Аналитика каналаMaxУютные истории

Вопреки прогнозам — Скорая, слушаю! — У моей мамы кровь пошла... — Мальчик, так шалить нельзя! Пусть мама звонит сама! Ту-ту-ту... — Скорая! — Мама не может позвонить... Она сидит на полу и плачет, а под ней кровь. Я боюсь, а папа на дежурстве в больнице и там не берут трубку! А он мне говорил, что надо звонить сюдааа! — Погоди, не плачь! Как папу зовут? — Ракитин Игорь Николаевич. Он хирург. — Знаю-знаю, адрес ваш назови. — Улица Мира, дом 52, квартира 6. — А мама ребёночка ждёт? — Да, она сказала будет братик Егорка. — Иди, открывай дверь, к вам скоро-скоро приедут. И с мамой разговаривай. Говори ей постоянно хоть что, понял? Ту-ту-ту... — Кто рядом с Мира, 52 ? У жены Ракитина кровотечение! Да, нашего, Игоря! Черт, все разъехались! — Мы возьмем! У нас тут ложный вызов. Запор, понимаешь! Без нас просерутся! — Косых, давайте быстрей. Состояние не ясное. Звонил сын, она или в шоке, или большая кровопотеря. — Але, мальчик! Это тетя со скорой, с папиной работы. Ты дверь открыл? Молодец! С мамой говоришь? Она кивает? Молодцы! Ждите, скоро приедут! Ту-ту-ту... — Слушаю! — Это Косых, погрузили! Крови много, видимо отслойка. Но она держится, у плода сердцебиение прослушивается. Дежурный роддом первый, но в четверку ближе. Предупреждай их. — Роддом? Это подстанция! Косых к вам сейчас жену Ракитина привезёт. Нашего, да, Игорька. Да знаю я, что единица дежурит! Там похоже, отслойка плаценты, массивное кровотечение. Срок большой, точно не знаю. Вы намного ближе. Как на мойке? Блллл.... Ту-ту-ту... — Косых, везите во второй. Четверка сегодня закрылась на мойку. Со вторым договорилась. — Скорая, слушаю! ДТП? С нашей машиной? У второго роддома? Да бл... Сейчас выедут! — Бригаду Косых какой-то дебил не пропустил на светофоре, столкнулись, наши перевернулись. Две машины туда срочно. Озерная, пять. Они почти до второго роддома доехали. Да, у них жена Ракитина. Не довезут... — Косых, ты? Живой? Донесли на носилках? Состояние критическое? Поняла. А сам как? Ясно. Ту-ту-ту... — Ракитин, как дежурство заканчивается? Уже спокойно? Тогда поздравляю! Сын у тебя! Да не тот, другой. Егорка! Во втором они. Тяжелое стабильное. Поезжай, подменим. Ту-ту-ту...Ту-ту-ту... Ту-ту-ту... — Скорая, слушаю! Выпал с седьмого этажа? Адрес! Вызов принят. — Принимайте "парашютиста", чудом довезли. Черепно-мозговая, позвоночник, переломы, внутреннее кровотечение. А живой! — Повезло. И Егор Игоревич сегодня дежурит. Ракитин. Вот посмотрите — сложит как новенького. У него все выживают вопреки прогнозам. Тоже везунчик. — Кто меня за глаза обсуждает? Это я-то везунчик, хе-хе? Нет, ребятушки, я верю, что всегда есть шанс. Даже не верю. Знаю. И этого "летчика" тоже буду тащить на этот свете до победы! Готовьте операционную! Быстро! © Марина Тхор

Галка всегда была очень полной. Даже толстой. Сколько себя помнила. То есть лет с пяти. В садике дразнили, в школе дразнили. Особенно на физкультуре. Толстуха, слониха, жирная, фу-толстая-дура, да каких только прозвищ не было. Не обижалась. А чего на правду обижаться? Правда она вот она. В зеркале. Рост 170, вес... Эх... Кому жаловаться? Кому? Учителя жалели, но сами тоже за глаза так называли. Друзей у неё не было. Правда и врагов особых тоже. Не завела. Мать с отцом угорели пьяные в бане, ей еще и трех лет не было. Забрала к себе тётка. Двоюродная. Так к школе Галка знала что она "приблудная и лишний рот кормить". Чего жаловаться. Слава Богу, в детдом не сдала тётка то. Бабушка один раз приезжала, папкина мать. Приехала, повздыхала. Не похожа, сказала, на Витю маво. И уехала. Потом Галка выросла, уехала учиться в техникум. А после работала в селе неподалёку. В магазине. Жители села её любили, за незлобливость, молчаливость и улыбку. Так прошло ещё десять лет. Жила одна. Работа, дом, кошка, огород. Подруг так и не завела, мужчина был один, женатый, погулял, да и к жене ушёл. Дети, сказал. Долго