Аналитика каналаMaxВОЛОШИНА_НАТАША

Та самая История про медведя Однажды Леонид Ильич Брежнев пригласил главу ГДР Вальтера Ульбрихта поохотиться на медведя. Немецкий лидер, как и наш генсек, был заядлым охотником. Когда егерям в Завидово поставили задачу, они крякнули: в тех лесах отродясь медведей не водилось. Леонид Ильич коротко, но доходчиво распорядился: "Изыскать!" Что делать? Кинулись по цирковым, нашли одного старого артиста со старым мишкой, который всю свою медвежью жизнь катался по арене на велосипеде. Обманом, лестью, деньгами, правдами и неправдами - уговорили медведя отдать. Привезли немецкого гостя на охоту. А мишку выпустили в лес. Пока политики разминались перед охотой за обильно накрытым столом, медведь покинул отведенный для охоты сектор и упорол в сторону. Да так далеко упорол, что наткнулся на местную почтальоншу, развозившую на велосипеде газеты. Женщина при виде медведя, конечно, испугалась, упала с велика и убежала в страхе в лес. А мишка обнюхал брошенный велосипед и вдруг вспомнил былое! Поднял велик, уселся на него и покатил по просёлочной дороге, которая так удачно шла в том месте под гору. Тем временем изрядно поддатые охотники вышли на позиции. Ульбрихт, заслышав шум, приготовился, вскинул ружьё, однако через мгновение его выронил и схватился за сердце. Он знал, конечно, что в России полно диких медведей. Но что они разъезжают по лесам на велосипедах, немецкого товарища никто не предупредил.

Бананы В четвертом классе папа привез мне из Прибалтики подарок - брюки-бананы из плотной бордовой ткани. Широкие вверху, зауженные книзу, с прорезными карманами и золотистыми клепочками. Это были настолько прекрасные штаны, что я раскладывала их на кровати и танцевала вокруг. Носить не решалась. А вдруг с ними что-нибудь случится - я не переживу. Мама увидела, как я танцую вокруг бананов и вздохнула: «Малиновые штаны - три раза ку!» Потом мы полетели в город Ленинград, папа уже пятый месяц торчал там в командировке, налаживая какую-то установку по обогащению урана. Он сказал, что поселит нас в своем общежитии, и мы будем всю неделю гулять по городским музеям без него, а на выходных все вместе поедем в Петергоф смотреть на фонтаны. Я очень соскучилась по папе, к тому же ехать в Ленинград мне предстояло в бесподобных брюках-бананах: больше надеть было нечего - из старых штанов я вдруг выросла, а новые было не достать. Иркутский аэропорт тем летом закрылся на ремонт, и все самолеты летали с запасного аэродрома на реке Белая. Конечно, военный аэродром к моим шикарным штанам совершенно не подходил: большой и неуютный ангар с железными стульями внутри, бетонные плиты по периметру. Между плитами пробивалась трава – в общем, не Рио-де-Жанейро. Я шагала по плитам, представляя, как обалдеет город Ленинград, когда увидит меня в бордовых бананах. Мне казалось, что все вокруг только на меня и смотрят, и я старалась идти красиво и независимо, как модель, из-за чего мама два раза сказала: «Ты че кривляешься, как Петрушка?» Ну и я запнулась. Грохнулась на плиты, больно ударившись коленом и ободрав ладони. - Довыпендривалась! – констатировала мама, посмотрела на мои ноги и ахнула. На правом колене зияла дыра, и болтался приличный клок ткани. Ссадина под дырой кровоточила. Но мне казалось, это кровоточит моя разорванная душа. Я отчаянно заплакала. Это был крах всего. Конец моей молодой и прекрасной жизни. - Людям на войне руки-ноги отрывало, - дежурно проворчала мама, - и никто не ревел из-за царапины! - Я не из-за царапины! – Слезы сыпались из глаз, как горошины. – Что же теперь делать, мамочка? Пропали брюки! Как же я теперь буду жить? Мамочка, ругаясь последними словами, потащила безутешно рыдающую меня в ангар. Открыла дорожную сумку, долго в ней шарила, наконец извлекла мешочек с нитками, иголками, пуговицами. Я думаю, мама была богиней. Она умела, кажется, всё. Вязать крючком и на спицах, вышивать крестиком и гладью, шить на руках и на машинке. Машинка, кстати, часто ломалась, и мама чинила ее, как и утюг. По выходным она пекла рыбные и ягодные пироги, а по праздникам доставала из духовки сметанник, творожник, медовик. Умела солить грузди и рыжики, помидоры и огурцы, мариновала маслята и опята. Клеила обои, красила, шпаклевала и белила. Как-то по осени в деревне дед слёг, и мама (сосед помог) забила поросенка, освежевала и запекла в русской печи. И приготовила кровяную колбасу. Дрова тоже сама