Аналитика каналаMaxВОЛОШИНА_НАТАША

У меня было кольцо. Очень красивое. Огромный бледно-зелëный цветок из эмали. Что-то русалочье. Лучше всего подходило к летящему шелковому платью. Впрочем, с джинсами тоже хорошо сочеталось: такое кольцо любой ординарный образ сразу превращало в богемный. И вот этот бледно-зелëный цветок взял и отвалился от кольца. И я отнесла его в ювелирную мастерскую. Мастер повертел кольцо в руках, посмотрел на него под лупой и сообщил, что оно сделано из какого-то хитрого металлического сплава, который требует лазерную пайку. Эта пайка тоже не была особо надежной, зато была исключительно дорогой. Короче, всё кольцо столько не стоило, во сколько обошёлся бы ремонт. Я вздохнула, забрала свой цветок и года три носила его во внутреннем кармане сумки. Периодически натыкалась на него, вертела в руках, убирала обратно. Вчера я бродила по нашему району по делам, свернула во дворы, решив срезать, и наткнулась на кривую вывеску "Ювелирная мастерская". Никогда ее раньше не замечала. Ступеньки спускались в подвал. Тугая дверь еле подалась. Внутри было жутко накурено и пахло вяленой воблой. Под потолком горела голая лампочка, а возле верстака сидел натуральный колдырь. Красный нос, редкие зубы и толстые очки, перемотанные изолентой. Ничего из увиденного меня не смутило и не остановило. Казалось, всё нормально, а как ещё должен выглядеть ювелир в подвале? Вообще было ощущение какого-то сна. Золотарь прикрыл жëлтой газетой "Правда" за, наверное, 1978 год, гранёный стакан с пивом и требовательно протянул руку: - Что там у тебя? Как загипнотизированная, я достала из сумки кольцо. - Щас мы его! - уверенно пообещал дед. Закрепил мой дивный цветок в слесарных тисках и взял газовую горелку. Я с уважением посмотрела на лысину, в которой отразилась лампочка, и подумала про хромого Гефеста, греческого бога огня, искусного кузнеца, ковавшего молнии Зевсу. Из горелки вырвался мощный столп голубого пламени. Я опасливо отступила назад. Уверенной рукой Гефест направил огонь на кольцо. Бледно-зелëная эмаль мгновенно почернела и задымилась, а лепестки цветка слегка выгнулись. Я с интересом смотрела на это шоу, восхищëнная невозмутимостью мастера. Тот выключил горелку, помахал над обугленным кольцом рукой, разгоняя едкий дым, и с восторгом констатировал: - Сгорело к херам! - К херам! - подтвердила я, стараясь не смеяться. Кольца жалко не было совершенно: все эти годы оно только тяготило, да выкинуть рука не поднималась. Старик взял цветок плоскогубцами и положил его мне в ладонь. Изуродованный металл был теплым. - Ну всё, иди! - Гефест махнул рукой на дверь и покосился на стакан, прикрытый газетой. - Спасибо! - сказала я, не зная, что ещё сказать. - Пожалуйста! - На полном серьёзе кивнул сумасшедший дед. - Денег с тебя брать не буду, только больше с такой ерундой ко мне не приходи! Я вышла из прокуренной мастерской на свежий зимний воздух и с облегчением выбросила кольцо в урну.

