Аналитика каналаMaxВОЛОШИНА_НАТАША

Сестра из Парижа Сестра Фаины Раневской Изабелла Фельдман жила в Париже. После смерти мужа её материальное положение ухудшилось, и она решила переехать к знаменитой сестре в Москву. ...Счастливая Раневская встретила её, обняла, расцеловала и повезла домой. Они подъехали к высотному дому на Котельнической набережной. — Это мой дом, — с гордостью сообщила Фаина Георгиевна сестре. Изабелла не удивилась: именно в таком доме должна жить её знаменитая сестра. Только поинтересовалась: — У тебя здесь апартаменты или целый этаж? Когда Раневская завела её в свою малогабаритную квартирку, сестра удивлённо спросила: — Фаиночка, почему ты живёшь в мастерской, а не на вилле? Находчивая Фаина Георгиевна объяснила: — Моя вилла ремонтируется. ...В первый же день приезда Изабелла натянула фильдеперсовые чулки, надела шёлковое пальто, перчатки, шляпку, побрызгала себя "Шанелью", и сообщила: — Фаиночка, — я иду в мясную лавку, куплю бон-филе и приготовлю ужин. — Не надо! — в ужасе воскликнула Раневская. В стране царили дефицит и вечные очереди — она понимала, как это подействует на неподготовленную жительницу Парижа. — Фаиночка, бон-филе надо уметь выбирать, а я это умею, — заявила Изабелла и направилась к двери. ...Но говорят же, что Бог помогает юродивым и блаженным: буквально через квартал Изабелла Георгиевна наткнулась на магазинчик, вывеска над которым обещала "Мясные изделия". Она заглянула вовнутрь: у прилавка толпилась и гудела очередь, потный мясник бросал на весы отрубленные им хрящи и жилы, именуя их мясом, а в кассовом окошке толстая кассирша с башней крашенных волос на голове, как собака из будки, периодически облаивала покупателей. Бочком, бочком она пробралась к прилавку и обратилась к продавцу: — Добрый день, месье! Как вы себя чувствуете? Покупатели поняли, что это цирк, причём, бесплатный, и, как в стоп-кадре, все замерли и затихли. Даже потный мясник не донёс до весов очередную порцию "мясных изделий". А бывшая парижанка продолжала: — Как вы спите, месье? Если вас мучает бессонница попробуйте перед сном принять две столовых ложки коньячка, желательно "Хеннесси". А как ваши дети? Вы их не наказываете? Нельзя наказывать детей — можно потерять духовную связь с ними. Вы со мной согласны, месье? — Да, — наконец выдавил из себя оторопевший мясник и в подтверждение кивнул. — Я и не сомневалась. Вы похожи на моего учителя словесности: у вас на лице проступает интеллект. Не очень понимая, что именно проступает у него на лице, мясник на всякий случай смахнул с лица пот. — Месье, — перешла к делу Изабелла Георгиевна, — мне нужно полтора фунта бон-филе. Надеюсь, у вас есть? — Да, — кивнул мясник и нырнул в кладовку. Его долго не было, очевидно, он ловил телёнка, поймал его, зарезал и приготовил бон-филе. — Спасибо, — поблагодарила Изабелла. — Я буду приходить к вам по вторникам и пятницам, в 4 часа. Вас это устраивает? — Да, — в третий раз кивнул мясник. Расплачиваясь, Изабелла порадовала толстую кассиршу, указав на её обесцвеченные перекисью волосы, закрученные на голове в тяжелую башню: — У вас очень модный цвет волос, мадам, в Париже все женщины тоже красятся в блондинок. Но вам лучше распустить волосы, чтобы кудри лежали на плечах: распущенные волосы украсят ваше приветливое лицо. Когда, вернувшись домой, Изабелла развернула пакет, Фаина Георгиевна ахнула: такого свежего мяса она давно не видела. — Бон-филе надо уметь выбирать! — гордо заявила Изабелла. С тех пор каждый вторник и каждую пятницу она посещала "Мясные изделия". В эти дни мясник закрывал магазин, вешал на дверь табличку "Переучёт", ставил рядом с прилавком большое кресло, усаживал в него дорогую гостью, и она часами рассказывала ему о парижской жизни, о Лувре, об Эйфелевой башне, о Елисейских полях... А он, подперев голову ладонью, всё слушал её, слушал, слушал... И на лице его вдруг появлялась неожиданная, наивная, детская улыбка...