наколола. Воды наносила, баню истопила, как та сорока из потешки. А какие фиалки у нее цвели на окнах! Она знала десятки стихов и песен, могла заговорить любую боль, прогнать любую печаль, вылечить любую хворь, разводила руками тучи, останавливала время… - Снимай штаны! – сурово приказала мама. Я стыдливо оглянулась. - Ой, да кому ты нужна, - поморщилась она, выворачивая брюки. Жалкая и безутешная, я сидела в хлопковых трусиках на холодном железном стуле возле мамы, которая уверенно и быстро клала ровные стежки один за другим, изредка бросая на меня встревоженные взгляды. Бордовых ниток не оказалось, только черные. Слезы на моих щеках постепенно высыхали, я напряженно следила за мамиными руками, удивляясь, как это у нее выходит такая ровная и незаметная строчка. Я была мала и еще не понимала, что мама тогда торопливо штопала сразу две дыры: одну на штанах, другую – в детском сердце. (Бананы я потом носила еще года три, пока безнадежно из них не выросла)

⬆️⬆️⬆️ - 90 % случаев рака легких связаны с курением, Коля! Я тебя серьезно прошу: бросай, если ты меня любишь! У тебя теперь семья. Ты в ответе за тех, кого приручил! Николай обещал бросить, но лишь прекратил дымить дома в форточку. А стал уходить в заброшенный уличный сортир в огороде, где, устроившись на пенопластовом сиденье, прятался от посторонних глаз как школьник. - Ты знаешь, что дядя Коля в нужнике курит? - спросил как-то Пашка у матери. - Знаю, - вздохнула та. – Ну вот как на него повлиять? Такой мужик хороший, так нам с ним повезло, а ведь губит себя этими папиросами проклятыми! Пашка не хотел, чтобы мать печалилась и стал думать, как помочь делу. Сначала он подбросил дяде Коле известную книгу Аллена Карра «Легкий способ бросить курить». Без толку. Потом он заказал по интернету тайский эликсир «Хранитель лёгких» и стал потихоньку подмешивать снадобье Николаю в кофе. Николай бросил пить кофе. Пашка заказывал целебные травы, леденцы, жевательную смолку - всё со 100-процентной гарантией. Ничего не помогало, даже экстремальный способ – начинить папиросу стрижеными ногтями! Всякий раз, когда Николай возвращался из своей «курилки», весь пропитанный папиросным дымом, мать с сыном встревоженно переглядывались, а он лишь виновато отводил глаза. И вот однажды Пашка случайно забрел в магазин «Всё для пиротехника», и в голове его родился гениальный план! Он купил тонкий керамошнур и специальный клей для него, и жидкий парафин. И стоило Николаю уехать в очередной рейс, как Пашка пробрался в уличный сортир, чтобы выложить на стене надпись, которую потом надо будет эффектно зажечь! - Только вот что же написать? – рассуждал Пашка. - «Курить – здоровью вредить!» Нет, слишком официально. «Курение убивает!» Тоже не то. Напишу-ка я лучше: «Дядя Коля, не кури!» Ай, да чего там - «дядя Коля». Он же по правде любит и мамку, и меня… До позднего вечера пацан клеил буквы и пропитывал их парафином. Когда работа была закончена, спрыгнул с постамента, да только так неловко, что нога его подвернулась. Пашка упал, распахнув башкой дверь на улицу, и завыл от пронзительной боли. Хорошо, что поблизости гуляла сестренка, она-то и позвала на помощь маму. - Ногу сломал! – всплеснула руками Антонина. – Надо скорую вызывать! Кой черт понес тебя в этот туалет? Приехала скорая, и, помаргивая синими огоньками, увезла в больницу всех троих, за компанию. В это время из рейса вернулся Николай. Ничего не понимая, обошел пустой открытый дом, постоял у форточки, борясь с сильным желанием закурить прямо на кухне. Вышел на крыльцо, поглядел в вечернее небо. - И сказал Бог Аврааму: «Посмотри на небо и сосчитай звезды, если ты можешь счесть их...» - пробормотал Коля, направляясь к старому сортиру. По привычке устроился в полумраке, присев на пенопластовое кольцо, затянулся папиросой. Вдруг краем глаза заметил что-то на стене, поднес поближе зажигалку, чтобы лучше разглядеть - и тут пропитанная парафином веревка вспыхнула! Парализованный от ужаса, Николай таращился на огненные буквы, поочередно загорающиеся перед его лицом. И очень даже удачно получилось, что вся эта феерия развернулась, когда он сидел на очке! «Чем, чем, господи, обидел я тебя?» - стуча зубами, вопрошал Коля, вспоминая Валтасаров пир и таинственную руку, начертавшую в воздухе страшные огненные слова: «мене, мене, текел, фарес». Впрочем, горящая надпись перед ним не обличала - она была полна детской заботы и любви: П А П А! Н Е К У Р И!

