Огромный байкер привёл 10-летнюю девочку выбирать платье на свадьбу. Все думали, что он жених. Но когда девочка задала ему один вопрос, весь салон заплакал...
Я работаю в свадебном салоне в Санкт-Петербурге и думала, что меня уже невозможно удивить.
Но в тот день дверь открылась, и внутрь вошёл мужчина, которого трудно было не заметить.
Под два метра ростом. Седая борода. Кожаный жилет с нашивками мотоклубов. Руки покрыты татуировками. У входа стоял огромный чёрный мотоцикл.
Рядом с ним шла хрупкая девочка лет десяти.
— Нам нужно платье для девочки-цветочницы, — тихо сказал он.
Все решили, что скоро свадьба. Наверное, байкер женится, а девочка — его дочь.
Но пока консультанты подбирали наряды, мужчина не отходил от примерочной.
И тут я заметила его руки.
Они дрожали.
Не от волнения.
Не от радости.
Так дрожат люди, которые вот-вот потеряют самое дорогое.
Он постоянно смотрел на телефон, словно ждал страшного звонка.
Через несколько минут девочка вышла в белоснежном платье.
Она улыбнулась своему спутнику и спросила:
— Дядя Миша... а мама правда увидит меня в нём?
В салоне повисла мёртвая тишина.
Мужчина закрыл глаза, сжал кулаки и с трудом ответил:
— Обязательно увидит, солнышко...
А потом его телефон зазвонил.
Он посмотрел на экран.
Побледнел.
И медленно опустился на колени прямо посреди свадебного салона...
Посетив МЕСТО УПОКОЕНИЯ своего любимого, беременная девушка-сирота наткнулась на загадочный смартфон, и после его включения внезапно потеряла сознание...
В тот день занятия в колледже отменили, поэтому впереди маячил такой желанный выходной. Вдруг послышался мужской голос, который окликнул её по имени, заставив девушку остановиться. Параллельно с ней по дороге неторопливо двигался автомобиль.
За рулем авто оказался Дмитрий, который сразу же предложил подбросить её домой. Анна немного смутилась и с сомнением спросила, совпадают ли их маршруты. Юноша лишь искренне рассмеялся, уверенно заявив, что им совершенно точно по пути. Даже спустя некоторое время героиня не смогла бы объяснить, что именно заставило её сесть в салон к почти незнакомому парню.
Их совместная поездка продлилась вплоть до самого обеда, подарив массу позитивных эмоций. Ближе к вечеру, выглянув из окна своей комнаты, девушка неожиданно заметила то самое знакомое авто. Дмитрий дремал на водительском сиденье, держа на коленях роскошный букет цветов. С тех пор влюбленные почти всё время проводили вместе, наслаждаясь каждым мгновением.
А уже через три месяца Анна узнала невероятную новость о том, что носит под сердцем ребенка....
— Выходит, именно с тобой мой сын состоял в отношениях? — спросила женщина, и после утвердительного ответа попросила девушку присесть. Из её глаз полились горькие слёзы, заставив Анну встревоженно спросить о причине такого состояния. Незнакомка в отчаянии взмахнула рукой, назвав всё случившееся ужасной и нелепой случайностью.
Выяснилось, что в тот роковой вечер парень только добрался до своего дома. Как только он покинул салон автомобиля, на него внезапно набросилась компания из трех неизвестных нападавших. Услышав это, Анна замерла с опущенной головой, чувствуя невыносимую боль в сердце и абсолютную пустоту в мыслях. Немного придя в себя, она нашла силы поднять взгляд и тихо спросить, где находится его могила....
....Придя на указанное место, девушка в отчаянии опустилась прямо на сырую землю. Она тихо поздоровалась со своим любимым, горько констатировав их долгожданную встречу. Силы окончательно покинули Анну, она упала на колени перед памятником и громко зарыдала от невыразимого горя. Трудно было сказать, как долго продолжались эти безудержные рыдания над местом захоронения.
Впоследствии она очнулась от собственного плача, чувствуя невероятную слабость и учащенное сердцебиение от пронзительного холода. Вдруг девушка вздрогнула и с испугом посмотрела по сторонам. Её взгляд упал на современное и явно недешевое мобильное устройство, лежавшее рядом на земле, и она осторожно подняла его....