⬆️⬆️⬆️ - 90 % случаев рака легких связаны с курением, Коля! Я тебя серьезно прошу: бросай, если ты меня любишь! У тебя теперь семья. Ты в ответе за тех, кого приручил! Николай обещал бросить, но лишь прекратил дымить дома в форточку. А стал уходить в заброшенный уличный сортир в огороде, где, устроившись на пенопластовом сиденье, прятался от посторонних глаз как школьник. - Ты знаешь, что дядя Коля в нужнике курит? - спросил как-то Пашка у матери. - Знаю, - вздохнула та. – Ну вот как на него повлиять? Такой мужик хороший, так нам с ним повезло, а ведь губит себя этими папиросами проклятыми! Пашка не хотел, чтобы мать печалилась и стал думать, как помочь делу. Сначала он подбросил дяде Коле известную книгу Аллена Карра «Легкий способ бросить курить». Без толку. Потом он заказал по интернету тайский эликсир «Хранитель лёгких» и стал потихоньку подмешивать снадобье Николаю в кофе. Николай бросил пить кофе. Пашка заказывал целебные травы, леденцы, жевательную смолку - всё со 100-процентной гарантией. Ничего не помогало, даже экстремальный способ – начинить папиросу стрижеными ногтями! Всякий раз, когда Николай возвращался из своей «курилки», весь пропитанный папиросным дымом, мать с сыном встревоженно переглядывались, а он лишь виновато отводил глаза. И вот однажды Пашка случайно забрел в магазин «Всё для пиротехника», и в голове его родился гениальный план! Он купил тонкий керамошнур и специальный клей для него, и жидкий парафин. И стоило Николаю уехать в очередной рейс, как Пашка пробрался в уличный сортир, чтобы выложить на стене надпись, которую потом надо будет эффектно зажечь! - Только вот что же написать? – рассуждал Пашка. - «Курить – здоровью вредить!» Нет, слишком официально. «Курение убивает!» Тоже не то. Напишу-ка я лучше: «Дядя Коля, не кури!» Ай, да чего там - «дядя Коля». Он же по правде любит и мамку, и меня… До позднего вечера пацан клеил буквы и пропитывал их парафином. Когда работа была закончена, спрыгнул с постамента, да только так неловко, что нога его подвернулась. Пашка упал, распахнув башкой дверь на улицу, и завыл от пронзительной боли. Хорошо, что поблизости гуляла сестренка, она-то и позвала на помощь маму. - Ногу сломал! – всплеснула руками Антонина. – Надо скорую вызывать! Кой черт понес тебя в этот туалет? Приехала скорая, и, помаргивая синими огоньками, увезла в больницу всех троих, за компанию. В это время из рейса вернулся Николай. Ничего не понимая, обошел пустой открытый дом, постоял у форточки, борясь с сильным желанием закурить прямо на кухне. Вышел на крыльцо, поглядел в вечернее небо. - И сказал Бог Аврааму: «Посмотри на небо и сосчитай звезды, если ты можешь счесть их...» - пробормотал Коля, направляясь к старому сортиру. По привычке устроился в полумраке, присев на пенопластовое кольцо, затянулся папиросой. Вдруг краем глаза заметил что-то на стене, поднес поближе зажигалку, чтобы лучше разглядеть - и тут пропитанная парафином веревка вспыхнула! Парализованный от ужаса, Николай таращился на огненные буквы, поочередно загорающиеся перед его лицом. И очень даже удачно получилось, что вся эта феерия развернулась, когда он сидел на очке! «Чем, чем, господи, обидел я тебя?» - стуча зубами, вопрошал Коля, вспоминая Валтасаров пир и таинственную руку, начертавшую в воздухе страшные огненные слова: «мене, мене, текел, фарес». Впрочем, горящая надпись перед ним не обличала - она была полна детской заботы и любви: П А П А! Н Е К У Р И!