Джон Стейнбек, из воспоминаний о поездке в СССР. Я зашёл в магазин, чтобы посмотреть, что там продаётся. Ко мне подошёл человек и начал что-то говорить. Я не знал ни слова по-русски, но он выставил один палец и сказал "рубль, рубль!" Я понял, что ему нужен рубль, и отдал ему. Он поднял ладонь, как бы говоря "стой", и быстро ушёл. Вскоре он вернулся с бутылкой водки и жестом пригласил меня за ним. Мы вышли из магазина и зашли в подъезд, где его ждал ещё один человек. Тот достал стакан, а этот ловко открыл бутылку, налил стакан до краёв, не пролив ни капли, приподнял его, как будто на салют, и залпом выпил. Налил ещё и протянул мне. Я сделал то же самое. Затем он налил третьему, и тот выпил. После этого он снова выставил палец и сказал "рубль!" Я ему отдал, он выбежал из подъезда и через три минуты снова появился с бутылкой. Мы повторили всё и распрощались, став лучшими друзьями. Я вышел на улицу, плохо соображая, и сел на обочину. Тут подошёл полицейский и начал что-то мне говорить. Похоже, у вас нельзя сидеть на обочине. Я встал и произнёс единственное предложение, которое выучил по-русски: - Я - американский писатель. Он посмотрел на меня, улыбнулся и бросился обниматься, закричав "Хемингуэй!" Ваша страна - единственная, где полицейские читали Хемингуэя.

Сижу вчера на маникюре, скучаю. Тут стеклянная входная дверь зазвенела колокольчиками. На пороге седая бабулька в ярко-оранжевом комбинезоне и в больших очках с толстыми линзами. - Такой дождина на улице! Можно на маникюр записаться? Администратор салона покосилась на небо за окном, где не было ни тучки, а потом на улыбчивую старушку. - Минут тридцать подождать придется: все мастера заняты. - Отлично! Я не тороплюсь! Куда можно сесть? Вот тут, перед телевизором, на диванчике? - Да, присаживайтесь, пожалуйста. Чай? Кофе? - Кофе, будьте добры, с молоком и с двумя кусочками сахара. Чувствую, глюкоза в крови упала, надо бы приподнять! Старушка подмигнула администратору, и та торопливо упорхнула в подсобку. - Ваш кофе с двумя кусочками сахара, как вы просили. Вот еще небольшой десертик-пирожное. Или могу шоколадные батончики предложить… - Как это мило! Спасибо, моя хорошая! Буду, буду и десертик, и батончики! – закивала старушка. – С глюкозой, вы знаете, шутки плохи. Но вы, конечно, еще не знаете, и слава богу, вы такая молодая и такая красивая! Ах, девочки, все вы тут собрались такие молодые и красивые – так приятно на вас смотреть! – Она с любовью оглядела посетительниц салона, будто мы были для нее не случайно встреченными тетками, а родными дочерьми. - А можно что-нибудь веселое включить? Комедию? – Бабуля указала глазами на большой телевизор, по которому шла какая-то душераздирающая корейская дорама. - Комедию? Думаю, можно. Надеюсь, никто не будет против? – Администратор окинула нас просящим взглядом, и мы дружно замотали головами: пусть включает что угодно, лишь бы не прерывать это чудесное видение. - Вот, «СашаТаня», подойдет? - Включай «СашуТаню»! – старушка разрешительно махнула рукой. Она с таким нескрываемым удовольствием прихлебывала свой сладкий кофе, так долго смаковала десерт, откусывая по маленькому кусочку, с таким азартом разворачивала батончики и так заразительно хохотала над шутками «СашиТани». Она сама была в тысячу раз лучше любой комедии. Через полчаса очаровательная пенсионерка наведалась в дамскую комнату, а вернувшись оттуда, взяла свою сумочку и сообщила голосом Винни-Пуха: «Ну, дождь, кажется, закончился! Спасибо вам, девочки за прекрасный прием, а мне пора!» Входная дверь звякнула колокольчиками. Мы дружно расхохотались, глядя в удаляющуюся спину жизнерадостной бабуленции в оранжевом комбинезоне, которая и не собиралась делать себе никакой маникюр.