Забеременела от бездомного, которого случайно встретила на улице и пожалела: угостила чаем с булочкой. Все крутили пальцем у виска, а мать хотела отказаться от дочери. Но когда она родила и в палату ворвался акушер и сообщил о том, кто отец, все оцепенели…
Юлия возвращалась с ночного дежурства, когда в сыром подземном переходе её взгляд зацепился за молодого парня, жавшегося к стене.
Грязная одежда, дрожащие руки, протянутая ладонь — обычный бездомный, каких тысячи. Но что‑то в его лице заставило сердце сжаться. Она купила горячий чай и свежую булочку, протянула ему и, сама не понимая зачем, позвала к себе домой. Мать встретила их на пороге с таким лицом, будто увидела привидение.
«Это мой жених, — спокойно сказала Юля, глядя прямо в глаза Валентине Павловне. — Теперь он будет жить здесь». Пенсионерка задохнулась от ярости, но дочь уже закрывала за собой дверь. Соседи перешёптывались, коллеги крутили пальцем у виска, а мать каждый день повторяла одно и то же: «Ты позоришь меня, опомнись, пока не поздно».
Прошло время. Юля носила под сердцем ребёнка. Мать молчала, но в её глазах читалось отчаяние — она уже мысленно отказывалась от дочери, готовясь к тому, что останется одна. А потом настал день родов.
В палату ворвался акушер. Его лицо было белее простыни. Он посмотрел на Юлию, потом на всех присутствующих и произнёс лишь несколько слов. От этих слов у всех перехватило дыхание.
Все оцепенели. Никто не мог вымолвить ни звука. Потому что отец ребёнка оказался совсем не тем, кем все его считали…
Лежавшую в канаве женщину обвивали змеи. Даже полицейские боялись подойти ближе. А через мгновение все были в шоке от увиденного....
Михаил уже собирался выехать на трассу, когда в сумерках у обочины замигала аварийка. Рядом стояла еще одна машина, а возле нее метался незнакомый мужчина с таким лицом, будто он сам не понимал, почему до сих пор не уехал.
— Полчаса назад ехал мимо — эта машина уже была тут, — сбивчиво объяснил он. — Вернулся обратно, а она все стоит. Дверь открыта, внутри никого. Водителя нет. Вообще никого.
Михаил насторожился. Вокруг тянулись мокрые кусты, низины темнели после недавних дождей, дорога пустела на глазах. Он взял фонарик и направил луч к обочине. Сначала свет скользил только по траве и грязи, но затем выхватил примятый след, уходивший вниз с насыпи.
— Здесь кто-то спускался, — тихо сказал он.
Незнакомец не хотел идти следом, но остаться наверху тоже не смог. Они осторожно двинулись вниз, цепляясь за мокрую траву. Воздух стал тяжелым, сырым, а тишина — такой плотной, что каждый шорох казался чужим дыханием.
Через несколько шагов мужчина рядом с Михаилом вдруг дернулся и вцепился ему в руку. Луч фонаря дрогнул, метнулся по кустам и остановился на темном пятне под ветками.
В траве лежала женщина.
Но не это заставило обоих оцепенеть. По ее одежде, рукам, ногам и прямо под складками ткани медленно ползли змеи. Их было слишком много. Они шевелились вокруг нее бесшумно, скользили по телу, исчезали в траве и снова появлялись в бледном круге света.
Незнакомец закричал и бросился прочь. Михаил отшатнулся, увидев, как трава зашевелилась уже возле его ботинок. Он каким-то чудом выбрался обратно на дорогу и дрожащими пальцами вызвал помощь.
Когда приехали спасатели, полиция и врачи, никто не спешил спускаться к канаве. Даже люди в форме переглядывались молча, а врач побледнела и отказалась подходить, пока спасатели не отгонят змей и не поднимут женщину на носилки.
Наконец ее вынесли к дороге. Доктор, все еще напряженно следя за травой, наклонилась ближе, коснулась женщины рукой — и через мгновение все были в шоке от увиденного...
Всё, что в жизни происходит с нами,
Мы как-то странно делим пополам,
Если радость-празднуем с друзьями,
А с бедой приходим к матерям.
Заняты работой и делами,
День за днём в потоке суеты.
Мы не часто думаем о маме,
Слишком редко дарим ей цветы.
И свои болезни носим к маме,
И обиды к ней идём делить,
И морщинки ей рисуем сами,
Позабыв прощенья попросить.
