Аналитика каналаMaxЧёрный Лебедь

ОАЭ разморозили и переправили в Иран несколько миллиардов долларов замороженных активов и 2 тонны золота на 283 млн долларов. Так сказать, чтобы начать налаживать отношения с Ираном. Любопытно, как Тегеран нашёл эффективный способ вернуть своё — просто немного припугнуть соседей, и вуаля: деньги сами летят обратно. По данным высокопоставленных источников в Тегеране, ценный груз (включая золото) доставили 11 и 12 августа из Абу-Даби в аэропорты Мехрабад и Паям на Boeing 737-7KK. Тот же борт уже отметился 8 июня: тогда, по данным Reuters, на нём привезли около 3 млрд долларов. Некоторые источники называют это уже третьей такой «гуманитарной» поставкой. И ОАЭ, и Иран, и США хранят молчание по деталям. В Вашингтоне клянутся, что «ни цента Ирану, пока нет ядерной сделки». Только The Wall Street Journal уже намекал: Трампа теперь вообще не волнует ядерный вопрос — лишь бы Ормузский пролив оказался открытым. Однако Тегеран требует гарантий, что США и их союзники заплатят 300 млрд долларов компенсации за ущерб, нанесённый ударами американских военных при поддержке партнёров Вашингтона по иранской инфраструктуре. Требование эффективное: денег, быть может, пока нет, но легко представить, как начинается обратный отсчёт «три, два...» — и партнёры-союзники США в Персидском заливе лихорадочно придумывают, как отмыться от таких ярлыков и мечтают отделаться лишь возвращением ранее замороженных активов, как это делают сейчас ОАЭ. Подпишись на Чёрного Лебедя в MAX

Исторический антирекорд: впервые за всю историю наблюдений 5,6% автокредитов в США — в серьёзной просрочке, то есть миллионы семей, которые больше не могут платить за свои машины. А вместе с ними — 12,9% держателей кредиток, застрявших в долговой петле на 90+ дней. И 10,6% студентов, которые брали займы на образование, а теперь не знают, как отдавать. Похоже, это уже нечто серьёзное, а не просто какие-то случайности. Американский потребитель, главный двигатель экономики США, задыхается. Средняя ставка по кредитным картам взлетела до 22,15% — максимум за всю историю, и люди перестают брать на себя новые обязательства. В мае 2026 года потребительское кредитование в США упало впервые с ноября 2024-го. Причём упало жёстко, на минус $182 млрд. Кредитки схлопнулись на $5,3 млрд — второе крупнейшее падение за пять лет. Но это только вершина айсберга. Пока домохозяйства пытаются выжить, федеральное правительство сидит на долговой бомбе, которая тикает всё громче. Дефицит бюджета в 2026-м финансовом году запланирован на уровне $1,9 трлн. Это 5,8% ВВП. При этом уже все сходятся на том, что дыра будет больше: $2,1 трлн. Весной государственный долг превысил 100% ВВП, а к концу года МВФ прогнозирует его величину на уровне уже 125,8%! Процентные расходы впервые перевалили за триллион долларов в год. И главный ужас в том, что ставки не падают. Эффективная стоимость заимствований уже выше, чем номинальный рост экономики. Это значит: даже при скромных дефицитах долг будет расти автоматически, как снежный ком. Американские банкиры и политики любят повторять: «Это не 2008 год». Да, механизмы другие. Потому что сегодняшний кризис хуже в одном важном смысле: он коснётся прежде всего самых бедных и не очень обеспеченных. Он не обрушит очередной Lehman Brothers — он раздавит миллионы обычных семей. Тех, у кого нет сбережений и кто платит 22% по кредитке, просто чтобы купить продукты. А правительство США тем временем зажато в угол. Повышать налоги? Политическое самоубийство. Резать социальные статьи? Социальный взрыв. Разгонять инфляцию, чтобы обесценить долг? Самоубийство для доллара и доверия к бондам Минфина США. Единственный реальный путь — мучительная комбинация всего сразу. Повышение налогов, реформа пенсионной системы и социалки, снижение покупательной способности доллара и надежда, что экономика вырастет быстрее, чем долг. Но пока — рекорды просрочек, падение кредитования и триллионные дыры в бюджете. И, пожалуй, самое страшное для США, что там никто не хочет брать на себя ответственность, чтобы принимать непопулярные решения. Пока лимит на большой условной Кредитке ещё не вычерпан, то в Мар-а-Лаго накрывают столы и играют в гольф. Впрочем, даже если миллионы американцев будут голодать, обитатели резиденции Трампа будут всё равно сыты. Подпишись на Чёрного Лебедя в MAX

