Аналитика каналаMaxУютные истории

Уходит эпоха домашних застолий.... Вернее уже ушла. Может это и хорошо? Нет необходимости дома держать сервизы на 100 персон, запасные табуретки или строганные доски, их ложили на 2 табуретки и получалась скамья, на которой размещалось покрывало сложенное вчетверо и 5-7 чел гостей), не нужны огромные кастрюли и складные столы. Не нужны запасные полотенца и халаты (к нам еженедельно приезжали в баню). Не нужны запасные подушки и одеяла (некоторые приезжали с ночевкой). Все это теперь моветон. Не культурно. Не модно. Теперь все просто- пригласил в кафе, сам нарядился и сидишь гостем у себя же на празднике и не носишься в платке между гостями угождая каждому. Это очень удобно. А между тем уходит целая культура. И мне от этого грустно. Согласитесь, было приятно прийти в гости со своими тапочками и пробовать 100 салатов из которых 95 новые ( 5 традиционных: зимний, селедка, мимоза, марковча, винегрет. Без них ну никак было нельзя). Смотреть на бутерброды со шпротами ( они должны были быть на столе, хотя их никто не ел). Есть холодную жаренную курицу, сложенную горкой и украшенную веточкой укропа. И на момент подачи горячих блюд (пельмени, голубцы, манты) чувствовать отсутствие места в организме и желание положить это все в карман и съесть дома) Или как готовились к гостям. Это же целая история- нужно достать продукты- это раз, раздобыть новые рецепты (тут обязательно нужно было удивлять новеньким), ночами не спать (готовить, жарить, парить, мариновать, посуду начищать, столы расставлять, а иногда и обои переклеивать) А как душевно общались! Столько смеялись. А как пели! А потом начинались танцы. Под магнитофон вперемешку с гармошкой. И чай. Много чая. Много конфет и пирогов. И блины, ну куда без них. Хорошее у меня было детство и юностьЯ был уверен, что этого хватит и на мою жизнь. Не хватило( Все закончилось. В деревнях еще практикуют эту традицию, но у меня там никого нет. А город, а город стал бездушным, жадным, закрытым, завистливым и каким-то чужим... Теперь у многих есть друзья, которые неизвестно где живут. Так, примерно район вроде знаешь и этого достаточно, а может и это лишнее. Зато мы все умные! И хитрые) И ленивые. И замкнутые. И одинокие... Константин Фролов-Крымский

Я отвезла свою смертельно больную дочь с раком четвертой стадии к океану, чтобы исполнить ее последнее желание — но затем менеджер отеля постучал в нашу дверь и сказал: «Есть кое-что об этой поездке, чего вы не знаете»… Я одна растила свою шестилетнюю дочь Настя. Когда врач сказал нам, что ее рак достиг четвертой стадии, я долго просто смотрела на его губы, не в силах осознать смысл слов, которые он произносил. — Мне очень жаль, Мария, — сказал он, тяжело вздохнув. — Лечение может дать нам лишь немного больше времени. Возможно, Насти осталось меньше года. С того момента моя жизнь разделилась на две части — до этих слов и после них. Я продала машину, взяла дополнительную работу, занимала деньги и молилась каждую ночь. Но как бы сильно я ни старалась казаться сильной перед дочерью, стоило ей уснуть, я запиралась в ванной и плакала, прижимая полотенце ко рту, чтобы она меня не услышала. Единственным близким человеком, который у нас оставался, был мой отец Геннадий. Настя обожала дедушку. Во время химиотерапии Генналий сидел рядом с ее больничной кроватью и читал ей сказки. Особенно моя дочь любила истории о русалках и океане. Однажды она взяла дедушку за руку и прошептала: — Я бы так хотела хотя бы один раз увидеть настоящий океан. Я отвернулась, чтобы Настя не увидела моих слез. У меня не было достаточно денег на такую поездку. Но в тот же вечер отец протянул мне конверт. — Отвези ее к морю, — сказал он. — Ты никогда себе не простишь, если не сделаешь этого сейчас. В конверте было достаточно денег на авиабилеты и три ночи в прекрасном отеле рядом с океаном. Когда я спросила, откуда у него эти деньги, отец отвел взгляд. — Старые сбережения. Врач разрешил нам путешествовать, и две недели спустя мы отправились в путь. Как только Настя увидела океан, она отпустила мою руку и побежала к воде. Она смеялась, плескалась ногами в волнах, строила песочные замки и кричала: — Мамочка, смотри! У него действительно нет конца! В тот день она снова была обычным счастливым ребенком. Вечером мы вернулись в отель, чтобы переодеться перед ужином. Мы едва вошли в номер, как кто-то постучал в дверь. В коридоре стоял менеджер отеля, держа в руках темно-синюю коробку. Он нервно посмотрел на меня, а потом на Настю. — Мария Геннадьевна, есть кое-что об этой поездке, чего вы не знаете. Меня попросили лично передать вам эту коробку. Настя подошла ближе, растерянно глядя на нас. Я открыла коробку и застыла. Внутри лежало то, чего я не видела много лет. Сверху также лежала открытка. Мне хватило прочитать первую строчку, чтобы руки задрожали....