Мы так редко маму обнимаем,
Разучились маму целовать,
Позвонить порою забываем,
Некогда письмишко написать.
Ну а мама всё равно нас любит,
Чтобы не случилось, не предаст,
Всё простит, обиды все забудет,
Руку, душу, сердце - всё отдаст.
И когда от мамы уезжаешь,
Отогревшись у её любви,
Ты шепни: "Прости за всё родная
И прошу, подольше поживи!"
Андрей Мельников
Катя принесла двух волчат, отец сначала не одобрил, но позднее все же принял решение...
Андрей жил с дочерью в небольшом доме на окраине посёлка, у самого леса. Дом был старый, бревенчатый, с резными наличниками и печкой, которую он сам сложил пять лет назад, когда они только переехали. Жена ум..рла через год после рождения Кати —внезапно, как гром среди ясного неба. Врачи сказали: «Ничего нельзя было сделать». Андрей остался один с годовалой дочкой на руках и с тех пор жил только ради неё.
Кате было одиннадцать. Худенькая, светловолосая, с большими серыми глазами и ямочками на щеках, когда улыбалась. Она была похожа на мать — такими же были её глаза, такая же улыбка, такой же смех. Андрей часто ловил себя на том, что смотрит на дочь и видит жену, и от этого становилось тепло и горько одновременно.
Он работал автомехаником в районном центре, возвращался поздно, уставал. Всё свободное время проводил с Катей: они вместе ходили в лес за грибами и ягодами, вместе делали уроки, вместе читали книжки по вечерам. Андрей старался заменить ей обоих родителей, но понимал, что это невозможно. Мать не заменишь.
Катя росла доброй и отзывчивой. Она жалела всех: бездомных котят, сломанные деревья, старушек, что с трудом таскали сумки из магазина. Андрей иногда ворчал, что она слишком мягкая, что жизнь такая не прощает, но в глубине души гордился дочерью. Она была лучшим, что у него было.
В тот день, с которого начинается наша история, стоял апрель. Снег уже сошёл, но земля ещё не просохла, и в лесу пахло талой водой и набухшими почками. Солнце пробивалось сквозь голые ещё ветки, и воздух был прозрачным, звенящим. Катя, как обычно после школы, отправилась в лес — просто погулять, послушать птиц, подышать весной. Она шла по знакомой тропе вдоль ручья и вдруг услышала странный звук. Не плач, не писк — что-то среднее, жалобное и тонкое.
Она остановилась, прислушалась. Звук доносился из кустов у ручья. Катя, повинуясь безотчётному порыву, раздвинула ветки и замерла.
В ямке под корнями старой ивы, на куче сухих листьев, лежали два волчонка. Совсем крошечные, серые, пушистые, с ещё не открывшимися глазами. Они дрожали от холода и тыкались слепыми мордочками друг в друга, ища тепло. Матери рядом не было. Катя огляделась — никаких следов. Видимо, волчица пог..бла или ушла и не вернулась.
— Маленькие вы мои, — прошептала Катя, опускаясь на колени. — Вы чьи? Где ваша мама?
Один ритуал перед едой — и жир на животе начинает “ГОРЕТЬ” даже после 45 😱🔥
За 7 дней ушло 11 кг, а аппетит пропал сам! Копеечное средство из аптеки называют...
Перед каждым приёмом пищи делаю ..... и запиваю стаканом воды...👇
Парень пригласил меня на танец на выпускном, когда остальные избегали меня из-за шрамов на лице — а на следующее утро его родители пришли ко мне домой вместе с полицией…
Когда мне было девять, на кухне вспыхнул пожар, пока моя мама спала наверху.
Мы выбрались живыми, но моё лицо, шея и часть руки оказались обожжены.
Так я и выросла. Со временем привыкаешь видеть себя в зеркале.
Я бы не сказала, что одноклассники открыто травили меня — нет. Но эти взгляды, молчаливые вопросы и всё, что с ними было связано, всегда ощущались очень больно.
Поэтому, когда приближался выпускной, я сказала маме, что не собираюсь идти. Но она настояла: выпускной бывает только один раз, и я должна пойти.
Мы купили платье. Я накрутила волосы, сделала макияж и всё-таки отправилась туда.
Место выглядело потрясающе. Но все мои одноклассники фотографировались без меня, танцевали, смеялись. Казалось, будто меня вообще не существует. Больше часа я простояла одна у столика.
И тут ко мне подошёл Андрей.