Сегодня на ПМЭФ на сессии по экономике красиво рассказывали, как мы 3 года в структурных изменениях, 2 года в «защитной позиции», и как надо захватывать новые рынки. Звучит вдохновляюще. Только вот где эта самая агрессивная экспансия? Где реальные результаты? Вот вам свежий пример. Есть Танзания — 70 млн человек, которые не против покупать российские товары. Рост ВВП +6% в прошлом году и столько же ждут в этом. Нам бы их, как говорится, проблемы! Госдолг 47% к ВВП, дефицит бюджета всего 3%, инфляция 3,6%, ключевая ставка ЦБ — 5,75%. А у нас при близкой по цифрам инфляции ключевая - 14,5%. Это уже не денежно-кредитная политика Банка России, это непонятно что. Товарооборот России с Танзанией — лишь $300–400 млн в год. Например, у Уганды, которая в топ-5 партнёров Танзании, оборот в пять раз больше. А на первых местах — КНР, Индия, ОАЭ и ЮАР. То есть почти все наши известные партнёры, кроме нас, уже там активно работают. Но вместо того, чтобы реально пахать на таких рынках, мы продолжаем мечтать о «договорённостях» с Западом. И радостно анонсируем на ПМЭФе проектирование тоннеля между Чукоткой и Аляской. На каких условиях? На сверхунизительных? Потому что равноправным партнёром они Россию никогда не видели и видеть не хотят. Пока мы фантазируем, вот реальность. Глава Госдепа Марко Рубио прямо в Конгрессе заявил: «США воюют на стороне Украины». Никакой нейтральности, никаких иллюзий. В том же Конгрессе готовят новый пакет санкций: тариф 500% на российские товары (фактически эмбарго), ещё $600 млн Киеву в 2026–2027 годах и новые ограничения по нашей нефтянке. В ЕС же вдруг (на самом деле, неслучайно) задумали включить «Роснефть» и «Лукойл» в свой 21-й пакет санкций. Об этом пишут СМИ и в России, но забывают сказать следующее. Если ЕС вдарит по «Лукойлу» новыми санкциями, то продажа зарубежных активов организации в мире (на сумму около $22 млрд) будет практически невозможна. А ведь Минфин США жмёт, чтобы это случилось до 27 июня. Что, зажимают в клещи? И гадят даже в таком: за океаном взяли и выкинули MAX из App Store. Вряд ли повернётся язык сказать, что это мелочи. Они так всё по мелочевке делают, а потом куча проблем. И вот вопрос на засыпку: мы серьёзно всё ещё пытаемся с этими людьми на Западе о чём-то договариваться? Пока они синхронно давят на все болевые точки, мы продолжаем смотреть в их сторону вместо того, чтобы реально разворачиваться к тем, кто готов с нами торговать и развиваться. Как это вообще укладывается в одну логику? Или это уже не логика, а привычка? Подпишись на Чёрного Лебедя в MAX

