Аналитика каналаMaxКурсы тактической медицины

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш» ⭐ Эксклюзивно для канала «Два Майора»; Часть 47 После того как мы вернулись в село и бой наконец затих, командир подозвал меня к себе, и я увидел в его глазах ту самую тяжелую усталость, которая бывает только у людей, принимающих решения, от которых зависит чужая жизнь. Он сказал, что нас не оттянут в тыл, потому что впереди предстоят тяжелые бои, наступление будет продолжаться, потери будут большие, и я должен развернуть полноценное медицинское гнездо прямо здесь, в этом разбитом селе, потому что возить раненых за тридевять земель уже нет ни времени, ни возможности. Я молча кивнул, понимая, что это значит — я остаюсь здесь, в этом аду. Я отправился собирать медицину по подразделениям, обходя окопы, блиндажи и брошенные дома, где временно расположились наши бойцы, и каждый раз, заглядывая в глаза сослуживцам, просил одно: что есть — отдайте, кровоостанавливающие, бинты, жгуты, обезболивающее, антибиотики, всё, что найдется, потому что аптечки пустеют с каждым часом, а новых поставок неизвестно когда ждать. Люди отдавали последнее, кто-то доставал заныканные на черный день пакеты гемостатиков, кто-то отдавал личные запасы промедола, кто-то просто молча протягивал мне свой индивидуальный перевязочный пакет, снимая его с пояса, и в этом молчании было больше благодарности и понимания, чем в любых словах. В одном из подразделений мотострелкового полка, когда я уже почти закончил обход, ко мне подошел молодой парень, совсем еще мальчишка, с живыми, незамутненными глазами, как у человека, который еще не видел самого страшного, что может показать эта война, и представился: санинструктор их роты, позывной «Крот», и сказал, что у него тоже есть кое-какие запасы, и что если мы объединим усилия и развернем медпункт вместе, то сможем помочь большему количеству раненых, потому что одному здесь просто не вытянуть. Мы тут же нашли общий язык. Выбор пал на подвал одного из сельских домов во дворе, рядом с перекрестком, куда удобно подъезжала техника, и хотя дом был разрушен почти до основания, его подвал сохранил своды и стены, которые могли хоть как-то защитить от осколков и непогоды. Спустившись вниз по осыпающимся ступеням, мы включили фонари и увидели помещение, пропитанное сыростью и плесенью, с земляным полом и низким потолком, на котором кое-где держались прогнившие балки, но нам было не до комфорта, потому что от этого подвала теперь зависели человеческие жизни. Мы быстро расчистили мусор, нашли старый стол, притащили ящики с медикаментами, разложили шины, жгуты, системы для переливания, и «Крот» даже умудрился раздобыть где-то две походные койки и ящик с физраствором, который мы поставили в самый темный угол. Слух о том, что в подвале разрушенного дома заработал медицинский пункт, разнесся по позициям с удивительной быстротой, потому что на войне новости распространяются быстрее ветра, и уже через час после того, как мы закончили обустройство, к нам начали поступать первые раненые. Сначала двое, потом четверо, потом их понесли десятками, и бои разгорелись такие свирепые, каких я не видел с самого начала этой проклятой войны, потому что наши наступали, давили хохлов на всех направлениях, и враг огрызался яростно, не жалея ни мин, ни артиллерии, ни снайперов, которые били по санитарам и медикам, зная, что это самый эффективный способ лишить армию боеспособности. В подвале запахло так, как пахнет только на войне: железом, кровью, бинтами, и «Крот», бледный как полотно, но собранный и четкий, как швейцарские часы, помогал мне спасать, при свете тусклых фонарей, когда вокруг стонали, кричали и молились те, кто еще ждал своей очереди. Я делал все возможное и невозможное, чтобы каждый, кто попал ко мне в руки, имел шанс дожить до эвакуации, до госпиталя, до дома. А подвал все наполнялся, и новые раненые тянули к нам руки, и я понимал, что этот ад только начинается, и что я буду работать до тех пор, пока не кончатся бинты, пока не сомкнутся глаза, пока не стихнет стрельба. Или пока не стихну сам я. Два майора Два майора в ВК