Он учился со мной в классе. Высокий, красивый. О нём мечтала каждая девчонка. Звезда футбольной команды.
Я не понимала, что ему нужно. А потом он вдруг протянул мне руку и сказал:
— Не потанцуешь со мной?
Он вывел меня на танцпол, и мы оставались там весь вечер. Все продолжали смотреть. Но мне было всё равно. Это был невероятный вечер, и я была очень благодарна Андрею за это.
Он даже проводил меня домой, а потом мы попрощались.
На следующее утро в дверь громко и настойчиво забарабанили.
Мама открыла, а когда я спустилась вниз, увидела, что она разговаривает с полицией…
Еду в поезде на гастроли. Утром весь вагон выстраивается в туалет. Ну и я тоже. Что я — не человек? Народу много. Подожду. Но уже ясно, что весь вагон в курсе, что я здесь.
А мой противный глаз сразу замечает человека, который тут же напрягся, подобрал живот и широко улыбнулся. Он-то уж точно меня не отпустит без… — ещё не знаю чего — автографа или, не дай бог, фотографии дуэтом на фоне туалета.
Ну, пора вылезать из купе на свет Божий. «Мой человек» стоит, ждет. Деваться некуда. Иду.
— Товарищ Гурченко, я Вас жду.
— Я вижу.
— Значит, так. Докладываю. Я капитан дальнего плавания. У меня есть один грех. Могу запить. Когда по полгода в море… сами понимаете. Но команда меня уважает. Они ждут сколько надо, а потом ставят мне «Любовь и голуби» — помните, где Вы с Васей на юге? — И тихо зашептал: — Каюсь, у меня тоже такое было! Ужас! — И опять громко: — Товарищ Гурченко, Людочка, дорогая! Всё, что хотите, — шампанское, коньяк, цветы, шоколад! Умоляю, — как Вы там говорите? Людк, а Людк… Скажите!
— Так Вы наизусть уже всё знаете.
— Ну что Вы, Людочка, то кино, а тут — Вы! Живая! Бог ты мой, вот же удача! Всё! Всё, что хотите! Ну что Вам стоит? Ну, Людочка! Сделайте моряку-командиру, который годами не видит родных берегов, сделайте ему минуту счастья! Он этой минуты никогда не забудет!
Вот она, моя любимая профессия. Восемь утра. Лицо утреннее, несчастное. И вот сейчас я должна забыть, что я просто слабый человек, что я тоже хочу в туалет. Будь любезна в одночасье, в одноминутье сумей себя встряхнуть, «перевоплотиться» и сыграть ярко и весело, громко и артистично. Та-ак… копятся слезы обиды на судьбу, на серость за окном. А желтый шарик желчи подпрыгнет к горлу и откатится, подпрыгнет и откатится. Слава богу, не взорвался. Не надо. Уйдут силы, энергия. Они нужны для вечернего концерта.
Краем глаза замечаю, как из всех купе за нами следят пассажиры. И в восемь утра, около туалета я, в полный голос и в удовольствие, кричу:
«Девочки! Уберите свою мать! Ах ты, зараза… Людк! А Людк! Де-ре-вня!!!»
Аплодисменты. Повлажневшие и удовлетворенные глаза капитана.
Вечером в концерте чувствую какую-то особую, небудничную атмосферу в зале. Ну, это как в советские времена, когда идет заседание, но все знают, что скоро вынесут знамена, заиграет горн, потом марш… И что? В первом ряду я вижу капитана в парадном, со множеством медалей и значков. Рядом с ним очень хорошенькая пухленькая женщина, видно жена.
Рассказываю в концерте об утреннем эпизоде в поезде. Играю всё в лицах. Зал очень хорошо реагирует. Представляю залу капитана. И началось! Капитан торжественно встал, поклонился залу, хлопнул в ладоши, и из двух противоположных выходов стройным шагом пошли матросы с ящиками коньяка, шампанского, цветами и коробками конфет.
Зал ахнул. Стою среди этого добра, кланяюсь, благодарю. А ещё только треть концерта… А как перевести на серьез? А как двигаться среди ящиков? Нет, никаких пауз. Пусть всё будет так. Перепрыгивала через ящики, под аплодисменты веселых зрителей. Успех был, чего уж… Но героем вечера стал капитан. У него тоже брали автографы. Вот тебе и «Людк!».
Людмила Гурченко, «Люся, стоп!»