мялся в прихожей и вздыхал. Галка молча плакала, глядя в окно. Ничего не сказала. Махнула только рукой, мол, иди. Дети же. Погоревала, в магазине любопытные бабы всё высматривали, правду ли болтают, или нет. Не высмотрели, поговорили и затихли. Рядом с трассой построили какое-то производство, замноголюдело. Новые лица появились, кто и дома покупал в селе, что пустые после стариков стояли. В одном доме поселился Колька Малой. Малой потому что ростом был маленький, лысый, красноносый, похожий на гнома с новогодней открытки. Говорливый, смешной, вечно ходил с распахнутой курткой, даже в мороз. Мужики да бабы шутили "с душой на распах". Козу завёл. Смешно так, бобылем живёт, а хозяйство держит. Коза ходила за ним как собачка. Куда Колька, туда и коза. Колька в огород, коза за ним, Колька на работу, коза до калитки проводит и блеет. Смотрит своими жёлтыми глазами вдаль. Скучает. Народ веселился, Колька добрый был, не обижался, только рукой махал. - Ихха! Мать её туды - растуды. Пусть ходит. А однажды потерялась коза. Ушла через плетень, протиснулась и нету её. Колька искал, горевал страшно. Родная душа. На третий день в его калитку прошла Галка, которая вела за собой козу. Нашла. В березнике заблудилась. На чай зашла. И осталась навсегда. И не было человека, счастливее Кольки. Он всю жизнь звал жену Галина Викторовна, целовал её в плечо, дальше не доставал по росту, приобнимал и прикрывал глаза от удовольствия. А она улыбалась и гладила его по голове. Так и жили. Анна Теллер

Жила-была корова. Она была здорова. Давала в сутки ровно сто литров молока. Была в ней стать и сила. На шее бант носила. (Надеялась, что встретит надёжного быка.) Быки из той округи мечтали о подругах. У фермы собирались на тёлок поглазеть. Решили – той что с бАнтом – не место рядом с франтом По той простой причине, что нужно похудеть. Корова удивилась – «Худеть теряя силы? Чтобы обвисло вымя и склеились бока? Конечно, замуж надо. Но, я такого склада, Что вряд ли заморочусь на глупого быка.» А, в стаде все худели. Не пили и не ели. Обзавелись глистами и бегали трусцой. О молоке нет речи и, каждый божий вечер К весам, что возле фермы, брели худой толпой. У всех сниженье веса! К быкам нет интереса! Ночами рассуждают, как губы накачать. Лечили всех карболкой, но было мало толку. Пришлось гламурных тёлок на ливер отправлять. Корове (той, что с бАнтом) нашли быка (не франта). Рога острее пики и, кровью нАлит глаз. Он за свою корову в клочки порвет любого. Уж… очень бант красивый… И… вымя в самый раз… Мораль проста – что модно – в быту совсем негодно. Плясать под чью-то дудку – юродивых удел. Смотрите в мир с любовью. Старайтесь быть собою. И, женихи найдутся. И, ливер будет цел. Галина Яковлева-Глейх

Две сестры Жили-были две сестры. Старшая Валя — красавица, успешная, богатая. Младшая Зойка — горькая пьяница. К 32 годам она выглядела древней старухой: тощая, лицо синюшно-опухшее, глаз не видно, волосы грязной паклей. Валя не жалела ни времени, ни денег: возила сестру в дорогие клиники, к бабкам-колдуньям — всё бесполезно. Купила уютную квартиру, оформила на себя, чтобы Зойка за бутылку не променяла. Через полгода из обстановки остался только грязный матрас, на котором лежала умирающая, когда Валентина пришла попрощаться перед отъездом за границу на ПМЖ. Зойка уже не говорила, лишь приоткрыла глаза. Рядом — пустые бутылки от местных пьянчуг. Валя не смогла бросить сестру — совесть замучает. Решила увезти Зойку к тётке в деревню. С тётей Ольгой они почти не общались, помнили только деревенские гостинцы из детства. Валя знала лишь название деревни. Попросила знакомого мужчину, завернули Зойку в одеяло и поехали в Самоварово. Деревню нашли — четыре жилых домишка. Зойку уложили на тёткину кровать, Валя выложила деньги на похороны: «Помирает она, тёть Оль. Может, приеду могилку найти». Отдала и ключ от Зойкиной квартиры. От чая отказалась и