Аналитика каналаMaxСвященник Владислав Береговой

Прошу молитв об упокоении Светланы – наша близкая родственница. Замечательная и жизнерадостная бабулечка была 😇 Царства ей Небесного 🙏

#ЕвангелиеДня Лк. 4:1–15. Заметьте, Иисус только что крестился. Только что услышал голос с небес: «Ты Сын Мой Возлюбленный». И тут же — не награда, не триумф, не толпы, а пустыня. И Дух ведёт Его туда. Не дьявол уводит, а Дух ведёт. Это важно. Иногда самое близкое к Богу место — это не храм и не тишина у моря, а выжженная пустота, где нечего есть и не на что опереться. Сорок дней ничего не ел. И вот когда взалкал — приходит искуситель. Не сразу, а именно тогда, когда сил почти нет. Он всегда так. Самое тяжёлое искушение приходит не когда мы на вершине, а когда без сил на дне. И первое, что он говорит: «если Ты Сын Божий, то вели этому камню сделаться хлебом». Заметьте, он не спорит с тем, что Иисус — Сын Божий, хотя и не имеет ввиду Его единство с Отцом. Это признание Его близости к Богу. Человечества, но не Богочеловечества. Он берёт это как факт и говорит: докажи. Используй свою власть для себя. Ты голоден — ну так сделай. Кто тебя осудит? А Христос отвечает не про хлеб. Он отвечает про правильные отношения с Богом. Не хлебом одним живёт человек. То есть, Я не буду использовать Отца как автомат по выдаче желаний. Как золотую рыбку. Я буду ждать. Даже голодный. Даже в пустыне. Потом — горы, царства, слава. Всё сразу, без Креста, без Голгофы, без боли. Просто поклонись — и всё твоё. Это, пожалуй, самое страшное искушение. Коротким путём достичь желаемого. Обойти страдание. Получить результат без цены. Без труда. Всё как мы любим. Но через поклонение сатане. Новому Адаму он предлагает то же, что и ветхому. Уже не в Раю, а в пустыне. Даже без яблока или апельсина. Кланяйся сейчас же безо всяких плодовоягодных метафор. Но «Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему одному служи»! Третье искушение происходит на крыле Иерусалимского храма. «Бросься вниз, ведь написано, что Ангелы тебя понесут». Тут дьявол цитирует Писание. Впервые за всю историю — и цитирует точно. Вот это меня всегда поражает. Слово Божие можно использовать как оружие! Можно выдернуть стих из контекста и оправдать им что угодно. Даже прыжок с крыши. Христос отвечает: «не искушай Господа Бога твоего». То есть, не проверяй, любит ли Он тебя так, как ты Его. Не требуй доказательств. Не ставь Ему условий. Не подвергай свою жизнь опасности, надеясь на чудо. Чуда для искусителя не будет. Все три искушения — про доверие. Будешь ли ты доверять Богу, когда голоден и не видишь помощи? Когда предлагают всё сразу, но дорогой ценой? Когда хочется знака, доказательства, что Бог рядом, но это не очевидно?.. Вот что утешает. После всего этого дьявол отошёл «до времени». Он вернётся, но позже. В Гефсимании, на Кресте, через людей. Но сейчас Иисус вышел из пустыни сильным. Не сломленным. Не озлобленным. И пошёл учить. И все Его прославляли. И ангелы служили Ему. Пустыня в нашей жизни — это не наказание. Это подготовка. Место, где мы узнаём, чего мы стоим на самом деле. И если вы сейчас в пустыне — это не значит, что Бог вас оставил. Может, наоборот. Он ведёт вас туда, где вы наконец услышите себя и Его. Хорошего дня. И силы духа — нам всем.