Огромный байкер привёл 10-летнюю девочку выбирать платье на свадьбу. Все думали, что он жених. Но когда девочка задала ему один вопрос, весь салон заплакал...
Я работаю в свадебном салоне в Санкт-Петербурге и думала, что меня уже невозможно удивить.
Но в тот день дверь открылась, и внутрь вошёл мужчина, которого трудно было не заметить.
Под два метра ростом. Седая борода. Кожаный жилет с нашивками мотоклубов. Руки покрыты татуировками. У входа стоял огромный чёрный мотоцикл.
Рядом с ним шла хрупкая девочка лет десяти.
— Нам нужно платье для девочки-цветочницы, — тихо сказал он.
Все решили, что скоро свадьба. Наверное, байкер женится, а девочка — его дочь.
Но пока консультанты подбирали наряды, мужчина не отходил от примерочной.
И тут я заметила его руки.
Они дрожали.
Не от волнения.
Не от радости.
Так дрожат люди, которые вот-вот потеряют самое дорогое.
Он постоянно смотрел на телефон, словно ждал страшного звонка.
Через несколько минут девочка вышла в белоснежном платье.
Она улыбнулась своему спутнику и спросила:
— Дядя Миша... а мама правда увидит меня в нём?
В салоне повисла мёртвая тишина.
Мужчина закрыл глаза, сжал кулаки и с трудом ответил:
— Обязательно увидит, солнышко...
А потом его телефон зазвонил.
Он посмотрел на экран.
Побледнел.
И медленно опустился на колени прямо посреди свадебного салона...
Посетив МЕСТО УПОКОЕНИЯ своего любимого, беременная девушка-сирота наткнулась на загадочный смартфон, и после его включения внезапно потеряла сознание...
В тот день занятия в колледже отменили, поэтому впереди маячил такой желанный выходной. Вдруг послышался мужской голос, который окликнул её по имени, заставив девушку остановиться. Параллельно с ней по дороге неторопливо двигался автомобиль.
За рулем авто оказался Дмитрий, который сразу же предложил подбросить её домой. Анна немного смутилась и с сомнением спросила, совпадают ли их маршруты. Юноша лишь искренне рассмеялся, уверенно заявив, что им совершенно точно по пути. Даже спустя некоторое время героиня не смогла бы объяснить, что именно заставило её сесть в салон к почти незнакомому парню.
Их совместная поездка продлилась вплоть до самого обеда, подарив массу позитивных эмоций. Ближе к вечеру, выглянув из окна своей комнаты, девушка неожиданно заметила то самое знакомое авто. Дмитрий дремал на водительском сиденье, держа на коленях роскошный букет цветов. С тех пор влюбленные почти всё время проводили вместе, наслаждаясь каждым мгновением.
А уже через три месяца Анна узнала невероятную новость о том, что носит под сердцем ребенка....
— Выходит, именно с тобой мой сын состоял в отношениях? — спросила женщина, и после утвердительного ответа попросила девушку присесть. Из её глаз полились горькие слёзы, заставив Анну встревоженно спросить о причине такого состояния. Незнакомка в отчаянии взмахнула рукой, назвав всё случившееся ужасной и нелепой случайностью.
Выяснилось, что в тот роковой вечер парень только добрался до своего дома. Как только он покинул салон автомобиля, на него внезапно набросилась компания из трех неизвестных нападавших. Услышав это, Анна замерла с опущенной головой, чувствуя невыносимую боль в сердце и абсолютную пустоту в мыслях. Немного придя в себя, она нашла силы поднять взгляд и тихо спросить, где находится его могила....
....Придя на указанное место, девушка в отчаянии опустилась прямо на сырую землю. Она тихо поздоровалась со своим любимым, горько констатировав их долгожданную встречу. Силы окончательно покинули Анну, она упала на колени перед памятником и громко зарыдала от невыразимого горя. Трудно было сказать, как долго продолжались эти безудержные рыдания над местом захоронения.
Впоследствии она очнулась от собственного плача, чувствуя невероятную слабость и учащенное сердцебиение от пронзительного холода. Вдруг девушка вздрогнула и с испугом посмотрела по сторонам. Её взгляд упал на современное и явно недешевое мобильное устройство, лежавшее рядом на земле, и она осторожно подняла его....