Моя дочь нашла новорождённую девочку, брошенную в тележке для покупок, — 12 лет спустя появилась её биологическая мать… Моя дочь нашла новорождённую девочку, которую кто-то оставил одну в тележке для покупок возле продуктового магазина. Я вырастила её как собственного ребёнка, но 12 лет спустя появилась женщина, заявившая, что она её биологическая мать. Когда я увидела, кто стоит передо мной, я сразу побледнела. Я была матерью-одиночкой двоих детей — тринадцатилетней Миланы и шестилетнего Даниэля. Их отец умер после продолжительной болезни, и наша жизнь превратилась в бесконечную борьбу: работа, счета, забота о детях и почти постоянная усталость. Однажды вечером мне пришлось задержаться на работе дольше обычного, поэтому я попросила Милану по дороге домой зайти в небольшой продуктовый магазин неподалёку и купить продукты на ужин. Когда я наконец вернулась домой, её всё ещё не было. Через несколько минут в дверь постучали. Я открыла — и застыла на месте. На пороге стояла Милана. Она вся дрожала от пережитого и держала на руках крошечную новорождённую девочку, завёрнутую в тонкое одеяло. Со слезами на глазах дочь рассказала мне, что нашла ребёнка одного в тележке для покупок возле магазина. Девочка была очень холодной. Я тут же укутала её во всё тёплое, что нашлось в доме, и вызвала полицию и органы опеки. Ребёнка временно передали под опеку соответствующих служб, но я никак не могла перестать думать о ней. Позже девочку поместили в приёмную семью. Но я не могла просто оставить всё как есть. Несмотря на наши финансовые трудности, я приняла решение, которое навсегда изменило нашу семью. Я удочерила её. Мы назвали её Мария. Годы шли. Маша выросла доброй, умной и невероятно жизнерадостной девочкой. Она стала настоящей частью нашей семьи и снова наполнила наш дом радостью. Но вчера произошло то, чего я никогда не могла себе представить. Когда Маша была в школе, мне неожиданно позвонила директор. — Пожалуйста, приезжайте как можно скорее. Здесь находится женщина, которая утверждает, что она биологическая мать Маши. У меня перехватило дыхание. Когда я приехала в школу, Маша тихо сидела в кабинете директора. Перед ней стояла женщина, повернувшаяся ко мне спиной. Директор тихо сказала: — Эта женщина утверждает, что она биологическая мать Маши. Женщина медленно повернулась. И в тот момент, когда я увидела её лицо, у меня словно земля ушла из-под ног. Я её знала. Мои руки задрожали, а глаза наполнились слезами...