Бабушкин секрет - Мама, всего на три дня, я прошу! - Надя молитвенно сложила руки. – Срочная командировка. Мне больше не с кем её оставить. - Бросает тебя мамка? – Высокая седая старуха посмотрела на свою белобрысую внучку. - Не бросает, а оставляет погостить у любимой бабушки, - мягко поправила Надя. - Так уж и у любимой? – усмехнулась старуха. – Она вон меня боится. И правильно делает. С бабушкой ни один каприз не проканает. – В этой сумке её одежда, тут в пакете еда – убери в холодильник. - Неужто я ребёнка не накормлю? - Чем ты её накормишь? Стейком с кровью? Ей семь, напоминаю, на всякий случай. - Езжай уже, без тебя разберёмся. Надя чмокнула дочку на прощание и прошептала: «Не бойся, она добрая, только чувство юмора своеобразное». Дверь захлопнулась, бабка и внучка поглядели друг на друга. - Пока я грею суп, можешь пойти в гостиную и поиграть. Там в саквояже под столом - пинцеты, зонды, зажимы. - Ты со мной поиграешь? – спросила Любка. - Нет, конечно. Бабушка свое отыграла - 30 лет военным хирургом. Да смотри, пальцы не отрежь. Ковёр на полу светлый, кровью испачкаешь, я тебе шею сверну. - Если шею свернуть, крови ещё больше будет, - резонно заметила Любка. - Соображаешь, - похвалила бабушка. Пока Вера гремела на кухне кастрюлями, Любаша благоговейно перебирала холодные инструменты, представляя себя в операционной. Все женщины у них в семье были медиками. Неужели и она когда-нибудь будет резать живых людей, как бабушка? Жуууть! - Обед! – позвала Вера. – Ешь быстрее, пока заяц на дне тарелки не захлебнулся борщом! Любаша в ужасе посмотрела на бабушку: - Всё маме расскажу. - Обязательно! – кивнула та. После обеда пошли на прогулку. - Можно взять саквояжик с инструментами? – попросила Любаша. Ей страсть как хотелось похвастать перед ребятами во дворе. - Бери, - разрешила бабушка. – Только и трусы свежие надень. - Зачем? – удивилась девочка. - Проткнëшь в песочнице руку, начнётся сепсис, заражение крови. Привезут в больницу, положат на операционный стол, а у тебя трусы грязные. Срамота! - Я всё расскажу маме! – пригрозила Любаша. - Очень на это рассчитываю! - усмехнулась старуха. На детской площадке было шумно. Детвора весело носилась в прятки-догонялки. Мамы и бабушки столпились у грибка, внимая маленькой, но звонкой Ивановне из соседнего подъезда. Вера отошла в сторонку и закурила. Всё это было невыразимо скучно. Вдруг какой-то тощий паренёк в капюшоне легко перемахнул через заборчик, подбежал к грибку, схватил Ивановну удушающим захватом сзади, а другую руку приставил ей к животу. «Это же племянник Ивановны, - удивленно подумала Вера. - Что там у него, кухонный нож?» Мамочки с криком бросились врассыпную. На площадке царила паника. - Пенсия твоя где? – надрывался племянник. «Наркотики – зло!» – подумала Вера, затушила сигарету, открыла саквояж, оставленный Любашей у ее ног, и вынула скальпель. Быстро приблизилась к плачущей Ивановне и ее невменяемому племяннику. - Это настоящий скальпель! - Вера поднесла инструмент к глазам наркомана. – А я - настоящий хирург. Мне хватит двух ударов, чтобы ты навсегда ослеп. А ну, живо отпустил бабку! - рявкнула так, что малыши в колясках притихли. Наркоман испуганно замер, оценивая угрозу. Вера смотрела немигающим взглядом гремучей кобры. Сомнения не было: старуха сумасшедшая. Такая не дрогнув всадит скальпель в глаз. Парень нехотя выпустил бабушку, которая сразу осела, отпрыгнул в сторону, матюгнулся и, как заяц, дал стрекача. - Вставай, Ивановна, ну, чего ты, чего! – Вера подняла соседку. Та тряслась и плакала: - Ты что же, со скальпелем гуляешь? – всхлипывала Ивановна. - Да он игрушечный, - успокоила Вера. – Им и масла не отрежешь. Любка вон в доктора играет. Подбежала Любаша: - Бабушка! Бабулечка! Ну ты даёшь! Вот это я маме расскажу… - Стоп! – прервала внучку боевая старуха. – А вот об этом мы маме рассказывать не будем!