Забеременела от бездомного, которого случайно встретила на улице и пожалела: угостила чаем с булочкой. Все крутили пальцем у виска, а мать хотела отказаться от дочери. Но когда она родила и в палату ворвался акушер и сообщил о том, кто отец, все оцепенели…
Юлия возвращалась с ночного дежурства, когда в сыром подземном переходе её взгляд зацепился за молодого парня, жавшегося к стене.
Грязная одежда, дрожащие руки, протянутая ладонь — обычный бездомный, каких тысячи. Но что‑то в его лице заставило сердце сжаться. Она купила горячий чай и свежую булочку, протянула ему и, сама не понимая зачем, позвала к себе домой. Мать встретила их на пороге с таким лицом, будто увидела привидение.
«Это мой жених, — спокойно сказала Юля, глядя прямо в глаза Валентине Павловне. — Теперь он будет жить здесь». Пенсионерка задохнулась от ярости, но дочь уже закрывала за собой дверь. Соседи перешёптывались, коллеги крутили пальцем у виска, а мать каждый день повторяла одно и то же: «Ты позоришь меня, опомнись, пока не поздно».
Прошло время. Юля носила под сердцем ребёнка. Мать молчала, но в её глазах читалось отчаяние — она уже мысленно отказывалась от дочери, готовясь к тому, что останется одна. А потом настал день родов.
В палату ворвался акушер. Его лицо было белее простыни. Он посмотрел на Юлию, потом на всех присутствующих и произнёс лишь несколько слов. От этих слов у всех перехватило дыхание.
Все оцепенели. Никто не мог вымолвить ни звука. Потому что отец ребёнка оказался совсем не тем, кем все его считали…
Лежавшую в канаве женщину обвивали змеи. Даже полицейские боялись подойти ближе. А через мгновение все были в шоке от увиденного....
Михаил уже собирался выехать на трассу, когда в сумерках у обочины замигала аварийка. Рядом стояла еще одна машина, а возле нее метался незнакомый мужчина с таким лицом, будто он сам не понимал, почему до сих пор не уехал.
— Полчаса назад ехал мимо — эта машина уже была тут, — сбивчиво объяснил он. — Вернулся обратно, а она все стоит. Дверь открыта, внутри никого. Водителя нет. Вообще никого.
Михаил насторожился. Вокруг тянулись мокрые кусты, низины темнели после недавних дождей, дорога пустела на глазах. Он взял фонарик и направил луч к обочине. Сначала свет скользил только по траве и грязи, но затем выхватил примятый след, уходивший вниз с насыпи.
— Здесь кто-то спускался, — тихо сказал он.
Незнакомец не хотел идти следом, но остаться наверху тоже не смог. Они осторожно двинулись вниз, цепляясь за мокрую траву. Воздух стал тяжелым, сырым, а тишина — такой плотной, что каждый шорох казался чужим дыханием.
Через несколько шагов мужчина рядом с Михаилом вдруг дернулся и вцепился ему в руку. Луч фонаря дрогнул, метнулся по кустам и остановился на темном пятне под ветками.
В траве лежала женщина.
Но не это заставило обоих оцепенеть. По ее одежде, рукам, ногам и прямо под складками ткани медленно ползли змеи. Их было слишком много. Они шевелились вокруг нее бесшумно, скользили по телу, исчезали в траве и снова появлялись в бледном круге света.
Незнакомец закричал и бросился прочь. Михаил отшатнулся, увидев, как трава зашевелилась уже возле его ботинок. Он каким-то чудом выбрался обратно на дорогу и дрожащими пальцами вызвал помощь.
Когда приехали спасатели, полиция и врачи, никто не спешил спускаться к канаве. Даже люди в форме переглядывались молча, а врач побледнела и отказалась подходить, пока спасатели не отгонят змей и не поднимут женщину на носилки.
Наконец ее вынесли к дороге. Доктор, все еще напряженно следя за травой, наклонилась ближе, коснулась женщины рукой — и через мгновение все были в шоке от увиденного...
Всё, что в жизни происходит с нами,
Мы как-то странно делим пополам,
Если радость-празднуем с друзьями,
А с бедой приходим к матерям.
Заняты работой и делами,
День за днём в потоке суеты.
Мы не часто думаем о маме,
Слишком редко дарим ей цветы.
И свои болезни носим к маме,
И обиды к ней идём делить,
И морщинки ей рисуем сами,
Позабыв прощенья попросить.