⬆⬆⬆ Мы откатились к заправке и перемотали разбитое окно стретч-пленкой: как чувствовали, взяли рулон из дома. Выглядело ужасно по-бомжатски, зато не дуло. Настроение, конечно, подпортилось, но не отменять же автопробег по Лазурке. Неспеша объехали все запланированные города, прогулялись по Сен-Тропе, сфотографировались в Ницце, поужинали в Монако, перебрались в Словению, оттуда въехали в Австрию. В Европе между государствами нет обозначенных границ, за день можно незаметно проскочить сразу несколько стран. Это тебе не родина, где пилишь от рассвета до заката, а всё еще Иркутская область. В Австрии нам на хвост села полиция! Стала моргать фарами, велела в рупор прижаться к обочине. - Где ваша виньетка? – строго спросил австрийский офицер с огромными рыжими усищами, забирая у мужа права. Виньетка – наклейка на лобовое стекло за 5 евро, разрешает пользоваться платными автодорогами. Мы про эту виньетку знали, но понадеялись на авось: там всего-то километров 70 прошмыгнуть. - Простите, запамятовали! – повинился муж. - Можно мы у вас эту виньетку купим? - Конечно, нет! – возмутился полицейский. – Вы заплатите 150 евро за проезд без виньетки! Он достал терминал для оплаты штрафов. - Сколько? – присвистнул муж. - Спокуха! – сказал Карабас и выбрался из Шкоды. - А вы… точно полиция? – вкрадчиво спросил он у офицера. – Может, оборотни в погонах, а? - Да как вы смеете! – вспылил страж австрийского порядка. - Понимаете, мы из России... - Только потому, что вы из России, я прощаю вам неуважительное отношение и не стану выписывать третий штраф! Но штраф за езду без виньетки – 150 евро, и еще штраф - за несоблюдение дистанции – 50 евро, вы мне сейчас же оплатите! - Про дистанцию не понял, - оторопел Карабас. – Это ты как определил, что мы её не соблюдали? На глаз? - Какая дистанция! – завопил муж. – Перед нами всю дорогу ни одной машины! Я ехал аккуратно, как истинный австриец, ведь у меня в машине малыш! Вы бы стали рисковать жизнью сына, офицер? Офицер пошёл пятнами. Я поняла, что пора вмешаться и взяла Вовку на руки. Мы выглядели точно так, как изображают выходцев из Восточной Европы в комедиях: я в меховой шапке-ушанке, в красных дутых сапогах и с щекастым младенцем; муж в коричневой кожанке и кепке-восьмиклинке; лысый Карабас в голубом спортивном костюме. Просто отпад. - Взгляните в глаза ребенку! – предложил офицеру муж. – Как они чисты! - Прекратите представление! – прошипел полицейский. – Вы находитесь на территории Европейского Союза! Здесь вам не Россия! Здесь закон и порядок превыше всего! Оплачивайте штраф, пока я не увеличил его вдвое! На авансцену вышел Карабас. Всю дальнейшую речь он сопровождал пантомимой: вставал на колени, воздевал руки к небу, вытирал невидимые слёзы: – Офицер, вы видите, у нашей машины разбито стекло? Знаете, где нам его разбили? На территории вашего Европейского Союза! Рядом с собором Девы Марии! Могло ли такое произойти в России? Никогда! Приезжайте к нам в гости! Молитесь, сколько угодно в любом храме. Машину можете вообще не запирать! И когда вы вернетесь из храма к своей машине, в ней будет ровно столько стекол, сколько и было! - Мне жаль, - буркнул австриец. – Вы обращались в полицию? - Вот мы и подошли к главному, господин инспектор! – выдохнул Карабас. – Русские привыкли решать свои проблемы самостоятельно. Мы не стали звонить в полицию, не стали беспокоить вас по пустякам! Уж такие мы люди. Так пусть же и полиция не беспокоит нас в ответ! У нас с полицией нет никаких обязательств друг перед другом!! От такой несокрушимой логики усы у австрийского офицера встали дыбом. - П-р-р-р-р-р, - вдруг прорычал краснощекий Вовка, идеально грассируя. Причем грассировал он одновременно и сверху, и снизу, так что от запаха из подгузника у меня заслезились глаза. - Устами младенца, офицер! – воскликнул Карабас, указывая на радостно облегчившегося Вовку. – Неужели у вас совсем нет сердца? - Убирайтесь! – простонал австриец, протягивая мужу права. – Чтобы духу вашего здесь не было!

Вызвала такси, приезжает машина. За рулем - красивая длинноногая девушка. На Алисию Сильверстоун похожая, времен клипов группы Аэросмит. Едем. Она лихо газует, обгоняет, резко перестраивается, моргает фарами и бибикает. При этом энергично отпускает комментарии в сторону других участников движения: "Вот баран! Куда прешь, овца?! На глаз себе надави! Вы где все права покупали?" Ну, я не выдержала, спрашиваю: "Как получилось, что такая красавица стала водителем такси?" - Да угодила там в одну историю сердечную, кредит пришлось оформить, - охотно отозвалась девушка. - Деньги нужны были срочно - пошла таксовать, чтобы кредит погасить. - То есть вы не из тех таксистов, у которых успешный многомиллионный бизнес, а таксуют они для души? - улыбнулась я. - Не-е, - смеется. - Где я, а где бизнес! Я сначала фотомоделью работала, только там не платят ни хрена. А вообще по образованию я художник. Иконы пишу, по вечерам.