#Евангелиедня Ин. 19:25–27, 21:24–25. Спаситель на Кресте... Дело всей жизни разрушено. Ученики разбежались. Пётр, который обещал умереть с Ним, отрёкся. А у Креста стоят одни женщины. Матерь Его. Сестра Её – Мария Клеопова. Мария Магдалина. И ещё один «ученик, которого любил». Остался только Иоанн Зеведеев. Один из двенадцати. Остальные — где-то попрятались «страха ради иудейска». А он здесь. У самого креста. Не на безопасном расстоянии. Не растворившись в толпе. Рядом. Вот что значит любовь, которая не сбегает, столкнувшись с тяжёлой реальностью. И вот Христос, Который умирает, Которому больно, Который задыхается, — Он видит Мать. И видит Иоанна. И говорит Ей: «Жено! се, сын Твой». А потом Иоанну: «се, Матерь твоя!» Святитель Иоанн Златоуст пишет: Он заботится о Матери до последнего вздоха. Он не говорит о Себе! Не жалуется на Свои страдания! Он помнит о Ней. Это первое. А второе — ещё глубже. В этих словах Он отдаёт Мать не только Иоанну. Он отдаёт Её всей Церкви. И каждого из нас отдаёт Ей как сына и дочь. А Её — нам как Мать. Многим трудно понять, почему Иоанн не назван по имени. «Ученик, которого любил». Не Иоанн. Просто ученик. Святые отцы говорят: потому что этот отрывок — не только про него. Это про каждого, кто стоит у Креста! Каждый, кто любит Христа и чтит заповеди Его, — это ученик. И каждому из нас Христос говорит: вот твоя Мать. Возьми Её к себе. А нас – к Ней. И заметьте: «с этого времени ученик сей взял Ее к себе». Не «поместил в дом», не «позаботился». Взял к себе. Греческое слово, употребленное в тексте, значит — «в своё, в самое личное». Не просто дал угол в комнате, а впустил в жизнь. Так и мы призваны не просто «почитать Богородицу». А взять Её в свою жизнь. По-настоящему. И причащаться Тела и Крови Того, Чьё Тело и Кровь было исткано в Её утробе. Чем ближе мы ко Христу, тем ближе мы к Ней. А теперь последние стихи. «Сей ученик и свидетельствует о сём, и написал сие; и знаем, что истинно свидетельство его». Это Иоанн. Он пишет о том, что видел. Не с чужих слов. Он стоял там. Он видел. Он слышал. И он говорит, что всё это правда. Дальше — очень странные слова: «Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг». Он не преувеличивает. Он просто честно говорит: я рассказал не всё. Невозможно рассказать всё. Христос больше, чем любая книга. Больше, чем Евангелие. Больше, чем всё, что мы с вами можем вместить. Больше, чем может вместить весь мир. Мы привыкли думать, что Евангелие — это книга, которую надо прочитать. А апостол Иоанн говорит: это только начало знакомства с Богом. Христос не помещается в текст. Он не помещается в наши представления. Он не помещается в нашу жизнь. Он всегда больше. Но Он с нами. И никогда не отречется от нас. В этих двух отрывках говорится , что Евангелие — это не то, что можно прочитать и сдать по нему экзамен. Это то, что можно только начать. И идти дальше. Всю жизнь. Всю Вечность. И всё равно не дойти до конца. Наш путь ко Христу бесконечен, ибо бесконечен Христос. Альфа и Омега. Путь. Истина. Жизнь. Я думаю, это очень важно. Не надо бояться, что мы чего-то не понимаем. Но и не надо думать, что мы «уже знаем Евангелие». Его невозможно узнать до конца. Можно только стоять у Креста. Как жёны. Как Иоанн. И слушать сердцем, что Он говорит. И брать Его Мать к себе. И быть с Ней. И идти дальше к Её Сыну. К вечной радости. К вечному Счастью. В Царство Любви. Хорошего дня. И полноты бытия — нам всем.

Я всё чаще ловлю себя на мысли, что ценность близких мы понимаем не сразу, а через пустоту, которая остаётся после них. Она складывается из мелочей. Никто больше не сажает цветы в саду, не печёт сладкие пироги и не подшучивает над твоими недостатками. Раньше это казалось обычным фоном, а теперь понимаешь, что именно из этого и состояла жизнь. Цветы, пироги и колкости — это ведь не просто действия. Это были способы сказать «я рядом», «я о тебе думаю», «я тебя вижу». Мы привыкаем к такой любви и перестаём её замечать, потому что она проявляется каждый день и не требует ответа. А потом наступает тишина, и становится странно: вроде всё на месте, но дом уже не тот. Все вокруг вежливы и спокойны, никто не указывает на твои ошибки, и это оказывается хуже любых придирок. Потому что придирки были формой близости, а равнодушие — нет. И только тогда приходит понимание, что не было никаких мелочей. Была забота, которую мы просто не успели назвать вслух. Если у вас ещё есть кому печь пироги, сажать цветы и ворчать на вас по пустякам, цените это сейчас! Не потом, когда сад зарастёт, кухня опустеет, а шутки станут воспоминаниями.