Мы так редко маму обнимаем,
Разучились маму целовать,
Позвонить порою забываем,
Некогда письмишко написать.
Ну а мама всё равно нас любит,
Чтобы не случилось, не предаст,
Всё простит, обиды все забудет,
Руку, душу, сердце - всё отдаст.
И когда от мамы уезжаешь,
Отогревшись у её любви,
Ты шепни: "Прости за всё родная
И прошу, подольше поживи!"
Андрей Мельников
Катя принесла двух волчат, отец сначала не одобрил, но позднее все же принял решение...
Андрей жил с дочерью в небольшом доме на окраине посёлка, у самого леса. Дом был старый, бревенчатый, с резными наличниками и печкой, которую он сам сложил пять лет назад, когда они только переехали. Жена ум..рла через год после рождения Кати —внезапно, как гром среди ясного неба. Врачи сказали: «Ничего нельзя было сделать». Андрей остался один с годовалой дочкой на руках и с тех пор жил только ради неё.
Кате было одиннадцать. Худенькая, светловолосая, с большими серыми глазами и ямочками на щеках, когда улыбалась. Она была похожа на мать — такими же были её глаза, такая же улыбка, такой же смех. Андрей часто ловил себя на том, что смотрит на дочь и видит жену, и от этого становилось тепло и горько одновременно.
Он работал автомехаником в районном центре, возвращался поздно, уставал. Всё свободное время проводил с Катей: они вместе ходили в лес за грибами и ягодами, вместе делали уроки, вместе читали книжки по вечерам. Андрей старался заменить ей обоих родителей, но понимал, что это невозможно. Мать не заменишь.
Катя росла доброй и отзывчивой. Она жалела всех: бездомных котят, сломанные деревья, старушек, что с трудом таскали сумки из магазина. Андрей иногда ворчал, что она слишком мягкая, что жизнь такая не прощает, но в глубине души гордился дочерью. Она была лучшим, что у него было.
В тот день, с которого начинается наша история, стоял апрель. Снег уже сошёл, но земля ещё не просохла, и в лесу пахло талой водой и набухшими почками. Солнце пробивалось сквозь голые ещё ветки, и воздух был прозрачным, звенящим. Катя, как обычно после школы, отправилась в лес — просто погулять, послушать птиц, подышать весной. Она шла по знакомой тропе вдоль ручья и вдруг услышала странный звук. Не плач, не писк — что-то среднее, жалобное и тонкое.
Она остановилась, прислушалась. Звук доносился из кустов у ручья. Катя, повинуясь безотчётному порыву, раздвинула ветки и замерла.
В ямке под корнями старой ивы, на куче сухих листьев, лежали два волчонка. Совсем крошечные, серые, пушистые, с ещё не открывшимися глазами. Они дрожали от холода и тыкались слепыми мордочками друг в друга, ища тепло. Матери рядом не было. Катя огляделась — никаких следов. Видимо, волчица пог..бла или ушла и не вернулась.
— Маленькие вы мои, — прошептала Катя, опускаясь на колени. — Вы чьи? Где ваша мама?
Один ритуал перед едой — и жир на животе начинает “ГОРЕТЬ” даже после 45 😱🔥
За 7 дней ушло 11 кг, а аппетит пропал сам! Копеечное средство из аптеки называют...
Перед каждым приёмом пищи делаю ..... и запиваю стаканом воды...👇
Парень пригласил меня на танец на выпускном, когда остальные избегали меня из-за шрамов на лице — а на следующее утро его родители пришли ко мне домой вместе с полицией…
Когда мне было девять, на кухне вспыхнул пожар, пока моя мама спала наверху.
Мы выбрались живыми, но моё лицо, шея и часть руки оказались обожжены.
Так я и выросла. Со временем привыкаешь видеть себя в зеркале.
Я бы не сказала, что одноклассники открыто травили меня — нет. Но эти взгляды, молчаливые вопросы и всё, что с ними было связано, всегда ощущались очень больно.
Поэтому, когда приближался выпускной, я сказала маме, что не собираюсь идти. Но она настояла: выпускной бывает только один раз, и я должна пойти.
Мы купили платье. Я накрутила волосы, сделала макияж и всё-таки отправилась туда.
Место выглядело потрясающе. Но все мои одноклассники фотографировались без меня, танцевали, смеялись. Казалось, будто меня вообще не существует. Больше часа я простояла одна у столика.
И тут ко мне подошёл Андрей.