Вчера в Марусином лагере был родительский день. Мы поехали, потому что с начала ковида родительские дни были отменены, а тут такое послабление – можно увидеться с дочкой, погулять по дорожкам огромной территории. Представить, что это тебе снова 13, и это к тебе приехали мама и папа, и ты рассказываешь им торопливо и звонко: «Тут у нас столовая, очень вкусно кормят, особенно оладьи с повидлом! Это лазарет, ужасный, никого туда не забирают, даже если температура, которую измеряют пистолетом, а на нëм же всегда 36, это всем известно! Там спортивное поле, ворота и сетка, для футбола и пионербола, у нашего отряда, кстати, второе место! Вон там стрельба из лука. В этом корпусе всякие кружки: бисер, мозаика, воздушный пластилин, шашки. Это наш корпус, шесть человек в комнате, очень хорошие девочки, все теперь мои подружки, двухэтажные кровати, я на втором этаже! Вы, кстати, привезли шоколадку? Вообще это для Полины, к ней родители не смогли приехать – бензин экономят. Там у нас костровое место, песни поем так весело: не под гитару, а под колонку, под минусовку. И еще хлеб на веточках жарим. Обычные песни: «Алые паруса», «Звезда по имени Солнце», «Яхта, парус». А это здание называется ДК, не знаю, как переводится, мы там сейчас будем для вас мюзикл показывать, «Маугли». У нашего отряда самые классные костюмы, мы – бандерлоги. Ну все, побежала переодеваться! Увидимся после концерта!» В грандиозном мюзикле был задействован почти весь лагерь, 300 детей! У каждого отряда свои костюмы и свой номер, вписанный в общую канву. Маленького Маугли, которого приняла волчья стая Акеллы и взял под опеку медведь Балу, сыграл обычный мальчишка из 6-го отряда. Роль взрослого Маугли, раздобывшего в деревне красный цветок и победившего Шерхана, исполнил обычный вожатый первого отряда. «Багира, Табаки и Каа – самые классные ребята! – предупредила нас Маруся. – Вот увидите, они прямо как настоящие пантера, шакал и змея!» Кто бы мог подумать, что современные детишки 21 века, избалованные и пресыщенные, если только отнять у них телефоны и предложить поучаствовать в настоящем представлении, будут ответственно репетировать всю неделю, повторять свои движения, добиваясь синхронности в танцах, будут страшно волноваться перед выходом на сцену. А потом, встав в орлятский круг и обняв друг друга за плечи, вдруг отчетливо поймут, что значит дружба. Дрожа и смаргивая внезапно накатившие слезы, будут не просто повторять слова Киплинга, но проживать их всем сердцем: «Мы с тобой одной крови - ты и я!»