Консьержка Лена крикнула мне из своего окошка: «Наташа, вы видели эту новость? Искусственные интеллект решил одну из Задач тысячелетия!» - Какую именно? - Уравнение Навье-Стокса, если вам это о чем-нибудь говорит. - Ни о чем не говорит. Я думала, задача тысячелетия – это выяснить, куда после стирки деваются носки. - Боюсь, носки не по зубам ни одному интеллекту! А за решение каждой из семи Задач тысячелетия, между прочим, был обещан миллион долларов! И вот кто его теперь получит? – Консьержка задумчиво посмотрела на потолок, словно всерьез обдумывала, не заняться ли ей на досуге высшей математикой. - Наш учёный Перельман одну задачу таки решил, а от миллиона отказался! - вспомнила я. - Ай, что вы хотите от человека из Петербурга? – Лена поморщилась. - Они же до сих пор называют свои подъезды парадными. А консьержей - этими… как их… подскажите! - Домовыми? – подсказала я, широко улыбаясь. Внезапно Лена присела на четвереньки и нырнула под стол. А я так и осталась стоять столбом, продолжая улыбаться. От входной двери, чуть прихрамывая, приближался лысый старикан в пиджаке и с портфелем. Расстегнув портфель, он достал оттуда шоколадку и заглянул в окошко: - А Елена Владимировна - где? - А-а-а, - беспомощно протянула я, тщетно силясь придумать хоть что-нибудь вразумительное. В голову ничего не приходило. А ведь Лену едва бы обрадовал мой правдивый ответ: «Под столом!» - Отошла что ли? – строго спросил лысый. - Отошла! – с облегчением согласилась я. Но тут же подумала, что старикан может решить обождать консьержку, поэтому я торопливо добавила: – Совсем отошла! Окончательно! И бесповоротно! - Это в каком же смысле? – удивился дедок. - В переносном! – уверенно кивнула я. Черт с ним, пускай считает меня дурой, только бы ушел. Старик с осуждением посмотрел на меня, потом на шоколадку, убрал ее обратно в портфель и с легкой угрозой пообещал: «Тогда я в другой раз!» - Что это было? – набросилась я на Лену, когда лысый наконец-то уехал на лифте, а консьержка вылезла из-под стола. - Простите меня, Наташа, я вас подставила! - С вас шоколадка! – ухмыльнулась я. - Это Павел Иваныч из 47-й! - проговорила Лена трагически. - В конце весны сломал ногу. Его привезли из больницы, он был на костылях. Из лучших побуждений я вышла ему навстречу, чтобы открыть двери и помочь подняться по ступенькам! Клянусь! Ничего другого! - Ну, это вы на суде рассказывать будете… - Да если бы я только знала, чем обернется моя доброта! Он стал носить мне шоколадки. Поначалу я их принимала, я люблю сладкое. Я была уверена, что это обычная благодарность и добрососедские отношения. Он же дед! Лысый дед на костылях, да ещё с портфелем, прости, господи... Но недавно он игриво заявил: "Леночка, думаю, хватит ходить вокруг да около! Может, уже откроете для меня свой альков?!" Заливаясь краской, Лена медленно обвела рукой свою каморку: "Альков, Наташа!" И мы обе покатились со смеху.