Он учился со мной в классе. Высокий, красивый. О нём мечтала каждая девчонка. Звезда футбольной команды.
Я не понимала, что ему нужно. А потом он вдруг протянул мне руку и сказал:
— Не потанцуешь со мной?
Он вывел меня на танцпол, и мы оставались там весь вечер. Все продолжали смотреть. Но мне было всё равно. Это был невероятный вечер, и я была очень благодарна Андрею за это.
Он даже проводил меня домой, а потом мы попрощались.
На следующее утро в дверь громко и настойчиво забарабанили.
Мама открыла, а когда я спустилась вниз, увидела, что она разговаривает с полицией…
Еду в поезде на гастроли. Утром весь вагон выстраивается в туалет. Ну и я тоже. Что я — не человек? Народу много. Подожду. Но уже ясно, что весь вагон в курсе, что я здесь.
А мой противный глаз сразу замечает человека, который тут же напрягся, подобрал живот и широко улыбнулся. Он-то уж точно меня не отпустит без… — ещё не знаю чего — автографа или, не дай бог, фотографии дуэтом на фоне туалета.
Ну, пора вылезать из купе на свет Божий. «Мой человек» стоит, ждет. Деваться некуда. Иду.
— Товарищ Гурченко, я Вас жду.
— Я вижу.
— Значит, так. Докладываю. Я капитан дальнего плавания. У меня есть один грех. Могу запить. Когда по полгода в море… сами понимаете. Но команда меня уважает. Они ждут сколько надо, а потом ставят мне «Любовь и голуби» — помните, где Вы с Васей на юге? — И тихо зашептал: — Каюсь, у меня тоже такое было! Ужас! — И опять громко: — Товарищ Гурченко, Людочка, дорогая! Всё, что хотите, — шампанское, коньяк, цветы, шоколад! Умоляю, — как Вы там говорите? Людк, а Людк… Скажите!
— Так Вы наизусть уже всё знаете.
— Ну что Вы, Людочка, то кино, а тут — Вы! Живая! Бог ты мой, вот же удача! Всё! Всё, что хотите! Ну что Вам стоит? Ну, Людочка! Сделайте моряку-командиру, который годами не видит родных берегов, сделайте ему минуту счастья! Он этой минуты никогда не забудет!
Вот она, моя любимая профессия. Восемь утра. Лицо утреннее, несчастное. И вот сейчас я должна забыть, что я просто слабый человек, что я тоже хочу в туалет. Будь любезна в одночасье, в одноминутье сумей себя встряхнуть, «перевоплотиться» и сыграть ярко и весело, громко и артистично. Та-ак… копятся слезы обиды на судьбу, на серость за окном. А желтый шарик желчи подпрыгнет к горлу и откатится, подпрыгнет и откатится. Слава богу, не взорвался. Не надо. Уйдут силы, энергия. Они нужны для вечернего концерта.
Краем глаза замечаю, как из всех купе за нами следят пассажиры. И в восемь утра, около туалета я, в полный голос и в удовольствие, кричу:
«Девочки! Уберите свою мать! Ах ты, зараза… Людк! А Людк! Де-ре-вня!!!»
Аплодисменты. Повлажневшие и удовлетворенные глаза капитана.
Вечером в концерте чувствую какую-то особую, небудничную атмосферу в зале. Ну, это как в советские времена, когда идет заседание, но все знают, что скоро вынесут знамена, заиграет горн, потом марш… И что? В первом ряду я вижу капитана в парадном, со множеством медалей и значков. Рядом с ним очень хорошенькая пухленькая женщина, видно жена.
Рассказываю в концерте об утреннем эпизоде в поезде. Играю всё в лицах. Зал очень хорошо реагирует. Представляю залу капитана. И началось! Капитан торжественно встал, поклонился залу, хлопнул в ладоши, и из двух противоположных выходов стройным шагом пошли матросы с ящиками коньяка, шампанского, цветами и коробками конфет.
Зал ахнул. Стою среди этого добра, кланяюсь, благодарю. А ещё только треть концерта… А как перевести на серьез? А как двигаться среди ящиков? Нет, никаких пауз. Пусть всё будет так. Перепрыгивала через ящики, под аплодисменты веселых зрителей. Успех был, чего уж… Но героем вечера стал капитан. У него тоже брали автографы. Вот тебе и «Людк!».
Людмила Гурченко, «Люся, стоп!»