❤️ Если кто очень хочет поздравить меня с именинами, то можно сделать это здесь 😉🥰 Почитаю, прослезюсь 🥹 Святый благоверный княже Владиславе, моли Бога о нас! От души поздравляю всех тёзок! 🥰

Сделать постоянной рубрикой #детямовере?

#ЕвангелиеДня Мф. 18:23–35. Царь решил посчитаться с рабами. Приводят одного — и долг у него такой, что в голове не укладывается. Десять тысяч талантов. Это не «занять до зарплаты». Это состояние, которое невозможно выплатить. Никогда. Даже если продать его самого, жену, детей и деревню, в которой он живёт— всё равно не хватит. Это долг безнадёжный. И он падает, кланяется, просит: «потерпи на мне, и всё тебе заплачу». Он врёт, конечно. Он не сможет заплатить. Но государь — умилосердился. Не вникал, не торговался, не ставил условий. Просто простил. Отпустил. И долг исчез. А дальше самое страшное. Выходит этот же человек на улицу и встречает товарища, который должен ему сто динариев. Это копейки. По сравнению с тем, что ему простили — вообще ничто. Пыль с дороги. И он хватает его за горло и душит. «Отдай, что должен». Товарищ падает ему в ноги и говорит те же самые слова, что он сам говорил царю минуту назад. Дословно. «Потерпи на мне, и всё отдам тебе». Он должен был услышать себя. Узнать. Вспомнить, как это — стоять на коленях и просить. Но не узнал. И посадил его в темницу. Я вот что думаю. Мы все — этот раб. Нам прощено столько, что мы даже не осознаём масштаба. Не сто динариев, а десять тысяч талантов. Всё, что мы натворили, всё, чем мы были должны Богу — стёрто. Не потому что мы заслужили, а потому что Он так решил. И вот тут вопрос, который не даёт покоя: почему же так трудно простить другому? Почему я, зная, сколько мне прощено, могу держать обиду на человека годами? За мелочь. За косой взгляд. За не то слово. Дело, наверное, в том, что мы не чувствуем своего долга. Нам кажется, что мы ничего особенного Богу не должны. Ну, грешили по мелочи. Ну, не идеальные. А он — вон, он мне должен. Мне! И тут же хочется посчитать, потребовать, наказать. Но притча кончается жёстко. Царь узнаёт, гневается и отдаёт раба истязателям. И последняя фраза: «Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему». От сердца. Не на словах, не для вида. Не потому что «надо». А потому что иначе мы просто не поняли, что нам сделали. Знаете, что меня утешает? То, что государь сначала умилосердился. Он не искал повода наказать. Он ждал только одного — чтобы раб понял, что с ним произошло. И это, по-моему, главное. Прощение — это не только про то, чтобы забыть, кто тебе что должен. Это про то, чтобы вспомнить то, что тебе просили. Вспомнить своё стояние на коленях. Вспомнить свой огромный долг, который стёрли. И тогда чужая мелочь перестаёт быть мелочью, за которую хочется душить. Она становится тем, что легко отпустить. Хорошего дня. И мягкости в сердце — нам всем.

А чего добился ты? 😎😁

#детямовере «Батюшка, а почему Бог невидимый? Где Он вообще живет?» Это очень хороший вопрос. Знаешь, есть вещи, которые мы не видим, но точно знаем, что они есть. Ты не видишь воздух, которым дышишь, но без него не можешь жить. Не видишь любовь мамы, но чувствуешь её сердцем. Бог — это не старичок, который сидит где-то на облачках. Бог — это Дух, и Он настолько больше всего, что мы видим, что наши глаза просто не могут Его «поймать». Как радиоприемник не ловит все волны сразу, так и мы не можем увидеть Того, Кто создал и звёзды, и травинку. Но мы узнаём Его через Его творение. А живет Он везде. Не в каком-то одном месте, а рядом с тобой прямо сейчас. В храме — особенно близко, потому что там мы собираемся, чтобы Его встретить. Но когда ты дома молишься перед сном, Он тоже рядом. Он ближе к тебе, чем твоя собственная рубашка.