Для сельской местности они стали бедствием. Аграрии уже давно кричат, что молодёжь, гоняющая на квадроциклах и питбайках, портит посевы. Этот же «транспорт» разбивает парковые и лесные дорожки, а значит, мамам с колясками и велосипедам там делать уже нечего. Квадроциклы буравят грунт, из-за чего после дождей образовываются овраги. Люди ставят на дорожках таблички, с «водителями» пытаются говорить — как, видимо, учёный Зезин пытался поговорить с отцами гонявших по посевам детей, — но замечания игнорируются. На мой взгляд, объяснимо почему, но тут мы переходим к новому витку дискуссии. Мужчины на джипах вели себя так, будто им всё можно. Избить пожилого человека на глазах у детей, уехать как ни в чём не бывало. Их детям тоже можно всё: портить посевы, разбивать дороги, шуметь. Родители купили своим детям питбайки и квадроциклы и даже не поинтересовались: а где они на них будут ездить? Не причинят ли они кому дискомфорт? А они именно что причиняют дискомфорт! Жители многих посёлков, пригородных дач жалуются, что их прежде спокойные места превратились в мотополигон. На питбайках гоняют и дети от восьми лет, и вполне взрослые дяди. Часто это оборачивается трагедией. Обнаглев от бесконтрольной езды, от возможности послать соседа за замечание, дети выскакивают на питбайках на дороги и погибают под колёсами машин. Родителей на всех уровнях предупреждают: квадроциклы и питбайки не игрушки. А если и игрушки, то смертельные. Нельзя бесконтрольно отпускать детей кататься в поле, в парке, на просёлочной дороге, даже если кажется, что там опасности нет. Но опасность — это лишь одна сторона вопроса. А другая — наличие в нашем обществе прослойки людей, которым кажется, что им всё можно. Но не сами ли мы воспитали в них такое чувство? Вот смотрите. Для питбайка не нужны номера, он считается спортивным инвентарём. Для езды на нём не нужны права — он вообще не предназначен для езды по дорогам общего пользования. Для квадроцикла права нужны — удостоверение тракториста-машиниста категории А1 (либо мотоциклетные). Ну кто поверит, что у детей, сгубивших посевы Зезина, были такие? Однако купить и питбайк, и квадроцикл легче лёгкого, они продаются на маркетплейсах. А когда дети гоняют на квадроциклах по полям или сельским дорогам без прав, их там не ловят сотрудники ГИБДД — сотрудников там просто нет. И у людей появляется чувство, что всё можно, всё легко. Захотел купить «транспортное средство» своему ребёнку — купил за небольшие деньги. Захотел ребёнок погнать без прав — погнал. А окружающие с этим сделать ничего не могут. И когда человек знакомится с таким ощущением лёгкости и бесконтрольности в детстве, потом из него вырастает взрослый, плюющий пожилому учёному в лицо. Жена одного из задержанных заявила, что её муж не избивал пенсионера, а просто «дал ему по щекам». Мне кажется, этой фразой сказано всё. Ну не будет человек, знающий, что ребёнка на смертельной игрушке надо контролировать, а посевы — беречь, употреблять такие слова — «дал по щекам». В его картине мира немыслимо даже дотронуться до щёк пожилого человека. И нам как-то надо возвращать обнаглевшим эту картину мира. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

ЗА ЧТО ИНОАГЕНТОВ НАДО БИТЬ ПРЯМО ПО ГУБАМ Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh Вчера в Севастополе россиянка 32 лет Маргарита Реут убила нашего военного. Взрывное устройство она установила в урне и активировала его дистанционно в тот момент, когда офицер проходил мимо урны. Реут задержали, у неё спросили, раскаивается ли она. Реут твёрдо ответила: «Нет». Она планировала сразу улететь, и у меня нет сомнений, что угрызения совести не мучили бы её. Она идейная террористка, а не жертва, которую зомбировали украинские кураторы. На убийство она шла осознанно. Совершенно русская, Яковлева по отцу, она родилась в Ярославле, работала биологом. Казалось бы, где биолог — и где террористка. Но Реут явно была человеком с размытыми моральными границами — состояла в чатах 18+, где предлагала мужчинам себя в качестве «хорошей компании». В сети она писала, что ей стыдно быть русской (что, пожалуй, хуже, чем состоять в чатах 18+), а летом 2025-го её штрафовали за дискредитацию армии России. В поезде Самара — Адлер, узнав, что украинские БПЛА атаковали Ростовскую область, она выкрикнула: «Так вам и надо, русские!» То есть человеком она явно была злым. Возможно, она была обижена на русских мужчин за то, что не звали её в «хорошую компанию». А украинские кураторы позвали, ещё