В столовой сломался кассовый аппарат, достали старую кассу, а она сильно тормозила, и на оплату выстроилась длинная очередь с подносами. Сначала я взяла себе суп из шпината и кусок отварной индейки. Даже глазом не повела в сторону спагетти карбонары с беконом и сливочным соусом: у меня стальная сила воли. Однако насмешница-судьба застопорила меня возле стеклянной витрины с десертами, которую я обычно обхожу за три метра. Наверное, надо было сразу зажмуриться, но я зачем-то начала читать названия пирожных, а они были такими, будто бабушка усадила меня, маленькую, за стол, подложив под попу мягкую подушку, налила в мою любимую чашку с петушком киселя и придвинула тарелку с ватрушками... Пирожное "Орешек" Пирожное "Ягодка" Заварное колечко Пирожное "Грибочек" Пирожное "Корзиночка" Творожный уголок... - Почему у вас все десерты с уменьшительно-ласкательными суффиксами? - строго спросила я на кассе. - Так быстрее разбирают! - честно ответила кассирша. - Это возмутительно! - сказала я. - Дайте, пожалуйста, "Грибочек"! - "Орешек" тоже возьмите! - неожиданно пробасил мужик сзади и засмеялся. - Будете как белка: с грибочком и орешком! Я обернулась, чтобы уничтожить этого шутника взглядом, а там уже вся очередь по цепочке пошла вразнос: - И "Ягодку" надо взять, девушка! - Обязательно! - Будет сет! Как в покере! - Орешек, ягодка и грибочек! Хаахах! - Тогда уж и "Корзиночку" к ним! - А это уже каре! Клоуны, блин 😁

Милота 😊

С приближением холодов гортензия на клумбе перед подъездом стала менять окрас с кремового на розовый. Мы с консьержкой Леной теперь каждое утро выходим на крыльцо - следуем японской философии любования природой (когда-то давно Лена работала поварихой в Японии). - Наташа, вы любите аккордеон? – неожиданно спросила сегодня Лена. - Слушать? – удивленно уточнила я. – Или играть… на похоронах… у тещи? - Я очень люблю аккордеон! – Лена пропустила мимо ушей мою шуточку за триста. - Особенно «Либертанго» Пьяццоллы. Вот это вот, знаете: пара-па-па-па-па-ра. До мурашек всегда! Консьержка подошла к клумбе и выдернула из земли какой-то сорняк. - Я так мечтала, чтобы моя Юлька научилась играть на аккордеоне. Чтобы вся семья собралась за столом, а Юлька в центре комнаты на табуретке в нарядном платье и вот так вот: пара-па-па-па-па-ра. - Лена показала в воздухе, как надо играть Астора Пьяццоллу на аккордеоне. Я понимающе кивнула: «Красивая вещь!» - В 6 лет я отвела Юльку в музыкалку. Я не рассказывала? Она же у меня с отличием окончила музыкальную школу по классу фортепиано. Только что вот она звонила из своего Бордо, сказала, что купила себе наконец-то электропианино. Будет теперь моих внучек учить играть. - Не поняла. А почему не на аккордеоне? - Там такая нелепая история вышла… - Лена, я не тороплюсь. - Ну, значит, записала я ее в музыкалку, купила ей аккордеон. Юлька стала учиться. Гаммы там, арпеджио всякое, «Бежит, журчит ручеек». Это всё было просто невыносимо! Чудовищно, как зубная боль! - Почему? - Не знаю!! Она как сядет дома заниматься - мне с балкона выброситься охота! Хотя я очень люблю аккордеон! Очень! А еще же собака! - Какая собака? – я на мгновение утратила нить разговора. - Наша собака, Люси, доберманша. Такая умная была. Но только Юлька начинала дома играть на аккордеоне, Люси садилась возле нее и начинала выть! Выла и при этом усердно портила воздух. Выла и пукала, простите меня, Наташа, пукала и выла. Сейчас это звучит смешно, но тогда… Комната превращалась в газовую камеру. Глаза резало, я вам клянусь! И ведь что характерно - нельзя было открыть окно! - Почему? – я уже не сдерживала смеха. - Как почему? Что подумают соседи? Одна так терзает аккордеон, что слушать тошно, другая воет – хоть святых выноси! - Лена-а-а-а-а! – хохотала я. - В общем, пришлось наступить на горло этой песне и перевести Юльку на фортепиано. И Люси сразу успокоилась, что характерно. Да и у меня суицидальные фантазии прошли. А Пьяццоллу все равно люблю. Пара-па-па-па-па-ра… Хорошего дня вам, Наташа!