К дяде Лене племянница пришла – бедная сиротка. Пришла и деньги попросила: «Дядя Леня, замуж выхожу, одеться бы. Можешь помочь»? Дядя купил, что надо, все оплатил. На свадьбе вместо отца сидел – племянницу замуж выдал. Текла жизнь тихо, без происшествий. Снова племянница: «Дядя Леня, на первый взнос не хватает. А так свое жилье хочется. Мы постепенно все вернем, нам сейчас надо». Дал, конечно, деньги. Надо же родным помогать. Молодые все оформили, ипотека у них. Въехали в новую квартиру, ремонт сделали. Дядя на новоселье был, сидел на почетном месте. Через год мальчик у ребят родился, Лёней назвали. Потом крестили, и дядя Леня стал крестным отцом – так приятно. Мужчина один живет. Когда-то тоже был женат, страстно избранницу любил и в счастье верил. Прожили вместе три радостных года, на четвертый беда пришла: увлеклась жена начальником, ушла от своего Леонида. И пришли черные деньки, когда жить не хочется. Бывшая жена безжалостной оказалась – раза три за вещами приезжала. Леонид сидел на диване в тяжелой тоске, а она складывала одежду и мелкие вещи в пакеты и болтала: «Ничто не вечно, и ты привыкнешь, Леня, без меня жить. Может, другую найдешь, во всяком случае – искренно тебе желаю». Если бы не приходила, тогда легче. А ей, наверное, радостно было его мучить. Уходя навсегда, сказала: «Забери, Леня, ключи. Мне больше не нужны. Обниматься не будем. Не поминай лихом»! Вот так один остался. Не женился, хотя некоторые женщины бы с радостью за него пошли: без вредных привычек, зарабатывает хорошо, воспитанный мужчина, спокойный, трудолюбивый. А он жил один, и ничего менять не хотел. Племянница пришла: «Деньги, дядя Леня, нужны. Моему машина нужна, потому что на работу далеко ездить. Мы кредит второй оформляем, не хотелось бы много брать. Знаешь, какие проценты? Может, половину стоимости дашь? Мы все тебе вернем, не беспокойся». Потом маленький праздник устроили – машину обмывали. Муж племянницы радовался, как ребенок. А дядя Леня сидел и думал: «Если она решит второго родить, то я расплачусь досрочно за машину». Подумал, но не сказал. Через несколько месяцев заметил у племянницы животик – ребеночка ждет. Значит, прибавление семейства. Пришел к ребятам дядя Леня, сказал торжественно: «Деньги снял, вот они». И положил на стол, муж и жена замерли. Дядя Леня с интонацией Деда Мороза: «Это вам, чтобы кредит за машину досрочно закрыть». Племянница заплакала, дядю обняла. Ее муж крепко руку пожал: «Вы святой человек, самый родной». Очень хорошие слова – радостно слышать. Время пройдет, и дядя Леня поможет старшему сыну своей племянницы с квартирой. Пока силы были. А потом уволится, пенсия потому что. Устал дядя Леня, сколько можно работать? Редко с племянницей встречался, некогда ей. Сама пришла, села на диван. Дядя Леня подумал, что за помощью. А она вдруг встала, достала домашний халат, в ванной переоделась: «Ты, дядя Леня, не возражай. Но я окна у тебя помою и всю квартиру тоже. А ты полежи или погуляй. Я с собой еду принесла, пообедаешь». Дочь у Лени появилась, и внуки тоже. И зять у него хороший. Полноценная семья у дяди Лени. Наверное, заслужил. Добро всегда вернется, если, не жалея, выпустишь его в мир. Вернется добро, обязательно вернется. Георгий Жаркой

Я вышла замуж за умирающего мужчину ради его последнего желания… Но после похорон его адвокат сказал мне... Через десять дней после нашей свадьбы я стояла у могилы Андрея Воронцова на старом кладбище во Владимире. Снег медленно падал на землю, когда незнакомый мужчина в дорогом пальто остановился рядом. — Вы Анна Белова? Я кивнула. — Меня зовут Виктор Орлов. Я был адвокатом Андрея. Он просил прийти к вам после похорон. Я посмотрела на свежую могилу и сжала белую ленту, которая осталась от моего свадебного букета. — Мы были мужем и женой всего десять дней. Он ничего мне не оставил. Виктор долго молчал. — Вы ошибаетесь, Анна. Андрей оставил вам не деньги. Он оставил вам правду… И эта правда может изменить всю вашу жизнь. Я познакомилась с Андреем три месяца назад в волонтёрском центре. Он был тяжело болен, ходил с тростью и прятал таблетки в старую жестяную коробку из-под конфет. Я приносила ему еду, помогала с уборкой и ругалась, когда он пытался всё делать сам. — Вы слишком много мной командуете, Анна. — А вы слишком спокойно готовитесь уйти из жизни один. Тогда он впервые улыбнулся. Через неделю Андрей попросил меня стать его женой. Я решила, что он шутит. — Мы почти не знакомы… — Мне не нужна жалость, — тихо ответил он. — Я хочу хотя бы один раз почувствовать себя человеком, а не больным стариком. Свадьба была маленькой. Без гостей и дорогого платья. Только мы, священник и старый дом Андрея на окраине Владимира. Через десять дней он умер, держа меня за руку. А теперь его адвокат стоял передо мной с папкой в руках. На обложке была дата: 12 октября 1994 года. Мои руки задрожали. — Почему здесь имя моего отца? — прошептала я. Виктор поднял глаза. — Потому что Андрей знал о вашей семье больше, чем вы сами. Он положил папку на стол рядом с той самой жестяной коробкой из-под конфет. — Он запретил мне открывать её без вас. Я медленно потянулась к застёжке. И в этот момент поняла: мой брак с Андреем был не случайностью...