и денег предложили — на допросе Реут заявила, что спецслужбы Украины заплатили ей криптовалютой. Мы можем сравнивать её сейчас с Треповой, тем более Реут, как и Трепова, скорее всего, получит срок по высшей планке. Но мне хочется сравнить её с другим человеком. С Гордеем Никитиным, жителем Рязанской области, о котором недавно писали антироссийские СМИ. Он получил 17 лет за общение в сети. Либеральных релокантов этот срок, конечно же, «порвал». Они кричали, что его развела ФСБ, представившись сотрудником ГУР, и лишь данные из чата послужили основанием для уголовного дела. Но давайте глянем, что это за переписка. Её приводили те же СМИ. «Здорово, я из ГУР МОУ. Видел в паблике… что хочешь дрон заказать на рязанский НПЗ», — пишет Гордееву некто. «Привет, спасибо, что обратили внимание. Да, раз*****е его, а то до нас вообще ничего не долетает», — отвечал Никитин, добавляя, что уже писал украинцам и советовал, куда лучше бить, но ничего не произошло. «А откуда у тебя такая информация?» — спрашивает некто. «Работаю в Рязани на НПЗ «Роснефть», — отвечает тот. То есть Никитин уже отметился в сети экстремистским комментарием, а потом подтвердил свои намерения в личной переписке, неважно с кем. И, если этот некто — сотрудник ФСБ, мне хочется сказать ему спасибо за бдительность. Если бы Реут-Яковлева за своё высказывание села в тюрьму хотя б на годик, военный сейчас был бы жив. «Нельзя судить людей за слова! — выходят из себя иноагенты. — Слова не дела!» В смысле? Человек ищет выходы на украинские спецслужбы, передаёт им информацию об НПЗ. Когда украинский БПЛА убьёт там людей, расскажите их родным, что это были «просто слова». Надо зарубить себе на носу: «просто слов» в нашем мире уже нет. Слова были «просто словами» когда-то давно, когда человек произносил их у себя на кухне и дальше этой кухни они не выходили. Но для соцсетей понятия «просто слова» не существует: эти слова выходят в эфир, они оказывают влияние на читающих и провоцируют их на действия. И даже если сам писавший свои слова не претворит в дела, они уже сказаны, уже ушли жить своей жизнью. Реут просто словами порадовалась тому, что БПЛА прилетели в её сограждан. Она пожелала им смерти от врага. И этим она уже совершила шаг в сторону страшного дела — убийства человека. Сегодня такие слова — это признак готовности к преступлению, а преступления надо пресекать. Такие слова верно показывают, что человек может вынашивать страшные планы, что он уже частично готов совершить преступление. И когда иноагенты в следующий раз закричат про «просто слова», надо их бить прямо по губам делом Реут. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

НЕ НУЖНО ДАВАТЬ АМНИСТИЮ ЭМИГРАНТАМ 2.0 Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова Никита Михалков сказал, что релокантам бессмысленно возвращаться в Россию. По его мнению, уехавшие после 2022-го на самом деле просто боялись потерять своё имущество, хоть и говорили, что уезжают из-за несогласия с «агрессией» России. «Я абсолютно согласен с Розановым Василием Васильевичем, — сказал Михалков, — который был убеждён, что раз уехали, то и незачем возвращаться». У Розанова действительно есть жёсткая статья «Не нужно давать амнистию эмигрантам». Она была впервые опубликована в «Богословском вестнике» в 1913 году. В ней он использует сильные образы старушки-матери, которой 900 лет, и её детей, называющих её «клоповником», «чёрным позором» человечества, «тюрьмою народов». Узнаёте наших релокантов, называющих Родину «рашкой» и «мордором»? Ничего как будто не меняется. Так вот Розанов задаётся вопросом: «Что вообще делать матери с сыном, вонзающим нож ей в грудь?» Той матери, о которой за границей эмигранты рассказывают, будто она блудница и воровка и надо её удавить на грязной верёвке. И дети же зовут сплетать эту верёвку кого попало. Узнаёте наших оппозиционных релокантов? Спасибо Розанову за его жёсткость. Он ведь сказал, что сначала эти деточки тянули жилы из 900-летней матери, потом кричали на все четыре стороны: «Валите её!» В исполнении Розанова — «Тащите всё по брёвнам, по доскам, кому что надо — бери… убивайте скот её, коровёнку, жгите гумно, ломайте соху… и серп, и прялку!» А теперь они могилки захотели на родной стороне. Нет у них родной стороны. Родная сторона их — заграница. Розанов просил эмигрантов держаться подальше от клоповника, не ехать сюда за мамашиным наследством и предупреждал, что, если они вернутся, от них будет одна беда: они снова начнут внушать и распространять