уехала. Тётка Ольга, 68-летняя бодрая одинокая женщина, развернула Зойку, убедилась, что дышит, и пошла кипятить самовар. Заварила в термосе сушёные травы с ягодами. Три дня поила настоями с мёдом, почти насильно чайной ложечкой каждые полчаса — даже ночью. На четвёртый день добавила молоко козы Марты, потом овощные отвары и куриный бульон. Двух своих кур пустила на бульон для племянницы. Через месяц Зойка сама села в кровати. Тётка возила её на саночках в баню, закутав в пуховый платок. Мыла травяными настоями, расчёсывала волосы, и они пахли летом. Одинокая тётя Ольга вложила всю свою нерастраченную любовь в племянницу и выходила её. Чайной ложечкой вливала частички доброй души. Дорогие клиники не спасли, а родная тётка спасла. Зойка выжила, окрепла от козьего молока и свежих яиц. Волосы стали шелковистыми, появился румянец. Оказалось — она голубоглазая красавица. Стала помогать по дому, научилась доить Марту. Ей нравилась новая жизнь с чистого листа. Она видела солнце, облака, цветы. Подкармливала утку с утятами на речке. А ещё тётка научила её вязать крючком. Сначала салфетки, потом — пушистые шали с удивительными узорами. Посыпались заказы, Зойка стала хорошо зарабатывать. Через три года красавица Зойка увезла любимую тётю из глухой деревни Самоварово в тихий городок на берегу тёплого моря. Сложив тёткины сбережения и свои от продажи шалей, купила уютный домик с маленьким садом. Козу Марту доставили специальным фургончиком — оплатила Валентина. По утрам коза срывает с нижних веток яблони яблоко, неспешно жуёт и задумчиво смотрит на море. А в тёплой воде у берега купаются две любимые ею женщины. Самое замечательное в этой истории? Она реальная.

Недавно нам с мужем предстояла поездка на поезде, купили в плацкарте 2 места — верхнее и нижнее,напротив было еще 2 места, и был общий стол на четверых. Устроились, позже зашла пожилая женщина, ее место было соседнее нижнее. Сидим, общаемся о всякой ерунде. И тут приходит мама с ребенком. Ребенок крошечный наверно ему не больше года. И командным голосом, даже не сказав «здравствуйте», с наездом говорит моему мужу: «мужчина, уступите нижнюю полку ребенку!» Говорю «это моя полка, и уступать ее не буду, я боюсь спать наверху, и за месяц приобрела себе подходящее место». Она злобно зыркнула на меня, и давай приставать к бабушке — «уступите место! я с ребенком! мне нужна нижняя полка!» и она так виновато говорит «я не залезу на верхнюю полку, у меня болят ноги». Мамашка давай бубнить себе под нос, какие все плохие. стала говорить про меня «сама с мужем, а у меня мужа нет, значит обижать можно???» Пошла по вагону выпрашивать нижнюю полку. Естественно никто не поменялся, а когда она ходила за ребенком смотрела бабушка с нижней полки. Она ей говорит «сидите внизу до ночи у меня, если хотите» Ой не стоило ей этого говорить! В один миг на ее кровать были брошены салфетки, игрушки, погремушки, сам ребенок, куча сумочек-кошелочек.Сама бабуля тихо сидела у углу. Стали позже ужинать. развернули бутерброды, налили чай, едим. Тут она стала менять ребенку подгузник!!! Когда мы ели!!! Развернула прямо на чужой полке, сняла подгузник, кинула его справа от себя, и давай протирать ему зад салфеточкой протирать и присюсюкивать «утютюшки, утютю, кто это у нас покакал?» Стали уже ругаться, говорить что тут не свинарник, так она давай огрызаться «это ребенок! он не может терпеть! а в туалете грязно!!». Ладно, ок, если ты его меняешь на полке, какого хрена надо это делать, когда люди едят? Предупредить нельзя было, чтобы все кому противно вышли пока она там меняет? Все ее ответы были типа «Это же ребенок, яжемать, деточке так лучше, и сказала коронную фразу «ВЫ ЕДЕТЕ В ОБЩЕМ ВАГОНЕ! ТЕРПИТЕ!!!» Взяли, открыли окно, чтобы не воняло, сразу крик «деточка простудится!! закройте!», стала брызгать духами, чтобы вонь заглушить, «деточка же будет чихать! деточке режет глазки!!!» Настал поздний вечер, разобрали