Цыганка подошла к девушке в инвалидной коляске и взяла её за руку — от увиденного внутри всё похолодело… На маленьком рыночном пятачке, где запах специй смешивался с ароматом табака, сидела она — вечная цыганка с пронзительным взглядом, словно часть старого асфальта. Каждое утро она вытаскивала свой потёртый стул, звала прохожих, обещая открыть тайны судьбы. Две девушки, Оксана и Наталья, спешили мимо, но авантюрная искра остановила их возле пёстрой юбки. Гадалка взяла ладонь Оксаны, предупредила о скором замужестве, которое принесёт одни слёзы. Затем настала очередь Натальи — и женщина отшатнулась, схватившись за сердце. Её слова прозвучали как приговор: красная машина, беда, ноги оторвутся от земли. Девушка вырвала руку и убежала, а вслед ей летели предупреждения о том, что мир полон открытий, но эта машина — конец. Годы стёрли страх, юность взяла своё: первая любовь, экзамены, дискотеки. Вечер в пригороде, громкая музыка стихла, компания не хотела расходиться. Старые «Жигули» тронулись в ночь, салон пах бензином и перегаром. Вдруг всплыло забытое: машина была красной, недавно перекрашенной, рывок, удар, темнота. Полгода в больницах, кома, вердикт врачей — спинной мозг не восстановить. Инвалидная коляска стала тюрьмой, жизнь — тихим наблюдением за миром. Оксана вышла замуж, родила сына, но её слова оживили воспоминания: гадалка всё ещё там, на рынке, совсем не изменилась. Наталья уговорила отца отвезти её на то самое место. Рынок изменился, но цыганка нашлась в тени акации. — Эй, красавица, вернись! — крикнул хриплый голос. Девушка подъехала ближе, протянула деньги. Гадалка взяла её за руку — и от увиденного внутри всё похолодело…

Только проснулась, звонит папа. - Как дела, лапочка? Мне Алиса с утра включила Криса Ри, все песни подряд, вот, слушаю. Вспоминаю как мы с мамой на концерт его ходили. Так он вышел по-простому, без костюма, в рубашке и джинсах, с гитарой. Как сейчас помню, в ДК «Энергомаш» ходили. - Не в ДК «Энергомаш», а в Кремле это было, пап, я вам с мамой билеты покупала, ты в Москву приезжал, в две тысячи десятом. - А, да, точно, точно… Ну я пошел чай пить и музыку слушать! Алису я папе подарила на Новый год. Заказала на вайлдберриз, брат долго ее забирал, а потом она просто стояла даже не раскрытая, ждала, пока я приеду. И вот, в середине февраля я сошла с поезда, огляделась по сторонам, не нашла глазами ни брата, ни папу, и пошла на выход с перрона. Зашла в квартиру, там никого. Видимо, папа все же пошел меня встречать, но мы разминулись. Увидела коробку с алисой, быстренько разобралась, все подключила и настроила. Пришел папа. Весь замерз, потерялся на вокзале, долго искал как зайти, а потом, когда сказали, что поезд давно пришел и все ушли, долго искал выход. Мы тепло обнялись и я начала его знакомить с Алисой. Мы наперебой ставили Бони М, Верасы, Высоцкого, оркестр Поля Мориа, Демиса Русоса и, конечно, Крис Ри. Папа до слез радовался, что теперь у него есть любая музыка, какую он только захочет. И все удивлялся, как этот так, Алиса с ним разговаривает. На его «привет, Алиса», она выдавала «привет, чем займемся?», и он громко хохотал и продолжал с ней прикалываться. В Белгороде сейчас перебои со связью и Алиса часто барахлит, но все равно включается и работает. Тогда мы с ней уговорили сходить папу у зубному. Алиса, жалуюсь ей я, у моего папы болит зуб и он не хочет идти к врачу. Вам обязательно надо в ближайшее время сходить в поликлинику, строго и по доброму сказала Алиса. Папа глянул на меня удивлено и чуть испуганно и сказал «пойдем». А потом, уже вечером, папа лежал в кровати и я попросила включить Алису колыбельные. Она включила сначала «спокойной ночи малыши», папа громко зевнул, потом заиграла «ложкой снег мешая», а потом и еще что-то, я не слушала, ушла на кухню. Возвращаюсь, играет что-то детское «спят котятки и зверятки» и папа спит полусидя, посапывая с очками на носу и недочитанной книгой рядом. Когда я зашла он проснулся и испуганно сказал «я заснул, Алеша», я вижу, говорю я и смеюсь, видишь Алиса молодец какая, умеет укладывать спать. А на следующий день пришел брат и установил папе антенну на телевизор и у папы появился еще один способ контакта с миром. До этого он жил без телевизора много лет. Потом я уехала, а папа все звонил и звонил и рассказывал, как ему теперь интересно и телевизор смотреть , и музыку слушать, а от телевизора он оторваться не может елки палки, столько там всего. Зуб мы сходили полечить и я тогда попросила в сторис поддержать нас с папой и мои подружки-феи насыпали ему на карту денежек и она радовался как ребенок снова. Если ты нянчил с любовью детей, они обязательно потом в старости будут с любовью нянчить тебя, свои, другие- неважно. Вот что я поняла. Живи подольше, родное мое отцовское сердце, очищенное и умытое от боли и зла, забывшее всё плохое, помнящее всё самое хорошее. Алкоголь, конечно, зло, но кабы не это «зло», половины свершившийся земной любви на этом свете не было. И мой папа не был бы таким, а мне он, такой как сейчас, очень даже нравится. На фото папа в Белгороде в феврале этого года, напекла блинов, была как раз масленица. А стены в кухне разрисовала много лет назад моя маленькая дочка и это меня до мякотки умиляет каждый раз.