грязь, ложь о своей матери. А может быть, так оно и есть — «Если мать свою поносишь, то нет у тебя родной стороны»? И нечего заикаться о могилке, и нечего мечтать вернуться. И не нужно нам проявлять гуманизм по отношению к тем, кто хочет вернуться через пять лет, потому что, когда человек открывает рот против матери, он переходит черту, из-за которой не возвращаются. А человек, перешедший черту, будет всегда — просто по природе своей — лить яд в маленькие трещинки на теле матери, пока те не превратятся в раны. Вообще, мне жалко всех людей. И раньше, ещё года два-три назад, я думала, что, если релоканты хотят вернуться, пусть возвращаются. Но теперь, через пять лет после их отъезда, у меня возникает вопрос: а возвращаться им куда? И тут я не согласна с Розановым, писавшим, что Родина их — заграница. Никакой Родины у них нет. Большинство искали в Европе лучшую жизнь и не нашли. Они вернутся истасканные, обедневшие, скрывающие зло под страданием. Но раз они не нашли себя в Европе, то и здесь ещё больше потеряют. Страна изменилась за пять лет. Той страны, из которой они убегали, больше нет. Это же не просто пять лет прошло. Нас в эти пять лет драли, жгли наших коровёнок в Судже, жгли наше гумно, из рук матери выхватили и старались сломать прялку. И какие-то сыны поднялись свою мать защищать — они были убиты на её глазах. И как ей теперь прощать тех, кто натравливал на брата своего? Она не может предать погибших. И в этом смысле нашим релокантам, конечно, лучше пытаться удержаться там, куда они убежали и откуда за пять лет не вернулись. Жить там, обустраиваться, больше не открывая рот на мать-старушку. Но если новый дом не станет для них домом, то и старый им уже не станет — такого больше нет. Бездомность, неприкаянность — вот наказание за предательство. Розанов об этом ещё в 1913-м предупреждал. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

АНТИЧНАЯ ТРАГЕДИЯ ЛАЙМЫ ВАЙКУЛЕ Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh Вот-вот в Юрмале пройдёт фестиваль Лаймы Вайкуле, куда съедутся гости-иноагенты, чтобы в очередной раз поддержать Украину. А я уже слышу, как мой старший товарищ в негодовании заорёт на меня: «Зачем вы снова о них пишете?! Дайте их забыть!» Но я считаю, что всему своё время, всё ещё забудется, а пока надо показать историю в развитии и закончить её, когда её персонажи начнут получать по заслугам. А Вайкуле по заслугам уже начала получать. В Латвии, как вы знаете, усиленно борются со всем русским и уже запретили афиши и вывески на русском, то есть Вайкуле в этот раз не сможет объявить о своём фестивале. И тут она заёрзала, осознав, что вот-вот отменят её саму, поющую на русском, и её фестиваль, на который всё-таки приезжают русскоговорящие иноагенты. Перепуганная исполнительница дала пространное интервью, в котором явно попыталась отмотать всё назад. «Я не понимаю этого, — говорила она о запрете русского. — У меня есть песня на русском. Я же не могу сказать, что у меня не было «Вернисажа». Мы не можем жить сегодня, не учитывая, что мы жили и вчера, и позавчера… А где вы все были, когда нас заставляли петь и говорить на русском? А что же вы тогда не поднимали эту тему?» Она ещё продолжала, что в советское время её заставляли насильно петь на русском и никто из руководителей страны не возражал, а теперь из-за русского её могут отменить. Ну, может, потому, что советский строй — это не фашистский режим нынешней Латвии и в Советском Союзе людей не наказывали за происхождение? Но думаю, Вайкуле и сама хорошо понимает эту разницу — и понимала её, когда выступала в авангарде русофобов. Напомню, она ведь отказалась петь на русском, записала пару жалких песен на латышском, которые жёстко не зашли. Потом она попыталась спеть на украинском, но её мовное творчество навело ужас даже на видавших виды украинцев. Вайкуле вынужденно вернулась к лучшему, что у неё было, — русским песням, созданным в то время, когда на эстраду работали лучшие творческие умы Союза, и сидит теперь, трепещет, как бы её не отменили. Она ведь, когда шла в авангарде русофобов, не верила, что отмены могут коснуться и её. Личный страх — животный страх. Вайкуле же не ставила себя на место отменённых русских на Украине и в той же Латвии. И не спрашивала, что делать человеку, у которого русские мама с папой, он весь русский, и это не досадное обстоятельство, а данность, которую невозможно отменить. Такие люди, как она, начинают задумываться о происходящем, только когда сами оказываются под прямой