полки и легли мы с мужем, а эта мамашка, пока бабушка была в туалете, разлеглась с деточкой на ее полке, и закрыла глазки, типа спят. Вернулась бабушка, попыталась разбудить, она ни в какую. Тут подходит бабушка говорит моему мужу «сыночек, помоги наверх забраться, сама я не смогу» И тут мой муж встает, хватает мамашу за шиворот, она моментально просыпается, орет как ненормальная, он берет деточку, сует ей в руки, и говорит бабке «ложитесь спать на свое место». Мужику на боковушке надоело все, и он говорит мамаше, «ложитесь на мою полку, только замолчите и дайте выспаться!», и забирается наверх. В общем еще полночи с деточкой играли в «куку» и его тютюшкали, потом деточка плакал почти час, часа в 2 ночи они уснули. Утром просыпаюсь, и говорю бабке, мужу, и еще одной пассажирке: «а давайте у меня на планшете посмотрим юмористическое шоу! Они «давайте, давайте!» Включила погромче, смотрим и смеемся! Тут мамашка, как проснется и заорет «деточку разбудили!! изверги!!!.» И мужик ей выдает гениальную фразу: «ВЫ ЕДЕТЕ В ОБЩЕМ ВАГОНЕ, ТЕРПИТЕ!!! Видели бы вы ее лицо!!! Это надо было видеть)

К дяде Лене племянница пришла – бедная сиротка. Пришла и деньги попросила: «Дядя Леня, замуж выхожу, одеться бы. Можешь помочь»? Дядя купил, что надо, все оплатил. На свадьбе вместо отца сидел – племянницу замуж выдал. Текла жизнь тихо, без происшествий. Снова племянница: «Дядя Леня, на первый взнос не хватает. А так свое жилье хочется. Мы постепенно все вернем, нам сейчас надо». Дал, конечно, деньги. Надо же родным помогать. Молодые все оформили, ипотека у них. Въехали в новую квартиру, ремонт сделали. Дядя на новоселье был, сидел на почетном месте. Через год мальчик у ребят родился, Лёней назвали. Потом крестили, и дядя Леня стал крестным отцом – так приятно. Мужчина один живет. Когда-то тоже был женат, страстно избранницу любил и в счастье верил. Прожили вместе три радостных года, на четвертый беда пришла: увлеклась жена начальником, ушла от своего Леонида. И пришли черные деньки, когда жить не хочется. Бывшая жена безжалостной оказалась – раза три за вещами приезжала. Леонид сидел на диване в тяжелой тоске, а она складывала одежду и мелкие вещи в пакеты и болтала: «Ничто не вечно, и ты привыкнешь, Леня, без меня жить. Может, другую найдешь, во всяком случае – искренно тебе желаю». Если бы не приходила, тогда легче. А ей, наверное, радостно было его мучить. Уходя навсегда, сказала: «Забери, Леня, ключи. Мне больше не нужны. Обниматься не будем. Не поминай лихом»! Вот так один остался. Не женился, хотя некоторые женщины бы с радостью за него пошли: без вредных привычек, зарабатывает хорошо, воспитанный мужчина, спокойный, трудолюбивый. А он жил один, и ничего менять не хотел. Племянница пришла: «Деньги, дядя Леня, нужны. Моему машина нужна, потому что на работу далеко ездить. Мы кредит второй оформляем, не хотелось бы много брать. Знаешь, какие проценты? Может, половину стоимости дашь? Мы все тебе вернем, не беспокойся». Потом маленький праздник устроили – машину обмывали. Муж племянницы радовался, как ребенок. А дядя Леня сидел и думал: «Если она решит второго родить, то я расплачусь досрочно за машину». Подумал, но не сказал. Через несколько месяцев заметил у племянницы животик – ребеночка ждет. Значит, прибавление семейства. Пришел к ребятам дядя Леня, сказал торжественно: «Деньги снял, вот они». И положил на стол, муж и жена замерли. Дядя Леня с интонацией Деда Мороза: «Это вам, чтобы кредит за машину досрочно закрыть». Племянница заплакала, дядю обняла. Ее муж крепко руку пожал: «Вы святой человек, самый родной». Очень хорошие слова – радостно слышать. Время пройдет, и дядя Леня поможет старшему сыну своей племянницы с квартирой. Пока силы были. А потом уволится, пенсия потому что. Устал дядя Леня, сколько можно работать? Редко с племянницей встречался, некогда ей. Сама пришла, села на диван. Дядя Леня подумал, что за помощью. А она вдруг встала, достала домашний халат, в ванной переоделась: «Ты, дядя Леня, не возражай. Но я окна у тебя помою и всю квартиру тоже. А ты полежи или погуляй. Я с собой еду принесла, пообедаешь». Дочь у Лени появилась, и внуки тоже. И зять у него хороший. Полноценная семья у дяди Лени. Наверное, заслужил. Добро всегда вернется, если, не жалея, выпустишь его в мир. Вернется добро, обязательно вернется. Георгий Жаркой