Сижу вчера на маникюре, скучаю. Тут стеклянная входная дверь зазвенела колокольчиками. На пороге седая бабулька в ярко-оранжевом комбинезоне и в больших очках с толстыми линзами. - Такой дождина на улице! Можно на маникюр записаться? Администратор салона покосилась на небо за окном, где не было ни тучки, а потом на улыбчивую старушку. - Минут тридцать подождать придется: все мастера заняты. - Отлично! Я не тороплюсь! Куда можно сесть? Вот тут, перед телевизором, на диванчике? - Да, присаживайтесь, пожалуйста. Чай? Кофе? - Кофе, будьте добры, с молоком и с двумя кусочками сахара. Чувствую, глюкоза в крови упала, надо бы приподнять! Старушка подмигнула администратору, и та торопливо упорхнула в подсобку. - Ваш кофе с двумя кусочками сахара, как вы просили. Вот еще небольшой десертик-пирожное. Или могу шоколадные батончики предложить… - Как это мило! Спасибо, моя хорошая! Буду, буду и десертик, и батончики! – закивала старушка. – С глюкозой, вы знаете, шутки плохи. Но вы, конечно, еще не знаете, и слава богу, вы такая молодая и такая красивая! Ах, девочки, все вы тут собрались такие молодые и красивые – так приятно на вас смотреть! – Она с любовью оглядела посетительниц салона, будто мы были для нее не случайно встреченными тетками, а родными дочерьми. - А можно что-нибудь веселое включить? Комедию? – Бабуля указала глазами на большой телевизор, по которому шла какая-то душераздирающая корейская дорама. - Комедию? Думаю, можно. Надеюсь, никто не будет против? – Администратор окинула нас просящим взглядом, и мы дружно замотали головами: пусть включает что угодно, лишь бы не прерывать это чудесное видение. - Вот, «СашаТаня», подойдет? - Включай «СашуТаню»! – старушка разрешительно махнула рукой. Она с таким нескрываемым удовольствием прихлебывала свой сладкий кофе, так долго смаковала десерт, откусывая по маленькому кусочку, с таким азартом разворачивала батончики и так заразительно хохотала над шутками «СашиТани». Она сама была в тысячу раз лучше любой комедии. Через полчаса очаровательная пенсионерка наведалась в дамскую комнату, а вернувшись оттуда, взяла свою сумочку и сообщила голосом Винни-Пуха: «Ну, дождь, кажется, закончился! Спасибо вам, девочки за прекрасный прием, а мне пора!» Входная дверь звякнула колокольчиками. Мы дружно расхохотались, глядя в удаляющуюся спину жизнерадостной бабуленции в оранжевом комбинезоне, которая и не собиралась делать себе никакой маникюр.

Собралась вчера на одно мероприятие. Вырядилась в пух и прах: вверху декольте, внизу брюки белые - символ беспечной жизни, по мнению великого комбинатора. На плечи пальто накинула, летнее шёлковое, фасона халат, цвета вырвиглаз. На каблуки взгромоздилась. Леди, как она есть! А у проездного билета как раз последний день оставался. И леди решила, что поедет на автобусе – чтобы проездной не пропадал. Там всего-то 5 остановок, через 20 минут на месте буду. Вышла на остановку, встала, чисто модель на фотосессии: голову откинула, подбородок задрала, спину держу, не сутулюсь, ловлю на себе восхищенные взгляды. 5 минут жду, 10 - спина уже устала, а автобуса все нет. Тут ещё дождь начался, падла. Открыла зонт. Дался мне этот проездной... Вдруг вижу: с той стороны улицы автобус подъезжает. А у него же через две остановки конечная, он там развернется и обратно пойдет. Так чего стоять и мокнуть? Надо сесть на этот автобус, пока он двери не закрыл! «Стойте!» - звонко крикнула я и стремительно ринулась через дорогу широкими скачками. В таких скачках особенно искусны артисты балета и еще легкоатлеты - во время исполнения тройного прыжка. А я боюсь даже вообразить, как выглядела со стороны: упитанная саранча на каблуках, в этом своем пальто цвета взрыва на лакокрасочном заводе «Радуга». Доскакала до автобуса - а это не мой!!! Номер какой-то неизвестный, 576-й, откуда он тут вообще и куда? «Сыкс-севен!» - нецензурно подумала я, развернулась и тем же галопом устремилась обратно через дорогу. Мозг, видать, в спортивный режим переключился: не успел ничего оригинального придумать. Не сбавляя темпа, будто так и задумывалось, проскакала мимо остановки, заинтересованно наблюдавшей за моим перфомансом. Про водителя 576-го даже думать не хочу: че мужик подумал? Красная, с выпученными глазами, сумасшедшая баба в пестром халате и с зонтом, исполняющая балет на проезжей части. Допрыгала до угла ближайшего дома, где, наконец, остановилась, хватаясь за горло и хрипло дыша. Постояла, дыхание выровняла. Если бы курила, то закурила бы. Ну вот че теперь делать? Вернуться обратно к остановке на поклон? Вызвала такси. Черт с ним, с проездным, когда на кону репутация леди!