Жила-была корова. Она была здорова. Давала в сутки ровно сто литров молока. Была в ней стать и сила. На шее бант носила. (Надеялась, что встретит надёжного быка.) Быки из той округи мечтали о подругах. У фермы собирались на тёлок поглазеть. Решили – той что с бАнтом – не место рядом с франтом По той простой причине, что нужно похудеть. Корова удивилась – «Худеть теряя силы? Чтобы обвисло вымя и склеились бока? Конечно, замуж надо. Но, я такого склада, Что вряд ли заморочусь на глупого быка.» А, в стаде все худели. Не пили и не ели. Обзавелись глистами и бегали трусцой. О молоке нет речи и, каждый божий вечер К весам, что возле фермы, брели худой толпой. У всех сниженье веса! К быкам нет интереса! Ночами рассуждают, как губы накачать. Лечили всех карболкой, но было мало толку. Пришлось гламурных тёлок на ливер отправлять. Корове (той, что с бАнтом) нашли быка (не франта). Рога острее пики и, кровью нАлит глаз. Он за свою корову в клочки порвет любого. Уж… очень бант красивый… И… вымя в самый раз… Мораль проста – что модно – в быту совсем негодно. Плясать под чью-то дудку – юродивых удел. Смотрите в мир с любовью. Старайтесь быть собою. И, женихи найдутся. И, ливер будет цел. Галина Яковлева-Глейх

Моя деревенщина сегодня вещи собирает и съезжает! – хвастался муж, ведя любовницу на корпоратив... Андрей любил момент, когда ключ в замке загородного дома поворачивался с щелчком, отсекающим весь прежний, ненужный мир. Сегодня щелчок получился особенно сладким. — Моя деревенщина сегодня вещи собирает и съезжает! – громко, с привкусом победительного злорадства, объявил он в телефонную трубку. – Представляешь, даже не плачет. Стоит, как дуб, посреди этого своего хлама. Сказала, что «освободит территорию» к полуночи. На другом конце провода любовница, юная Кристина, засмеялась мелодично, как ручеек. Андрей представил ее: длинные ноги, пухлые губы, полное отсутствие целлюлита и каких-либо мозгов. Идеальный вариант для статусного мужчины, который наконец-то решил сменить старую модель на новую. — Жду тебя через час, – сказал он, нажимая на брелок сигнализации своего «Мерседеса». – Надевай то красное платье. Сегодня вечером у нас корпоратив в «Плазе». Слияние нашей конторы с «Вектор» — такое событие надо отмечать с шиком. Андрей был начальником отдела логистики в крупной транспортной компании. Или, точнее, он считал себя начальником. Уже полгода он мысленно примерял кресло главного по региональному развитию. Старый директор уходил на пенсию, и Андрей уже видел, как его фамилия красуется на табличке. Он заслужил. Двадцать лет пахал, как вол. Он не знал, что его начальник Виктор Сергеевич давно присматривается к другому кандидату. К женщине из филиала «Вектор». К той самой «деревенщине», которая сейчас, по его словам, собирала чемоданы. Марина действительно собирала вещи. Но не со слезами, а с холодной, почти хирургической методичностью. Она выдвинула ящик комода, где лежали его носки, и через деревянную перегородку аккуратно сдвинула свои. Его носки она сложила в сумку. Она собирала не свои, а его вещи. Дом был куплен в ипотеку на её имя, машина тоже. Андрей считал, что так «проще для налоговой», на самом деле Марина просто была умнее...

Изменилось закреплённое сообщение чата