угрозой. В принципе, это классический пример трагедии античного уровня: персонаж погибает от того, что сам же и породил. Но это не новый пример, он жил в веках. И только напыщенные необразованные люди не понимали, чем такие игры заканчиваются. «В страшное время мы живём», — подвела итог Вайкуле. Хочется добавить за неё: «И сами его сотворили». А дальше Вайкуле произнесла нечто неожиданное. «Русский язык, — сказала она, — дал нам возможность понимать друг друга. Таджики, эстонцы, украинцы — все мы!» Сказала, что она против запрета русского, потому что он объединяет людей, и что она считает большим позором тот факт, что латвийская экономика самая слабая из балтийских стран. Она попросила уплатить неустойку, если её фестиваль отменят. В комментариях латыши поиздевались над Вайкуле. Они поинтересовались, что ж она, кормилица такая, весь Союз кормила, а маленькую Латвию прокормить не может. И не потому ли экономика позорная, что власть борется с русским вместо того, чтобы заняться экономикой? Да, старший товарищ будет меня ругать, но я считаю: прежде чем Вайкуле окончательно сойдёт с российской инфосцены, мы должны увидеть, что сходит она скулящей, жалкой и отменённой. А если иноагенты приедут в Юрмалу и уткнутся в табличку «Отмена!», я снова не удержусь и вам об этом расскажу. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

...сожрал её мозг, превратив в марионетку. Я ничуть не сомневаюсь, что девочка себя бы подорвала — в ней уже не оставалось ни капли своей воли. Но мне показалось, что в произошедшем есть и родительская вина. Мать сказала, что она не хочет никого обидеть предположением, будто на том конце были украинцы, но акцент она определила как украинский. «Что?! — подумала я. — Твоего ребёнка чуть не превратили в живую бомбу, и ты боишься обидеть кого-то с Украины?!» А вот тут и находится та самая уязвимость. Дети родителей, которые по-прежнему считают, что Россия виновата сама, а Украина — белая и пушистая, больше подвержены такому зомбированию. Потому что толерантные к Украине родители не говорят им, что Украина сейчас — террорист. Да, у её кураторов, возможно, нет бороды, но методы они используют те же — человеку внушают чувство ответственности, изолируют от родных, держат в постоянном стрессе. Хорошо, бородачи лично убеждали смертника взорваться — и он шёл на теракт, осознавая, на что идёт. А тут люди идут вслепую, у них отключён мозг, подавлена воля, их используют втёмную. Так это же подлее! Скажите своим детям, что на Украине сейчас орудует коллективный террорист, не надо бояться кого-то обидеть, надо хотеть спасти своих детей. Не надо двурушничать. И если вы даже после того, как была завербована ваша дочь, хотите сохранить политический нейтралитет, то, может быть, вы отчасти сами делаете своего ребёнка уязвимым? Эта мать в финале призвала больше разговаривать со своими детьми. Да, согласна. И ей даю совет — разговаривайте со своими детьми, не Россию ругайте, а расскажите детям, что такое современная Украина. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

ОТРЯД КАРАТЕЛЕЙ «ЖМУРАНУЛ ЦИВИЛОВ» ПОД КИЕВОМ Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh Сегодня в Киеве прошло судебное заседание по делу, которое потрясло Украину, хотя, казалось, эта страна утратила способность испытывать потрясения. Судили командира 155-й механизированной бригады ВСУ Станислава Лучанова (на фото). Дело начиналось так: в конце июня над селом Калиновка Киевской области повис разведывательный дрон, а вскорости в село вошёл карательный отряд — семеро вооружённых бойцов. Они ходили по дворам со списком фамилий, останавливали прохожих и расспрашивали, где живут люди из списка. Сельчане, уже запуганные ТЦК, отвечать на вопросы отказывались. Вели себя так, будто в их село зашли оккупанты, а не защитники. Отряд ворвался во двор Мосейчуков — семьи, пользовавшейся в селе уважением. Глава семьи служил в ВСУ, погиб на Харьковском направлении, был награждён. Старший сын, Максим, тоже воевал и хвастал в селе, что якобы сжёг два российских танка. А младший, Роман, укрывался от войны дома, имея право на отсрочку, как член семьи погибшего военного. Мать братьев болела и целиком зависела от них. Карательный отряд там же, во дворе, прострелил колено Роману, обоих братьев связали, закрыли глаза и запихнули в военную машину. Их отвезли в воинскую часть под Полтавой, где мучили до 1 июля, а потом пристрелили на полигоне: одного восемью выстрелами в голову, другого — одним. А началась эта