Однажды папа пришел с работы страшно сердитый. Он тогда наладчиком медицинского оборудования работал. Чаще всего в больницах ломались аппараты УЗИ, эндоскопы и стоматологические компрессоры. Папа все эти железяки благополучно реанимировал, получал горячую благодарность от заведующих клиниками и чувствовал себя полезным обществу человеком, который не зря коптит небо. И вот пришел он домой и с возмущением рассказывает: «Получил я заявку из нашего профилактория: поломался аппарат в кабинете физиопроцедур. У них там хорошая заведующая, честная тетка, мы с ней дружим. Ну, приехал. Выносит она мне такой ручной аппаратик, легкий, на утюжок похожий, с длинной ручкой, пластиковый, на ощупь приятный. - Это че за зверь? – спрашиваю. – Кого им лечите? - О-о! – отвечает. – Мы этим зверем всех лечим и практически от всего! Артриты, артрозы, грыжи, суставная боль, головная... И вот – такая беда – перегорел наш трудяжка. Ладно, взял я этого чудо-зверька, разобрал, думал, магнитотерапевтический прибор. Смотрю: а у него внутри ни электронного блока нет, ни индукторов! Одна лампочка. Вот она и перегорела. - А где вы это чудо взяли? – у заведующей спрашиваю. - У китайцев купили, - говорит откровенно. - Должен вас огорчить, вы купили пустышку. Это не медицинский аппарат. У него внутри одна лампочка. - Я в курсе, - улыбается. - То есть вы, Елена Юрьевна, человек с высшим медицинским образованием, понимаете, что лечите людей простой лампочкой? - Виктор Николаевич, вы меня тоже постарайтесь понять! Этот прибор у нас в профилактории считается самым результативным. Ноль плохих отзывов, помогает ста пациентам из ста! Мы его в кабинете вместе с музыкой используем… - Еще не легче! - Просто включаем легкую музыку во время процедуры этим аппаратом. Всем нравится, пациенты довольны, ни одной жалобы. - Но это же профанация чистой воды! - Вы про эффект плацебо читали? - Ну, читал. Обычное самовнушение. - Нет, не обычное самовнушение, а реальная биологическая реакция организма, доказанная и подтвержденная томографией мозга. Когда человек верит в силу лечения, его мозг дает команду на запуск скрытых внутренних аптек, меняя биохимию тела. - Бред какой-то. - Хорошо. В силу доброго слова, надеюсь, вы верите? - В это верю. - Тогда, я вас очень прошу, замените эту лампочку, пожалуйста! Ну, заменил, конечно, там работы на пять минут. Приношу ей, показываю. Она обрадовалась: «Вот спасибо! У нас на него очередь на месяц вперед расписана. Из соседних районов записываться приезжают!» - Это уже под вашу ответственность. Но если вам нужно мнение инженера, то я подобное «лечение» категорически не одобряю. - А у вас что-нибудь болит, Виктор Николаевич? - Да нет, вроде бы. Колено вот только если ноет. - Давайте сюда ваше колено! Усадила меня на кушетку, включила этот прибор, стала им по колену водить, прямо через брюки. Я сижу, ухмыляюсь. - Ну, как ощущения? – через пять минут спрашивает. А колено прошло, зараза такая!»

Встречались вчера с подружкой, посидели в ресторане, посплетничали, вышли на улицу: вечер, хорошо. Она говорит: «Домой еще рано, пошли какао бахнем!» Я говорю: «Докатились! А чё не ряженку?» - Глупая ты, Волошина, и отсталая! - хмыкнула подружка. - Я тебе такое место покажу, где не только варят правильное какао без сахара и без молока, но еще и ритуалы из этого устраивают. Пришли. Маленькая кафешка с круглыми столиками в виде чурбачков. В колонках южноамериканские индейцы негромко дудят в свои деревянные флейты. Крутые ступеньки вниз. Любители какао сидят прямо на полу, на подушках. Держат глиняные чашки в двух руках, закрыв глаза, блаженно улыбаясь. «Наркоманы поганые», - немедленно пробубнила у меня в голове моя бабка. - Какой напиток предпочитают дамы? – спросила шоколадница, жутко похожая на Марлу из «Бойцовского клуба» в исполнении Хелены Бонем Картер. - Дамы предпочитают брют, но у вас же тут только какао? – без особой надежды уточнила я. Хелена поглядела на меня своими