😊

У меня есть соседка по площадке. Мы с ней дверь в дверь живем. Хозяюшка. Я ее немножко ненавижу. Самую капельку. Потому что всякий раз, когда я еле ползу с работы, у нас на площадке стоит такой аромат - рехнуться можно. То курицей, запеченной с чесноком и травами, пахнет дурманяще, то пловом узбекским, то какими-то вафлями бельгийскими и шоколадом. Естественно, я тут же начинаю давиться слюной и неистово молиться: хоть бы у нас, хоть бы у нас. Открываю к себе двери, а там два прожорливых птенца: "Приветик, мам, чё на ужин?" Сегодня с легкостью жаворонка проснулась в семь и не смогла больше заснуть: известный феномен воскресенья, когда на работу не нужно. Пошла на кухню и на энтузиазме испекла сливовый пирог. (Потому что вчера напала в Дикси на прекрасную сливу по 80 руб. "Дешевле сезонных яблок!" - воскликнула я и нагребла себе огромный пакет) Аромат от пирога стоит - как в кондитерском цеху, я туда еще ванили от души бухнула. Надо двери на площадку приоткрыть. Соседушка на прогулку с детьми выйдёт, а там - сразу под дых. Накося-выкуси!

Давным-давно, когда мир еще не сошел с ума, мы с подружкой Лизкой поехали на майские праздники в прекрасный город Одессу, где лично смогли убедиться в том, что все анекдоты про одесситов, которые никогда-никогда не отвечают на вопрос прямо, это не просто анекдоты! К кому бы из местных мы тогда не обращались на улице, в гостинице, в кафе или на рынке, - мы НИ РАЗУ не получили четкого ответа: да или нет! Скачем по бульвару на каблуках, опаздываем в театр: - Скажите, пожалуйста, если мы сейчас вот так резанем через дворы, мы выйдем к театру? - Это какой же спектакль сегодня дают, шо вы так туда торопитесь? Тащимся по длинному проспекту, абсолютно пустынному, так что не у кого спросить, в ту ли вообще сторону мы ползем. Навстречу единственный прохожий - пожилой господин с собачкой на поводке. - Ради всех святых, подскажите, пожалуйста, мы двигаемся по направлению к торговому центру «Парус»? Или, не дай боже, удаляемся от него? - Зачем вам этот «Парус» сдался, я вас умоляю, там все так дорого! Слушайте сюда, девочки: садитесь вон на той остановке на трамвай номер четыре, выходите через шесть остановок напротив торгового центра «Клондайк» - он таки полностью оправдывает свое название! Вы будете мне благодарны! Я этого не узнаю, но почувствую. - Почем ваши яблочки? - Ай, не рвите мне сердце, это разве яблочки? Возьмите лучше редиски! Вечером, устроившись на какой-нибудь живописной веранде, утопающей в цветущем чубушнике, мы с Лизкой заказывали бутылку вина, блюдо жареной барабули и принимались выдвигать разные предположения, почему одесситы такие. Версий было много. Начиная от исторически обусловленной привычки скрывать правду и запутывать чужака, который может оказаться опасным. До социально детерминированного фактора: патологическая общительность неизбежно развивается у жителей многонациональных портовых городов... - Скажите, почему одесситы всегда отвечают вопросом на вопрос? – спрашивали мы у своего официанта, когда бутылка подходила к концу. - А вы с какой целью интересуетесь? - отвечал тот. Так вот. Еду вчера на работу на велосипеде. На парковой гравийной дорожке топчутся двое командировочных, вежливо машут рукой, спрашивают, как пройти в Ботанический сад. Неторопливо спешиваюсь и против собственной воли, я вам клянусь, сообщаю двум взрослым мужикам: «Да зачем вам этот Ботанический сдался? Там уже началась унылая пора, слякоть, тлен и грязные дорожки. Идите лучше на ВДНХ!» Это шо вообще за зараза, я интересуюсь?)