Будущее всегда всех волнует: хочется знать, что будет завтра. Прочитал «Что нас ждёт в 2026–2027 гг.» от «Рейтинга Рунета». Добавлю немного от себя. Не удивляйтесь: общих слов сейчас в избытке, а конкретика — на вес золота. Хочется добавить немного необычного, непривычного, но это не значит — неправильного. Политика и экономика России нужно будет понять, как выстраивать новую модель развития. На ПМЭФ финансовые власти дали сигнал: на нефть и газ рассчитывать нельзя, их придётся поддерживать (демпфер и обратный акциз), так как легко извлекаемые запасы заканчиваются. Что будет новой «нефтью»? Нечто, на чём можно зарабатывать. Но главное не в этом. Как специалист в ВЭД скажу: экономике нужны прозрачные правила и минимум ограничений на экспорт и импорт. Это сообщающиеся сосуды. Нельзя думать только об экспорте: ввоз товаров и технологий также жизненно необходим. Нужны амбициозные планы. Прогноз Минэкономразвития: 0,4% на 2026 год и 1,4% на 2027-й — это слишком мало для наших возможностей. Вопреки мнению о «нехватке ресурсов», у нас есть всё для роста под 10% в год: пространство, финансы (объём вкладов), люди. Чего не хватает? Планового подхода: чёткого понимания, куда направлять средства ФНБ для мультипликативного эффекта. Нужна согласованность: чтобы ЦБ, Минфин, экспортёры и импортёры не тянули в разные стороны. Думаю, в 2026–2027 гг. придёт понимание этого. ИИ Нейросети — полезный инструмент, но экономика ИИ ведёт к проблемам. Производители чипов в США (фактически размещающие производство в Тайване) уже подтягивают пенсионные деньги американцев для финансирования спроса. При этом инвестиции в ИИ в ближайшие годы не окупятся — об этом пишут аналитики. Выручка растёт, но спрос во многом создаётся самими игроками через финансирование клиентов. Формируется «пузырь» финансовых показателей технологических компаний в США. Закончится это падением акций на Уолл-стрит, а России не надо повторять ошибки за океаном. Роботизация Вспоминаю видео: робот на сцене делал всё — ходил, отжимался, помогал. Но камера показала закулисье — им управлял человек. Так и с роботизацией: не стоит верить глянцу. Нужно считать экономику и риски. Но за роботами будущее. России важно найти свою нишу. Рестораторы жалуются на издержки — так инвестируйте в роботов-официантов и масштабируйте решения. Культура Россия имеет огромный потенциал внешнего туризма. Уже есть безвиз с КНР и Саудовской Аравией, обсуждается с Ираном. Нужно активнее привлекать туристов в музеи, театры, на концерты. Россия может стать мировым центром искусств, притягивая художников, скульпторов, архитекторов. Доходы от туризма могут стать статьёй бюджета №1. Вряд ли это произойдёт уже в 2026–2027 гг., но движение в эту сторону начнётся. Маркетинг Сказано уже много очевидного, но суть проста. Экономике нужно не сужение, а расширение потребительского выбора. Больше разнообразия — выше потребление, а значит, налоги. Важно не только создать продукт, но и обеспечить растущий спрос — внутри страны и за рубежом. Производить имеет смысл, если есть потенциал продаж на мировом рынке. Внутренний спрос должен расти. Нужна экономика, в которой потребитель может тратить, понимая, что кредит доступен. Сейчас с этим проблема. Деньги должны работать на спрос, а банки и ЦБ — поддерживать рост потребления. 2026–2027 гг. покажут: альтернативы этому нет, если только не ориентироваться на рост в пределах пары процентов максимум. Подпишись на Чёрного Лебедя в MAX

России нужна полноценная экосистема новой мобильности На ПМЭФ прозвучала мысль, которую важно не пропустить: речь уже не просто про выпуск машин, а про сборку экосистемы новой мобильности целиком. Игорь Поваразднюк из АО «Кама» формулирует это прямо — нужна экосистема. Без нее даже самый хороший автомобиль остается просто железом с батареей. Как это выглядит на практике? Три слоя. Первый — городской робошеринг. Машина не стоит во дворе, она постоянно в движении и подстраивается под пользователя. Второй — сам электромобиль как универсальный гаджет. Атом здесь сделан как платформа: один и тот же продукт работает в такси, каршеринге, корпоративных парках. Без лишней сложности. Третий — технологический фундамент. Батарея с нормальной терморегуляцией, своя операционная система, автономное вождение на едином вычислителе. И это уже не про «фичи», а про контроль над всей архитектурой. И вот здесь возникает редкое совпадение. Что мы видим? ▪️Разработка самого Атома с собственной электроникой и операционной системой. ▪️Росатом с компетенциями в батареях и энергетике. ▪️Сильные решения в ИИ и автономности. Наконец, есть пользователи, которые давно привыкли к шерингу и цифровым сервисам. Они требовательные, и это хорошо — они двигают продукт вперед. Сам проект Атом развивается по чёткому плану. ▪️В 2024 собрали предсерийные образцы. ▪️К лету 2025 — уже верификационные машины. ▪️В ноябре — предсерийная партия с конвейера. ▪️А 2026 — старт серийного выпуска и первые поставки. И это важный момент: разговор идет не про концепт «когда-нибудь потом», а про систему, которую собирают прямо сейчас. Медленно, по этапам, с проверкой каждого узла. Так меняется сама логика отрасли. Не «сделать машину и продать», а «создать среду, где машина — часть сервиса». И если эта логика закрепится, выиграет тот, кто контролирует не только продукт, но и всю цепочку вокруг него. Подпишись на Чёрного Лебедя в МАХ