Уходит эпоха домашних застолий.... Вернее уже ушла. Может это и хорошо? Нет необходимости дома держать сервизы на 100 персон, запасные табуретки или строганные доски, их ложили на 2 табуретки и получалась скамья, на которой размещалось покрывало сложенное вчетверо и 5-7 чел гостей), не нужны огромные кастрюли и складные столы. Не нужны запасные полотенца и халаты (к нам еженедельно приезжали в баню). Не нужны запасные подушки и одеяла (некоторые приезжали с ночевкой). Все это теперь моветон. Не культурно. Не модно. Теперь все просто- пригласил в кафе, сам нарядился и сидишь гостем у себя же на празднике и не носишься в платке между гостями угождая каждому. Это очень удобно. А между тем уходит целая культура. И мне от этого грустно. Согласитесь, было приятно прийти в гости со своими тапочками и пробовать 100 салатов из которых 95 новые ( 5 традиционных: зимний, селедка, мимоза, марковча, винегрет. Без них ну никак было нельзя). Смотреть на бутерброды со шпротами ( они должны были быть на столе, хотя их никто не ел). Есть холодную жаренную курицу, сложенную горкой и украшенную веточкой укропа. И на момент подачи горячих блюд (пельмени, голубцы, манты) чувствовать отсутствие места в организме и желание положить это все в карман и съесть дома) Или как готовились к гостям. Это же целая история- нужно достать продукты- это раз, раздобыть новые рецепты (тут обязательно нужно было удивлять новеньким), ночами не спать (готовить, жарить, парить, мариновать, посуду начищать, столы расставлять, а иногда и обои переклеивать) А как душевно общались! Столько смеялись. А как пели! А потом начинались танцы. Под магнитофон вперемешку с гармошкой. И чай. Много чая. Много конфет и пирогов. И блины, ну куда без них. Хорошее у меня было детство и юностьЯ был уверен, что этого хватит и на мою жизнь. Не хватило( Все закончилось. В деревнях еще практикуют эту традицию, но у меня там никого нет. А город, а город стал бездушным, жадным, закрытым, завистливым и каким-то чужим... Теперь у многих есть друзья, которые неизвестно где живут. Так, примерно район вроде знаешь и этого достаточно, а может и это лишнее. Зато мы все умные! И хитрые) И ленивые. И замкнутые. И одинокие... Константин Фролов-Крымский

Слепая ярость Мама с Юлькой приехали на дачу под вечер. Их ждали. Бабушка накрывала стол на терраске, пес Гришка радостно толкался возле ворот. - Ну вот, хлеб забыли купить, - огорчилась мама, доставая из машины сумки с продуктами. - Я в местный магазинчик сбегаю, - с готовностью откликнулась Юлька. - Десять минут туда и обратно. Юльке повезло, магазин еще работал. Она взяла буханку и поспешила назад. В ста метрах от дома дорогу перегородили два подвыпивших парня. - О, привет, красавица! Пойдем-ка с нами на речку прогуляемся. Посидим, выпьем, поговорим... Юлька молча попыталась их обойти, но безуспешно. - Отстаньте, я кричать буду! - Да ори, сколько влезет, никто не услышит, - загоготали парни. Один из них схватил Юльку за локоть и потащил в проулок, ведущий к речке. - Мама! Гришка! - закричала девушка и уцепилась за забор. Парни схватили ее уже вдвоем. Юлька изо всех сил сопротивлялась. Внезапно в этой свалке появился кто-то четвертый. Парни от неожиданности резко отпрянули в сторону. И застыли на месте от ужаса. Перед ними, заслоняя собой девушку, стоял здоровенный страшный пес. Пасть оскалена, шерсть дыбом, жуткий взгляд голубых глаз направлен куда-то между ними... Выставив перед собой руки, парни попятились назад. - Все, все, мы уходим, - заикаясь, пробормотал один из них. Когда подоспела взволнованная мама, их уже и след простыл. - Что они тебе сделали? - Ничего. Гришка спас, - кивнула Юлька на собаку. И разревелась. Точь-в точь, как тогда, восемь лет назад... ...