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»; ✅ Специально для канала «Управление Z 🇷🇺» Использование снегоходов и квадроциклов для эвакуации раненых в труднопроходимой местности требует особого подхода к фиксации пострадавшего с учетом специфики транспортировки и вибрационных нагрузок. Основной задачей является обеспечение стабильного положения тела при сохранении доступа к жизненно важным областям для возможного оказания помощи во время движения. Для раненых с травмами позвоночника применяется жесткая фиксация с помощью вакуумных матрасов или спинальных щитов, которые крепятся к платформе транспортного средства ремнями с натяжителями в пяти точках. При отсутствии специализированного оборудования используют импровизированные конструкции из досок и бинтов, обеспечивающие минимальную подвижность в поврежденном сегменте. При переломах конечностей перед транспортировкой обязательно наложение транспортных шин с дополнительной мягкой прокладкой в области костных выступов. На снегоходах и квадроциклах особенно важно защитить поврежденные области от вибрации, для чего между шиной и платформой размещают амортизирующий материал (вату, свернутое одеяло). Раненых в сознании фиксируют в положении полусидя с поддержкой головы и поясницы, бессознательных – в стабильном боковом положении с фиксацией головы валиками. Особое внимание уделяют креплению инфузионных систем – флаконы размещают в специальных удерживающих сумках с амортизацией, а катетеры дополнительно фиксируют лейкопластырем. В зимних условиях обязательна защита от переохлаждения с использованием термоодеял и экзотермических грелок, которые крепят к телу, избегая участков с нарушенной чувствительностью. Голову укутывают теплоизолирующим материалом, оставляя свободным лицо для контроля состояния. На снегоходах раненого защищают от ветра специальными экранами или брезентовыми накидками. При транспортировке в темное время суток обязательно применение светоотражающих элементов на фиксирующих устройствах и одежде пострадавшего. Для предупреждения смещения дренажей и катетеров при тряске используют двойную фиксацию – сначала стандартным способом к коже, затем дополнительно к туловищу бинтовой повязкой. Грудные дренажи по Бюлау присоединяют к сборным емкостям, которые размещают ниже уровня тела и крепят к платформе отдельными ремнями. При работе в условиях бездорожья медицинский персонал должен быть готов к экстренной остановке для коррекции положения раненого – первые 5 минут движения проводят в щадящем режиме с проверкой надежности всех креплений. Оптимальная скорость перемещения определяется состоянием пациента и характером местности, но не должна превышать 30 км/ч даже на относительно ровных участках. Через каждые 15-20 минут движения необходимо останавливаться для кратковременного контроля витальных функций и состояния фиксаторов. Особую осторожность соблюдают при преодолении склонов – на подъемах следят за смещением тела назад, на спусках используют торможение двигателем для уменьшения продольной нагрузки. Правильно организованная фиксация раненого на снегоходе или квадроцикле позволяет минимизировать дополнительные повреждения и обеспечивает безопасную эвакуацию в условиях полного отсутствия дорог. «ЛАТЫШ»

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш» ⚡️ Эксклюзивно для канала «Два Майора»; Часть 46 Спальный мешок не спасал от холода, и я лежал с открытыми глазами, чувствуя, как зубы выбивают дробь. За фанерой, прибитой к оконному проёму, стояла глухая темень, но где-то далеко уже зарождался тяжёлый гул вертолётов. Их было много, они шли низко, лопасти рубили утренний воздух с угрожающим ритмом, и этот звук то нарастал почти до оглушительного, то резко обрывался. Митяй уже не спал, он сидел в углу и с остервенением зашнуровывал берцы. «Слышишь?» — спросил я. «Слышу», — ответил он, не поднимая головы. В коридоре раздался голос командира: «Подъем, через двадцать минут выходим, наши пошли в наступление, мы прикрываем фланг!» Сердце рухнуло вниз, потому что наступление — это не оборона, где знаешь каждую воронку, а движение вперёд, навстречу пулям, без понятия, кто вернётся. Мы вышли из школы, когда небо только начинало светлеть, приобретая свинцовый оттенок. Над лесом полыхали зарницы — наша артиллерия вела огонь, глухие раскаты сотрясали воздух с интервалами в несколько секунд. Снаряды уходили за горизонт, и оттуда доносились ответные разрывы, похожие на мерные удары по железной крыше. Над верхушками сосен низко пронеслась пара Ка-52, их силуэты мелькнули на фоне светлеющего неба, и почти сразу из-за леса донеслась длинная пулемётная очередь. Мы двинулись колонной, пригибаясь, вдоль разбитой дороги. В километре впереди виднелись чёрные крыши того самого села, где накануне подорвалась мать с дочкой, и оттуда уже доносилась беспорядочная стрельба — наши передовые подразделения вошли в населённый пункт. Командир дал знак свернуть в лес, чтобы обойти противника с фланга. В лесу было тихо, но эта тишина казалась враждебной, напряжённой до звона в ушах. Вдруг впереди, метрах в ста, зарокотал тяжёлый пулемёт. Звук был низким и рвущим, не нашим. Пули засвистели над головами, срезая ветки, и мы попадали в траву, вжимаясь в холодную землю. Пулемётчик работал грамотно, прочёсывая квадрат веером. Рядом разорвалась мина, взметнув фонтан грязи, и Митяй крикнул: «Вижу, справа за поваленной сосной!» Я перекатился, поймал силуэт в прицел и нажал на спуск. Короткая очередь — фигура дёрнулась и затихла, пулемёт замолк. Но из села ударили миномёты. Первая мина разорвалась в пятидесяти метрах, вторая — ближе, нас накрыло землёй и щепой. Меня отбросило ударной волной, я ударился затылком о ствол, в глазах потемнело. Митяй схватил меня за бронежилет и оттащил в воронку. «Сейчас ответят наши», — прохрипел он. Через минуту с нашей стороны завыли «Грады», и в селе всё загорелось. Земля ходила ходуном, воздух наполнился сплошным гулом, чёрные столбы дыма перемешались с оранжевыми вспышками. Вертолеты вернулись с тыла и ударили «НУРСами» — реактивные снаряды ушли в село роем огненных хвостов. Когда огонь стих, наступила звенящая тишина. Командир прохрипел по рации: «Всем, кто жив, подняться, идём на зачистку, наши закрепились в центре». Мы выбрались из воронки. Лес был изуродован, деревья повалены, воронки от мин зияли, как открытые раны. Мы пошли в село, которое дымилось и горело. Домов больше не было, только руины, обгоревшие коробки с пустыми глазницами окон. У разбитого крыльца лежало тело, не наш, молодой парень с перекошенным лицом и в разорванной форме. Рядом валялся автомат с открытым затвором. Мы пошли дальше, оставив его лежать. Впереди снова застрочили автоматы. Бой не закончился, он только начинался, и я понял, что этот день заберёт ещё не одну жизнь. Два майора