Любое импортное оборудование могут дистанционно отключить? Обратил внимание на интервью первого вице-премьера Мантурова. Зацепила фраза: «Когда-то мы уже закупали западное оборудование, основные фонды в том числе, и оказались в ситуации, когда оно стало дистанционно отключаться». О подобных рисках аналитики говорили много и в теории, но тут — прямо о фактах: оно стало отключаться. Хотя, на мой взгляд, это ещё не самое главное. Если посмотреть на ситуацию в целом — страна закупает импортное оборудование, к которому имеют доступ иностранные разработчики. Они способны спроектировать машины с так называемой «задней дверью». То есть в случае чего могут дистанционно что-то сделать с таким оборудованием: вырубить его или изменить параметры работы. А еще по своему опыту работы с крупными заводами знаю, что часто уже импортированное оборудование зарубежный производитель просто отказывается обслуживать или настраивать. По разным причинам. Мне кажется, важно чётко представлять следующее. Есть список дружественных России стран. Они нам поставляют оборудование — часть своё, часть перепродают или пересобирают то же самое западное. Не суть. Главное: они тоже могут в какой-то момент взять и отключить его. И откажутся сотрудничать. Не потому, что изменилась их политика по отношению к России, а из-за пресловутых западных санкций. Нарушать их, особенно напролом, боятся практически все в мире. Увы, это так. Ибо тогда последуют ещё большие ограничения и проблемы, а этого никому не хочется — как бы по-дружески они ни относились к России. Что это значит? Значит, нужно срочно сделать следующее: честно сказать себе, где у нас иностранное оборудование, где якобы российское, но всё равно собранное из иностранных компонентов — в общем, разобраться, где есть риски такого дистанционного вмешательства. Это особенно важно в сфере критической инфраструктуры, к которой относится очень много механизмов жизнеобеспечения — не только людей, но и экономики в целом. И конечно, это не повод в очередной раз просто что-то запретить, тем более если пока нет нормальных отечественных аналогов. Но если они позарез нужны, значит, нужно быстро перестроить промышленную политику под эти задачи.

По словам Силуанова, дефицит бюджета «немного вырастет» — звучит почти успокаивающе. Но цифры не любят эвфемизмов: план был 1,6% ВВП (3,8 трлн рублей), а уже за январь–апрель — почти 6 трлн рублей, то есть 2,5% ВВП. Сам Силуанов уточняет: «…видим, что есть тенденция к изменению этих параметров. Несколько возрастет дефицит». Но когда за четыре месяца выбрано больше годового плана — это не «корректировка», это системные изменения в работе Минфина — планировании бюджета страны. И проблема — в провале нефтегазовых доходов. Минфин рассчитывал на 8,92 трлн рублей за год, но за пять месяцев пришло лишь 2,98 трлн рублей — около трети плана. Падение за январь–май — минус 30%. Даже при нефти выше ожиданий: средняя Urals за январь-апрель — $64,4 против заложенных $59, а в мае — вообще $95. Казалось бы, бюджет должен дышать легче. Но нет: рубль укрепился примерно на 6% с начала года — и каждые нефтяные доллары превращаются в меньшее количество рублей, хотя, как показывают данные Argus, МЭА, объём продаж нефти за рубеж не претерпел серьёзных изменений. Однако, сам доллар уже легче, чем в 2014, когда в прошлый раз был такой ценовой рекорд Urals как в мае: инфляция в американской экономике съела около четверти его покупательной способности. Итог же для России — номинально высокая нефть не конвертируется в бюджетную устойчивость. Но и это не самая неприятная правда, а вот что. Россия по-прежнему не контролирует собственную нефтяную цену. Urals — это не самостоятельный бенчмарк, а идёт со скидкой (или премией — если повезёт) к Brent, формируемому в Лондоне. Пока цена на ключевой экспорт определяется вне страны, бюджет остается заложником внешних котировок и валютной пересчётной логики. Отсюда парадокс: экспорт есть, цены вроде высокие, а доходы проседают, и Минфин уже ищет, чем закрывать дыру — остатки, реализация активов, заимствования (план — 5,5 трлн рублей) и др. И вот здесь главный риск: если нефтегаз не дотягивает, компенсировать начинают через повышение ставок налогов внутри страны. В итоге картина простая: планировали дефицит как управляемый — получили дефицит как следствие неверной модели доходов. И пока мировая цена российской нефти не станет формироваться в рублях и внутри страны, этот разрыв будет повторяться — вне зависимости от того, сколько стоит баррель на бумаге. Подпишись на Чёрного Лебедя в МАХ