безумными глазами и произнесла: «Для вас я, пожалуй, приготовлю какао «Ритуальное»! Идите и выбирайте себе подходящую чашку!» - Так-то у индейцев кровавые были ритуалы, - внезапно вспомнила я. – У вас есть обсидиановый нож? Предупреждаю, я не готова отдавать внутренние органы ради чашки какао без сахара. Дайте хотя бы вон тот вишневый десертик с шоколадом… В общем, «ритуальное» какао оказалось чертовски густым и горьким. В комплекте к нему подавалась горящая свеча. - Мне понадобится инструкция! – призналась я. - Какао поможет открыть сердце и снять эмоциональные блоки, поможет обрести баланс и найти ответы на любые ваши вопросы! - пообещала Хелена Бонем Картер, а я подумала, что у какао были бы неплохие шансы, баллотируйся оно в депутаты. – Ваша задача: взять чашку в руки, закрыть глаза, успокоить свой ум, соединиться мысленно с напитком и – УСЛЫШАТЬ ГОЛОС КАКАО! Я заржала: «Ну, конечно! Голос какао! Из прекрасного далека? Какой он обычно, этот голос: тенор или баритон? Какао умеет петь?! Каватину Фигаро или, может, арию Ленского? «Чтоо день грядущий мне готовит?» Бариста терпеливо ждала, пока я успокоюсь. По ее лицу было понятно, что она не шутила. Я оглянулась. На меня с сочувствием смотрели посетители кафе: парень в ковбойской шляпе с укулеле за спиной и его подруга в зеленом платье пастушки и с искусственным венком на голове, худой юноша с длинными афрокосичками, бородатый мужичок со значком «Надо быть добрее», две лысые босые женщины в льняных сарафанах и деревянных бусах. Милый паноптикум. Уверена, никого из них не удивило предложение «послушать голос какао». - Ладно! – кивнула я. В конце концов, у меня в голове нередко звучат чужие голоса: то маман вещает, то бабка. Почему бы к ним не присоединилось какао? Я села за столик, взяла в руки чашку с «ритуальным» напитком, закрыла глаза, медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь мысленно соединиться с какао (не так-то это просто, друзья)… Сделала первый глоток. В следующую же секунду в голове щелкнуло и громко заиграла абсолютно идиотская, но дико популярная в конце 90-х песня: «Какао-какао-ко-ко-ко-ко…» А «ритуальный» напиток пошел носом.

Только что позвонила из своего лагеря Маруся (такой день у меня сегодня, чисто в Смольном). - Короче, я по-быстрому, телефоны на 10 минут выдали, щас заберут! – протараторила дочь, и я включила громкую связь, чтобы муж тоже мог послушать лагерные новости своей принцессы. – Сегодня был танцевальный батл! – взволнованно перечисляла Машка. – Сначала бились отрядами, и это было не очень интересно. А потом! Такой ужас! Не знаю, как я решилась! В общем! Я один на один соревновалась на сцене с девочкой из старшего отряда! Муж немедленно встал со стула, подошел к холодильнику и достал водку. - Она была на целую голову выше меня! – продолжала накидывать Маруся. - И она очень круто танцевала! Делала трюки! Она даже встала на голову! Прикиньте?! - Батюшки! – прошептала я, представляя, каких сил Марусе стоило не сбежать со сцены. – И какую музыку вам включили? Надеюсь, не народную? На танцевальных батлах соревнующиеся никогда не знают, подо что им придется выступать – это рулетка. - Уж лучше бы народную, мама! – простонала дочь. – Это был какой-то ужасный тыц-тыц, как поварешкой по кастрюле! Муж поставил на стол рюмки и полез за солеными огурцами. - И-и, ты смогла хоть что-то изобразить под этот тыц-тыц? – аккуратно уточнила я, боясь, что Машка сейчас разрыдается, и нам придется ее успокаивать, а за 10 минут, отведенных на разговор, этого не успеть, уж мы-то нашу крошку знаем. - Доченька, ты достойно проиграла? – крикнул муж, выкладывая огурцы на блюдце. - В смысле: проиграла?! Я не проиграла!!! - Как это? – не поверила я. - Мы станцевали вничью! - Ты слышал? – ахнула я. - Наша малышка станцевала не хуже этой девицы из старшего отряда, которая умеет ходить на голове! - Слышал, слышал! - с облегчением пробормотал муж, убирая водку и доставая шампанское)