страшная история с мелкого бытового конфликта. Жена комбрига Лучанова временно жила в Калиновке. Ей помешал шум мотоциклов, на которых ездила сельская молодёжь. Она сделала парням замечание, но была послана. Тогда она пожаловалась мужу, тот попытался поговорить с парнями, но уважения к себе не нашёл. Лучанов решил усмирить село. Его жена составила список всех перед ней виноватых и косо на неё посмотревших. Лучанов собрал карательный отряд из подчинявшихся ему военных и вручил им список. Да, мы воюем с Украиной. А эти братья Мосейчук сейчас наши враги. Но всё это как-то отступает перед ужасом, который с ними произошёл. А ужас в том, что жизнь молодых парней оказалась в руках хабалки, не умеющей работать со своими эмоциями. После зачистки ей пришлось бежать из села, иначе бы жители её линчевали. Забор её дома исписали словами «выродки», «убийцы». Начался общественный резонанс, Лучанов подался в бега, но был задержан. На суде он пытался отрицать обвинения, но суд отправил его на два месяца под стражу. История эта показательная, во многом объясняющая, почему украинцы не хотят окончания войны. Сейчас они страдают от ракетных атак, а после войны их начнут кошмарить ветераны ВСУ, вернувшиеся вооружёнными, злыми и привыкшими убивать. В бригаде Лучанова нашлось целых семь военных, согласившихся убить своих гражданских! Значит, война уже превратила всю эту бригаду в карателей и им ничего не стоит выстрелить в человека. Опыт у них богатый — вот что! Насилие они творят каждый день над жителями прифронтовых территорий. А жителям киевской Калиновки просто не повезло — они, поддерживая ВСУ, почувствовали на своей шкуре, что из себя представляют ВСУ. Можно было бы сказать, этот случай единичный, но военные-то поддержали Лучанова. Один из них сказал: «Если кто-то хочет знать, жмурану ли я цивила за своих родных, то отвечу утвердительно: да». Это страшные слова: «жмурану», «цивила». Выбор слов очень много говорит о человеке, с точностью рисует его портрет. Такими словами может пользоваться только человек, у которого руки по локоть в крови. Он уже убивал гражданских, а самая жуткая правда в том, что украинским военным всё равно, с какой стороны этот гражданский — с российской или украинской. Они не отягощены кодексом военной чести. Они полагают, что оружие в их руках даёт им привилегию убивать и устанавливать свои порядки. Это анархия, и она гораздо страшнее ракетных ударов. Украину можно только пожалеть, ей предстоят страшные времена. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

ГДЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ШАЛОСТЬ И НАЧИНАЕТСЯ ЖЕСТОКОСТЬ? Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова Личности детей, забивших камнями птиц и кота в ЗАО, установлены, сообщила уполномоченный по правам ребёнка Москвы Ольга Ярославская. Их трое, им по восемь лет. «Они очень малолетние, — сказала она, — семьи будут привлечены к ответственности по статье 5.35 КоАП (неисполнение родителями или законными представителями обязанностей по содержанию и воспитанию детей)». Жители Шелепихи нашли рядом с гаражами мёртвых ворон и голубей, а поскольку они видели, как дети мучают птиц и кота, то и стали коллективно жаловаться в полицию, органы опеки и другие ведомства.  Я изучила комментарии на эту тему, и большинство — за наказание для родителей. А вот некоторые говорят: «Теперь представьте, сколько родителей сидело бы в тюрьме в Советском Союзе. Вспомните, как мы мучили кошек и собак, привязывали к их хвостам консервные банки». «Э, нет, дружочки, — хочется ответить им. — Это вы мучили животных. Я и мои друзья этим не занимались, лично мне мучить никогда не хотелось. Но даже если б занимались, соседи оборвали бы нам уши, а родители добавили бы».   Я с радостью взялась писать эту колонку, ведь буквально на днях моя мама выходила на площадку с детьми — и там девочка лет четырёх била голубя ногой. Мама по-доброму обратилась к ней: «Голубь живой, ему больно». Тут же подбежали отец и бабушка этой девочки, схватили своего ребёнка, бабушка недовольно проговорила, что голуби как крысы — от них зараза. Ну ладно, люди по-разному видят мир: для моей мамы голубь — библейская птица мира, для той бабушки — зараза. Но жители-то Шелепихи воспользовались тем единственным инструментом, который у них был: побежали в полицию и опеку, потому что чужим детям замечания делать нельзя.   