В тот день они пришли к ветеринару со своей старой собачкой на прививку. Ветеринар принимал женщину с маленьким щенком. - Не пойму, что с ним, - озабоченно говорила она. - Странный щенок какой-то. Ветеринар осмотрел пациента и с сожалением посмотрел на хозяйку. - Он слепой. Слепой от рождения. - Вылечить можно? Ветеринар развел руками. Женщина ненадолго задумалась потом со вздохом произнесла: - Тогда усыпите его. Зачем всем мучиться? Сколько это стоит? Ветеринар назвал сумму. Женщина оставила деньги и быстро ушла. Щенок неуклюже ползал по полу, пока не уткнулся в Юлькину ногу. И сел рядышком. Юлька разревелась. Она понимала, что значит "усыпить". У мамы тоже слезы на глаза навернулись. - Не надо усыплять щенка , - решительно сказала она. - Мы его себе забираем... Так началась Гришкина история. Сейчас почти круглый год он живет с бабушкой на даче. Несмотря на физический недостаток, он хорошо ориентируется и в доме, и на участке, а еще знает дорогу в магазин и на речку. И его хозяйки ни разу не пожалели, что когда-то спасли маленького слепого щенка. Андрей Сазонов

Я отвезла свою смертельно больную дочь с раком четвертой стадии к океану, чтобы исполнить ее последнее желание — но затем менеджер отеля постучал в нашу дверь и сказал: «Есть кое-что об этой поездке, чего вы не знаете»… Я одна растила свою шестилетнюю дочь Настя. Когда врач сказал нам, что ее рак достиг четвертой стадии, я долго просто смотрела на его губы, не в силах осознать смысл слов, которые он произносил. — Мне очень жаль, Мария, — сказал он, тяжело вздохнув. — Лечение может дать нам лишь немного больше времени. Возможно, Насти осталось меньше года. С того момента моя жизнь разделилась на две части — до этих слов и после них. Я продала машину, взяла дополнительную работу, занимала деньги и молилась каждую ночь. Но как бы сильно я ни старалась казаться сильной перед дочерью, стоило ей уснуть, я запиралась в ванной и плакала, прижимая полотенце ко рту, чтобы она меня не услышала. Единственным близким человеком, который у нас оставался, был мой отец Геннадий. Настя обожала дедушку. Во время химиотерапии Генналий сидел рядом с ее больничной кроватью и читал ей сказки. Особенно моя дочь любила истории о русалках и океане. Однажды она взяла дедушку за руку и прошептала: — Я бы так хотела хотя бы один раз увидеть настоящий океан. Я отвернулась, чтобы Настя не увидела моих слез. У меня не было достаточно денег на такую поездку. Но в тот же вечер отец протянул мне конверт. — Отвези ее к морю, — сказал он. — Ты никогда себе не простишь, если не сделаешь этого сейчас. В конверте было достаточно денег на авиабилеты и три ночи в прекрасном отеле рядом с океаном. Когда я спросила, откуда у него эти деньги, отец отвел взгляд. — Старые сбережения. Врач разрешил нам путешествовать, и две недели спустя мы отправились в путь. Как только Настя увидела океан, она отпустила мою руку и побежала к воде. Она смеялась, плескалась ногами в волнах, строила песочные замки и кричала: — Мамочка, смотри! У него действительно нет конца! В тот день она снова была обычным счастливым ребенком. Вечером мы вернулись в отель, чтобы переодеться перед ужином. Мы едва вошли в номер, как кто-то постучал в дверь. В коридоре стоял менеджер отеля, держа в руках темно-синюю коробку. Он нервно посмотрел на меня, а потом на Настю. — Мария Геннадьевна, есть кое-что об этой поездке, чего вы не знаете. Меня попросили лично передать вам эту коробку. Настя подошла ближе, растерянно глядя на нас. Я открыла коробку и застыла. Внутри лежало то, чего я не видела много лет. Сверху также лежала открытка. Мне хватило прочитать первую строчку, чтобы руки задрожали....