Прекрасное из вчерашних комментариев про путаницу в именах

Психологи заметили: людям жизненно важно почаще ни о чем не думать. Когда человек разрешает себе затормозить и расслабленно, никуда не торопясь, просто наблюдать окружающую действительность, ни о чем таком особенно не думая, он приносит себе и своему мозгу огромную пользу. Всë это я вычитала в одном популярном журнале и подумала: надо будет как-нибудь попробовать, только день подобрать подходящий! Сегодня после завтрака я пошла в лес за лисичками, потому что люблю ходить по грибы. И жареную картошку с лисичками тоже люблю. И каждому, кто мне звонил и поздравлял с днём рождения, а заодно с днём десантника, днём железнодорожника и с Ильиным днём (ничего не поделаешь, так уж мне повезло родиться) я очень по-деловому сообщала: "Слушайте, я стою на лесной поляне, с ножиком в руке. Не свожу глаз с желтых шляпок..." И все сразу начинали смеяться и говорить: "Ладно, не будем отвлекать от тихой охоты, желаем счастья, здоровья и творческих узбеков!" Чем хорош лес: в нем можно вообще ни о чем не думать, кроме грибов. Мне это так понравилось! Поэтому когда я вышла из леса, то продолжила. Сидела в тенистой беседке, ела сладкий арбуз, запивала холодным шампанским и опять ни о чем не думала. Потом смотрела, как мигают угли в мангале. И снова не думала ни о чем. Потом мы сели за стол, и дедушка сказал, что научился из яблок делать "самый настоящий коньяк, не хуже французского". Он поставил на стол с клеенкой стеклянный чайник с коричневым напитком. И мы разливали "коньяк" из этого чайника по рюмкам, смеялись и... ладно, тут я немного подумала о том, как бы не помереть завтра. Потом я долго стояла в душистых зарослях флоксов, чуть покачиваясь и пытаясь сфотографировать огромную оранжевую луну и... Ну, вы уже поняли, что сегодня был вполне подходящий день для 😊

Я стеснялась ходить с мамой на наш городской рынок и по ангарским магазинам. Потому что везде стояли ее ученицы и, завидев маму, громко и радостно кричали: «Галина Серафимовна, здравствуйте!» Мама работала в профтехучилище, готовила продавцов, поваров и кондитеров. Мама преподавала русский язык и литературу. Не самые нужные предметы, если ты варишь солянку или выдавливаешь розочки на торт. Но мама так не считала. Она очень серьезно подходила к образованию будущих поварих, заставляла их читать «Горе от ума», объясняла, почему Раскольников убил старуху-процентщицу, а Катерина бросилась с обрыва. Однажды после выпускного экзамена мама пришла домой и легла. Давление. Оказалось, Миронова из 16-й группы, редкая умница, в пищевой институт после училища поступать собиралась, запорола сочинение. «Там тема была "Подвиг советского народа в Великой Отечественной войне", - восклицала мама, прикрыв глаза рукой. - Я к ее парте подхожу, смотрю, а она четыре страницы накатала про войну 1812 года! Как можно две войны перепутать? Какой позор!» Это было мамино любимое выражение: «Ты меня позоришь!» Но даже самых беспросветных дур мама всегда тянула до тройки, никогда не валила, жалела: «Черт бы с ней, с литературой, но ведь им с их куриными мозгами дальше жить!» Мироновой тогда, нарушая все правила, подсунула шпаргалку, и та за полчаса до конца экзамена успела с нее все переписать. А мама слегла с давлением: «Если комиссия выборочно возьмет сочинение Мироновой на проверку, мне конец! У нее в черновике про одну войну написано, а в чистовике – про другую!» На рынках и в магазинах маму постоянно окликали молодые продавщицы. Она обязательно останавливалась, интересовалась, как у них жизнь, как родители. Потом обязательно замечала на витрине ценник с надписью ОКАРАЧКА, и начиналось: - Семенова, ты опять меня позоришь! Почему ОкАрАчка? Проверочное слово какое? - Карачки! – краснела Семенова. - Я тебе покажу карачки! - кипятилась мама. – Пишется через три О! Покупатели испуганно косились: «Че происходит? Облава? Орфографический рейд на рынке?» - У меня двое детей, между прочим! – давилась от смеха Семенова. – Пожалейте! - Детьми она еще прикрывается, исправляй немедленно, не позорь меня! Я не любила ходить с мамой по магазинам. Потому что каждый раз, каждый раз какая-нибудь Семенова не могла сдержать своей радости при виде бывшей учительницы и громко кричала: «Галина Серафимовна, здравствуйте!»