Если бы они могли сделать замечание соседским детям, не получив отпор от них самих или их родителей, до полиции бы не дошло. Но как быть, когда папа и бабушка молча смотрят, как их ребёнок пинает птицу? Тут ребёнок не виноват — виноваты родители. Они могут верить, что птицы — грязь, но мучение живого не проходит бесследно для самого маленького человека — он учится насилию. И я почти уверена, что, когда этот ребёнок, повзрослев, применит насилие к своим собственным родителям, они не вспомнят того голубя, им даже в голову не придёт, что они сами ребёнка насилию научили. Поэтому да — статья 5.35. Наказание будет нестрогим — от 500 до 2 тыс. рублей.   Вчера у нас на планёрке была дискуссия, нужно ли увеличивать штраф родителям за поведение детей. Мнения разошлись. Кто-то из сотрудников считал, что бессмысленно загонять взрослых в финансовую кабалу, ведь родители могут даже и не знать, что их дети не белые и пушистые, а жестокие мучители. Тут скорее надо придумывать более строгое административное наказание для самих детей. Но, на мой взгляд, родитель не может не нести ответственности, если его ребёнку 12 лет, а он где-то на улице ставит на колени сверстников или плюёт в лица взрослым. Родитель должен каждый час знать, где его такой невзрослый ещё ребёнок и чем он занимается. Тем более это касается восьмилетних из Шелепихи. За восьмилетними пригляд строже.  А пока получается так: замечания маленькому делать нельзя — пусть пинает голубей, забивает камнями котов. Потом он вырастет и применит те же методы к живым людям. Но и тут до определённого возраста он будет неподсуден, а вы его терпите таким, какой он есть. Если я сейчас скажу, что детям не надо оставлять свободного времени, нужно отдавать их в секции, чтобы не болтались по улицам, мне возразят: не у всех есть возможность. Если я скажу, что надо вернуть культуру замечаний, мне скажут: «Вы нарушаете чужие границы». Хорошо, но какое-то решение должно быть. Иначе родителям в будущем придётся по полной расплачиваться за забитых голубей.   Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

СНАЧАЛА СМЕШНО, А ПОТОМ НЕТ Захар Прилепин, писатель, военнослужащий Иногда думаю: в чём главная разница между нами и теми, что оставили нас и теперь резвятся в запрещённых сетях, обсуждая скорое падение России? Разница в том, что им не лень. Им никогда не надоедает врать, передёргивать, кривляться. Мы у них — главная забота. А они у нас — нет. Подписанный на все основные Z-паблики, я поймал себя на мысли, что имена даже самых знаменитых поуехавших годами не появляются в ленте. Всем плевать. Кому здесь интересно, чем занимаются Шендерович (иноагент, внесён в перечень террористов и экстремистов), Слепаков (иноагент) и Муждабаев (иноагент)? Даже язык от этих имён отвык. Ещё года три пройдёт — и половина страны при слове «Галкин» (Максим Галкин, иноагент) будет переспрашивать: кто это? И тут вижу новость. Один наш скоропостижно отбывший фантаст накатал целый роман про СВО. В этой истории замечательны все составляющие. Фантаст, само собой, реалий СВО знать не знает, ни одного участника СВО в своей жизни не встречал, ни с кем из них ни разу в жизни не общался. Зато, между прочим, он, имея израильское гражданство, в своё время был там пусть и кабинетным, но военкором. Он точно знает сотню-другую воевавших израильтян. Мы так воспитаны, что и по сей день стесняемся спросить подобных персонажей: «Слышь, любезный, у вас в Израиле — война, лютая войнища. Ты всё там знаешь, даже язык, это твоя Родина. Пиши про то, что знаешь! У вас что там, нет своих проблем? Нет инвалидов вашей войны, нет их жён? Чё ты лезешь сюда?» Он лезет сюда, потому что, если он полезет туда, ему тут же на язык повесят железную прищепку. И он всю оставшуюся жизнь при попытке заговорить будет этой железной прищепкой больно стучать себе по зубам. Чтоб другие видели и запомнили, чем такая прыть оборачивается. Поразительно, что даже на Западе один из поуехавших литературных деятелей на днях поинтересовался: «Реально ли у нас, пребывающих за границей, есть ну пусть не право, а тупо элементарное знание о событиях в России, чтобы брать на себя смелость писать о них?» И правда: их же тут скоро пять лет как нет! Куприну и Бунину — да простят мне это ничем не заслуженное сравнение! — хватало ума не описывать Россию 1925 или 1933 года: они просто не знали её! Затеялась дискуссия: естественно, большинство там кричит, что только они и имеют право писать о нас, заблудших, но в этом месте я вдруг рассмеялся, найдя элементарную разгадку подоплёки всей этой истории. Этот наш писатель, напоминаю, фантаст: он как выдумывал