Немытые руки Две женщины ехали в электричке и нечаянно стали свидетельницами некрасивой сцены. Бабушка с внучкой решили перекусить. Они доставали руками вареную картошку из литровой стеклянной банки. При этом крошки падали им на колени, а оттуда на пол. Затем бабушка вынула два беляша. И снова крошки на колени и на пол. Запили водой из бутылочки. Внучка вытерла руки о футболку, а бабушка себя не беспокоила. Пусть так будет. На следующей станции вышли они, а две женщины молчать не могли. Как люди одичали, будто животные. Словно с дерева слезли или из землянки вылезли. Чему бабушка хорошему внучку научит? Бедный ребенок! Обмельчали люди. И одна женщина сказала: «Как не измельчать? Как мы живем? Крохотные квартирки, из которых вид на помойку или на грязный разбитый двор. Сужается сознание. Шири нет. И такое повсеместно». Вторая охотно согласилась: «Люди устали от поиска денег. Разучились отдыхать. Что вы хотите, если отпуск всего две недели? Съездят куда-нибудь, и снова в свои клетушки-камеры». Интересов, которые делают души крылатыми, нет. Деньги и нажива. Первая женщина о себе рассказала: «Мой очень далекий предок имел большую семью. Жил в небольшом городке, купцом был. У него дом: каменный низ, деревянный верх. Мы случайно узнали, что мой предок. Что вы думаете? Съездили, увидели. Верх почти разрушен. Погибал дом. И мы выкупили у местной администрации за копейки. Начали восстанавливать. Думаем покинуть большой город и переехать туда. Дети будут приезжать». Вторая выслушала с интересом: «А мы купили квартиру в Турции. Муж ищет, чтобы работать в Интернете. И я ищу. Уедем туда, чтобы у моря жить». Как хорошо поговорили! Люди должны понимать друг друга – в этом суть общения. Прибыла электричка. Дамы улыбнулись друг другу и разошлись. Та, у которой дом от предка-купца, домой приехала. Открыла дверь, мать смотрела телевизор: «Как съездила? Что там»? Дочь сердито мимо прошла: «Не приставай, мама. Что за вопросы? Съездила и съездила». И скрылась в смежной комнате. Дверь закрыла. Устало упала на диван. Своими руками разрушила когда-то счастье. Слишком много требований мужу предъявляла. Хотела и карьеры, и денег. Развалилась любовь, а осколки время сдуло. Другая, у которой квартира в Турции, тоже дома оказалась. Приватизированная комната в коммуналке. Соседи-пьяницы, тараканы на стенах. За стенкой очередной скандал. Легла женщина, глаза закрыла: «Немного потерпеть. Накоплю, комнату продам, студию куплю. Ничего, и на моей улице будет праздник». В юности бросила университет из-за парня. Но не получилась семейная жизнь. Не училась, работала в разных местах. Удалось комнату приобрести. Купеческий дом и турецкая квартира – плод воображения. И страх, чтобы о тебе плохо не подумали. А бабушка с внучкой ели картошку руками и не думали о произведенном впечатлении. Руки мыть научится со временем маленькая девочка. Это не так сложно. И неизвестно, что хуже? Крошки ронять или делать вид, что у тебя все хорошо? Георгий Жаркой