— Вы верите в экономику меньше, чем наши враги? — Мы опираемся на цифры. Так хорошо опираются на цифры, что прогнозы Минэкономразвития постоянно расходятся с реальностью. Если цифры не даются, тогда может бросить их и смотреть в будущее с оптимизмом? Это не просто пустая вера. Напомню, что Джон Кейнс еще в 1936 году доказал, что иррациональная уверенность или неуверенность бизнеса двигает инвестиции сильнее, чем любые расчёты. Если ведомство занижает прогноз роста экономики, бизнес просто сворачивает инвестиции, и прогноз становится самосбывающимся. Подпишись на Чёрного Лебедя в MAX

Нам намекают на слабый рубль? Глава Сбера тут выдал на ПМЭФ: «Тенденция, мне кажется, абсолютно понятна, рубль все равно будет ослаблен. Это вопрос времени». Министр финансов Силуанов также посылает намёки: «Сейчас мы пришли к тому, что понимаем, что нужно опять возвращаться к той политике, которая раньше была. И курс будет более предсказуем». Ну что, крепкий рубль — прощай? Но неопределённость остаётся, и главная её причина проста: в России, по сути, нет свободного валютного рынка. Тут на днях в Сбере выдали такую информацию: «Ликвидности в юане и рупии нет, на рынок эти валюты попадают в очень ограниченном объеме, нормально они не котируются». Чего уж говорить про доллары-евро! В итоге при санкциях, ограничениях на вывоз капитала и отсутствии рыночного ценообразования курс может быть любым. Чуть «потрясли» набор нерыночных факторов — и рубль уже другой. Кому-то не нравится — процесс повторяется. Так и живём: либо зафиксируем, как в Саудовской Аравии, либо вернёмся к реальному рынку. Подпишись на Чёрного Лебедя в MAX

У ЦБ появились железобетонные аргументы не снижать ключевую ставку, но… Инфляция на неделе с 26 мая по 1 июня ускорилась более чем в два раза — до +0,15%. Годовой рост цен — плюс 5,39%. Таковы данные Росстата. При этом в экономике дела улучшаются — опять-таки, если смотреть на статистику. В апреле розница показала рост на 6,5% в годовом выражении. Ускорение! Быстрее, чем темп роста цен, и после мартовского подъёма на 6,2%. Непродовольственный сектор по продажам растёт ещё быстрее — плюс 9,2% в апреле и плюс 9% за март соответственно. PMI в обрабатывающей промышленности в мае подтянулся до 48,8 пункта против 48,1 месяцем ранее. Предприятия впервые за 14 месяцев увеличили выпуск. Если тренд продолжится в июне, то показатель перешагнёт 50 пунктов, что будет означать чистое расширение выпуска. У банков также всё прекрасно. За январь–апрель они нарастили выдачу якорных кредитов в своих портфелях — ипотечных — сразу на 56%. Розница растёт, предприятия всё больше загружены, банки кредитуют… Что ещё надо, подумают в ЦБ РФ? Снижение ставки? А зачем, если инфляция раскручивается? Так что 19 июня снижение ключа маловероятно, если исходить из данных. Но, быть может, ЦБ всё-таки перестанет ставить мировые рекорды по реальной стоимости денег и снизит ключ. Посмотрим. Но если к вам кто-то подойдет на улице или позвонит и резко начнет спрашивать про инфляционные ожидания, то отвечайте: «Цены падают, мама не горюй! Сам(а) в шоке!» Подпишись на Чёрного Лебедя в MAX