всякую высосанную из пальца галиматью 20 лет подряд, так и продолжает. Это всё — фантазии. Как про инопланетян, только про нас. Впрочем, из Израиля он свалил в Берлин, где у него вид на жительство, чтоб, не дай Бог, не призвали. Почему, в сущности, никакой жизни у него, как и у всех них, кроме нашей, нет. Они как были паразитами русской истории и русской боли здесь, так и остались ими же там. Забавно было бы просто вообразить, как любой наш, русский писатель и по совместительству участник СВО, будь то Дмитрий Филиппов, или Амир Сабиров, или кто угодно, возьмёт и напишет… очередной роман про израильскую войну. Но я даже вообразить себе этого не могу. А они — могут! Они могут про нас с честными глазами строчить свои небылицы. О, если бы мы стали писать про Израиль — о, как они хохотали бы там, какие рожи строили бы нам! Ещё бы: ну куда мы с нашим рылом в их отборный ряд. Или, если точнее, с нашей харей: ибо определение лица русского солдата как «хари» в упомянутом романе — самое частое. Но беда ведь не в том, друзья. Беда в том, что десятки, а то и сотни тысяч наших подростков уже, как полоумные, скачивают эту чужую книжку — про нашу СВО. Книжку израильтянина, живущего с 2022 года в Берлине. А не книжку петербуржца Филиппова или книжку омича Амира Сабирова, живущих с 2022 года на фронте. Тысячи тысяч у нас думают, что правда не здесь, а там. И с этого места мне больше не смешно. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

ЗЕЛЕНСКИЙ ПРОГОВОРИЛСЯ, КАК ОН ВИДИТ РОССИЯН Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова «Если наши мосты упадут, мы выйдем из этой ситуации, — заявил сегодня Зеленский. — Но и его люди тоже будут это чувствовать». Некоторое время назад мне искренне казалось: человек, занимающий место главы режима, больше не способен сказать ничего такого, что могло бы меня удивить. А вот нет, периодически он всё-таки произносит слова, ясно определяющие его нутро. Надо сказать, страшное нутро. Оговорюсь: Россия сейчас наносит эффективные удары по мостам через Днепр в Киеве. На Украине делают удивлённые лица: «Как же так? Разве можно бить по мостам?!» Почему-то, когда дело касается их мостов, память о ближайшем прошедшем у них стирается и они совершенно не помнят теракт на Крымском мосту. Мост Украина регулярно и безнадёжно пытается атаковать. До недавнего времени по мостам в Киеве не били, а теперь начали, и киевляне страшно удивляются, будто по всем мостам бить можно, а по киевским нельзя. Но вернёмся к Зеленскому. Он произнёс, в общем-то, страшные слова: «Но и его люди тоже будут это чувствовать». То есть получается, что жители России для Зеленского — не живые люди из плоти и крови, не отдельные личности. Он видит их только через принадлежность Путину. А поскольку Путина он ненавидит всеми фибрами своей душонки, то в россиянах видит только болевую точку Путина. Этим и объясняется то, как Украина лупит по нашим домам, школам, мирной инфраструктуре, не имея ни малейшей задачи поразить военную цель. Украина бьёт конкретно по «его людям». Чтобы отомстить и сделать больно ему. Зеленский, конечно, говорит из своей скорлупы, внутри которой разливается токсичная украинская среда. Мозг и всё существо нравственного карлика переформатировано тем, что украинцы — уже несколько лет как крепостные. Они привязаны к «крепости» — мужчин не выпускают из страны за границу, ТЦК их ловит, как холопов, сбежавших от барина, разве что не травит собачьей сворой. В представлении Зеленского, по приказу которого творится всё это бесправие, люди, населяющие Украину, со всеми своими потрохами принадлежат ему. Такое же отношение он переносит на россиян, видя в них тоже крепостных Путина. Но в своём убогом сознании он, по крайней мере, очень хорошо разумеет разницу между собой и Путиным. Путину будет больно, а ему — нет. И он считает себя в выигрыше: если умрут украинцы, ему самому будет не больно, а если умрут русские, Путину будет больно. Вот тут-то он Путина и достал! Тут-то он его и превзошёл — тому больно, а у Зеленского таких слабостей нет. Сам он влёгкую может совершать действия, которые напрямую вредят украинцам и их убивают. Путин никогда не говорил об украинцах — «его люди». Наоборот, он всегда настаивает, что там — наши люди. Даже сейчас, когда высказывания о братском народе в России не пользуются популярностью, президент РФ не сошёл со своих позиций и повторяет, что мы не воюем с простыми украинцами, мы воюем с киевским режимом и НАТО. Не хотелось бы лукавить, ведь война забирает и жизни простых украинцев, но они никогда не были целью. Трагедия любой войны в том, что боевые действия побочно поражают мирных людей. И российское общество никогда бы не приняло идеологию целенаправленного убийства мирного населения. Никто здесь об этом не отважится даже заикаться. А на Украине Зеленский легко и просто заявляет как бы между строк: буду бить русских, они принадлежат Путину, они — его болевая точка. То есть человек практически анонсирует военные преступления. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

НАШ ДОМ ПЛОХ? ЖИВИ В СВОЁМ Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова Центр общественных связей ФСБ сообщает: восемь выходцев из Центральной Азии и Закавказья были лишены российского гражданства. Решение было принято ФСБ совместно с МВД с опорой на закон «О гражданстве Российской Федерации». Люди уже пишут, что «восемь — это ни о чём», капля в море. Но давайте не будем забывать, что тут работает другой принцип: решение давит на нарушителей порядков не количеством, а самим фактом. Этот пример закрепляет в головах чёткое послание: гражданство — непостоянная величина и, если вести себя в несоответствии со званием гражданина России, это гражданство как дали, так и заберут. Вот что важно. Но находятся и те, кто говорит, что такой метод воспитания слишком жёсткий. Это мнение не самое популярное в нашей стране, но давайте разберёмся, за что же люди были лишены гражданства. Один из восьми жил в Ставропольском крае и «участвовал в мероприятиях, формирующих у иностранцев негативное отношение к русской культуре и к людям славянской национальности, призывал соотечественников саботировать госполитику, поддерживающую участников СВО». Лексика казённая, но за ней мы прекрасно видим человека, который наверняка собирал своих земляков и рассказывал им, какие в России живут плохие люди, а на СВО ходить не надо. То есть что же получается? Ты приехал в гости в чей-то большой дом, тебе понравилось в этом доме больше, чем у себя, ты попросил разрешения пожить, тебе дали это разрешение. Но ты начал возбуждать в этом доме других людей против хозяина, а когда началась война, ты стал говорить, что только сыновья хозяина должны защищать этот дом. А сам ты живёшь в нём только потому, что у тебя на Родине дом плохой. Такое отношение не только несправедливое, потребительское — оно крайне опасное. Такие люди мешают прочим новым гражданам влиться в нашу жизнь и стать её живой тканью. Ещё один мужчина жил в Адыгее и критиковал участие мусульман в боевых действиях на Украине, обсуждал со своим окружением ведение джихада в России. Он также придерживался идей этнического превосходства. Над кем? Над славянами, вестимо. То есть почувствовал себя выше хозяина дома, если пользоваться этой аллегорией. Россия — многонациональная страна, которая любезно согласилась дать этому человеку гражданство. А он, получив его, начал будоражить коренных мусульман и пытаться развалить наш дом. Такие действия требуют более жёсткой реакции, чем просто лишение гражданства. Ещё трое жили в Тверской области, были причастны к организации поставок и сбыта контрафактного алкоголя и табачной продукции, неофициально трудоустраивали мигрантов, фиктивно ставили их на учёт. Были эпизоды, когда эти двое управляли автомобилем пьяными. Знаете, даже можно вычесть из их деяний фиктивную постановку на учёт, которая в условиях войны с Украиной крайне опасна, ведь нелегальные мигранты используются украинскими спецслужбами. Но даже то, что остаётся (алкоголь и сигареты), — достаточный повод для выдворения. Новоиспечённый гражданин должен ходить по струнке, соблюдая наши законы. Он должен стараться доказать, что он достойное приобретение. А своих нарушителей нам и без него хватает. Зачем нам посторонние? Ещё один жил в Челябинской области, был причастен к работе незаконного молельного дома на местном рынке, убеждал приходящих вступать в международную религиозную организацию, был нетерпим к представителям других конфессий. Двое других — выходцы из Закавказья, они призывали представителей своих диаспор отказываться от российских паспортов. Ну если от них надо отказываться, то зачем сами их взяли? Согласитесь, все эти люди — вредители. Если бы они вели себя так у себя на Родине, то давно сидели бы там в тюрьме. Они попросились в нашу страну, выбрав её как комфортное место обитания, но не встроились в неё, а стали перестраивать под себя. Зачем нам такие? Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции