Аналитика каналаMaxЗахар Прилепин

РУССКОЕ ЛЕТО В ВОРОНЕЖЕ 29 августа на Советской Площади пройдет фестиваль «Русское лето». Фестиваль посвящен актуальным и традиционным произведениям русской культуры. Проводится по инициативе писателя Захара Прилепина и губернатора Воронежской области А.В. Гусева с 2019 года. Публикуем расписание авторов КПД, участвующих в фестивале. Ждем Вас на Советской площади 29 августа! 🎉 Полная информация о фестивале и программе 🎉

(продолжение) Скоро закончится все – и начнется ещежды, Чудом ли спасшаяся, расскажи, чего ждешь ты? Банка заскочит на рельс, в колее затаится, В черное небо поднимется белая птица, крылья расправит, крестом воспаряя она, Девочка видит, как в землю врастает война, Плавится грудь под холодным серебряным даром – спас меня Бог или мальчик тот из Краснодара?   *** Упокоены мои воины.   *** Мир, накормленный и напоенный, жаждет пятницы, сна и праздника, Я смотрю в глаза старшеклассникам и не знаю, что уготовано – жизнь грядущая, где и кто она, Их отцы – погранцы, разведчики, им нести свою службу вечную – до войны, на войне, между войнами, Брат ушел мой, не тронутый волнами, топчет Харьковщину с двадцать пятого, Безмятежность – былая, распятая – пишет письма и ждет, что ответятся, На осеннее небо Медведица опускает свой ковш, хвост с поясницей, Помню, бабушка, всяко прояснится обязательно к цвету весеннему, Все от Бога и снова мы все к Нему…   [i] Джаханнам – одно из названий ада в исламе.

РОССТАНЬ   *** Бабушка повторяла сто раз на дню, «Брат – и в раздоре брат, береги родню, вместе несладко, а розно – тоска да горечь», Вторили ей гулким эхом леса и горы, голос ее в голове – громовой набат, не воспротивишься девочкинским «Ну, ба», слова ей поперек ни за что не скажешь, жир рыбий выпьешь и съешь кукурузной каши, шапку наденешь косынки цветной поверх, кротко полюбишь плохих и хороших – всех, Всяк человек – и малина, и в ней мякина, Бабушка, мы ослушались, помоги нам, взбей тишину, разразись с голубых небес, Нет мне покоя как будто – ни с ним, ни без, Переживает сосед, аксакал района, сахар в стакане размешивая граненом, вслух вспоминает вчерашних детей села, «Как же война вас сплотила и развела…».   *** На пятый день он бросил зло с порога, – Не зря тебя мать, видимо, порола, остер язык твой, совести ни грамма, со старшим спорить научилась рано, забыла свое место?  – А могла ли, когда вы все о нем напоминали мне с юности? Но тут я не поддамся (сказала бы гамзатовская Ася, и я ее цитировать готова), Я буду завтра ночью под Ростовом, оттуда – на границу, – В Джаханнам[i], забудь про брата.   *** «Не твоя война, не твоя забота и проблема», – говорил мне каждый, Только немо было время – скорых перемен, Броник и тактический ремень мы везли, аптечки и масксети, дошики, из скумбрии и сельди разные консервы, кофе, чай, письма – и не надо отвечать, прочитай, порадуйся, что помнят, Спит маршрутка – все пятнадцать комнат, ехать сутки, довезти бы груз, Здравствуй, переправочная грусть, жизнь – распутье, раздорожье, росстань, тяжкий крест, Всесильным Богом розданный.   *** – Сверни, Володя, тут летают дроны, – Не дрейфь, малая, сделаем все ровно, как говорят бойцы, по красоте, – До северов доедем, а затем до госпиталя шустро в Новой Ялте, там наш лежит писака-лейтенантик, два раза уж латали ему торс, Он юбиляр недавний, вот бы торт, – Воткнем три свечки в баночку с тушёнкой, ведь третью жизнь живет да с третьей жёнкой (впервые смех за долгие полдня), – А можно тем ребятам от меня оставить пару книг стихотворений? – Добро, они понравятся военным, но первым делом выдать всем пайки, а после и стишки съедят полки.   *** – Вот это делегация! Гляди-ка, Харон-водитель, Гера, Эвридика, Елена, Афродита и Орфей, потомки древнегреческих кровей с подарками и песнями к нам нонче, – Петро, нам бы управиться до ночи, зови парней машину разгружать, – Эй, Пионер, бери с собой Ришата, вдвоем за пять минут все занесете, мои уже четырежды трехсотые, К оранжевой газели со всех ног, – Я на одной, – Одна – так это норм, вторая отрастет к концу разгрузки (такой политкорректный юмор русский), Под летний дождь идем мы к пэвэвдэ и Петр с нами – по живой воде.   *** – Думаете, что готовите лучше нас? Ну-ка, за стол, – Слушай, Повар, а ты женат? Нет? Эй, девчата, берите, пока свободен, Этого, командир, обручим к субботе, будет на свадьбе жених кашеварить сам, Только все допечется, доварится, можно сажать за стол, наряжать супруга, Галка, гляди какой, ни бузы, ни ругани, молодец добрый, наварит тебе борща, Замуж пойдешь за него? – Клятвенно обещаю. – Вот и решили. По коням! Бывайте, парни! Повар, пиши своей – с полминуты – паре.   *** – Девушка, приподняться мне помоги, Я тут в двадцать два уже без ноги, съела «Лягушка» – такая ловушка-мина, будет протез – позову на концерт кумира (рэпер из новых, не имя – какой-то шум), – Сходим, конечно, – Я крестик второй ношу, мне подарил приходивший на днях священник, алаверды тебе наше за угощение, пусть мусульманка ты, Он-то у всех один, (молча надела), – Спасибо, пора идти. – Мы, кубанцы, принимаем гостей по чести, только успей, пока не записался в двести.   *** Черное небо – и впору бы подивиться, В поле стоит перепуганная девица, смотрит вокруг – и неверно, что ни души, Души все тут, На осеннем ветру дрожит поднятый флаг и раскрытая чья-то книжка – много войны в ней, да и снаружи слишком, Катится баночка, маслом внутри урча, Девочка плачет – тревоги ее звучат.

Новая публицистика от Захара Прилепина Духовная борьба за русское будущее. 📇 Захар Прилепин. Азбука интервенции ★ Новая публицистическая книга Захара Прилепина, посвящённая как осмыслению русской истории, так и непосредственно актуальным событиям! ★ Интеллектуальная карта русской истории: от бунта и революции до событий СВО — каждое событие рассматриваются в разрезе общей колеи национальной судьбы России. ★ Книга-вызов для читателя — для тех, кто не ищет лёгких и схематичных ответов на сложные вопросы. ✍️ Аннотация Подробно и убедительно вскрывая механизмы, на протяжении десятилетий превращающих болезненные события отечественного прошлого в оружие гибридных войн, автор охватывает огромный пласт истории: от Империи и Русского бунта, от Красных и Белых и до сегодняшнего «правого крена» части элит и «левого запроса» масс. Проводя читателя сквозь ключевые сюжеты и вызовы настоящего, он обнажает единую логику внешнего воздействия на умы населения, неизменно сталкивающего страну в пропасть. «Азбука интервенции» — разоблачение самоубийственной стратегии восприятия русской истории как поля вечного сражения правых и виноватых, жертв и палачей. Удивительная и величественная история России не может укладываться в схемы инфантильного поп-культурного взгляда и взыскует интеллектуального мужества от каждого, кто отважится погрузиться в неё. Но наградой бесстрашному будет непоколебимое и спокойное восприятие тысячелетия русской судьбы — как непосредственно своей. 🛒 OZON | WB | ЧГ | ЯМ #новинки

"Чужецарствие" Прилепина книга очень горячая, эмоциональная. Сотканная из коротких глав, она действительно похожа на заговор в метафизическом смысле: зашептать распад страны, убаюкать пробудившиеся зло. Правая идея в своём анамнезе не является идеей созидания. Она вызревает и подпитывается комплексом "униженной нации", которой якобы грозит опасность. И эти травмы усиленно расчесываются, особенно, если для этого есть основания. Я помню, что ещё до СВО такой проблемы в стране не стояло, а столкновения правых и левых носили нишевый характер философских споров. С началом СВО всё изменилось. Западным фондам и кураторам цветных революций стал очевиден крах либеральной идеи в России. И ставку сделали на усиление правых настроений. Всё, как на Украине. Правая идея подпитывается разрушением и чувством "праведного гнева". 90% всей повестки правых телеграм-каналов - это ненависть к Советскому Союзу, преступления мигрантов и усиление диаспор. Увы, проблемы мигрантов и диаспор существуют. Глупо было бы это отрицать. Но поданые акцентированно, точечно в правых пабликах, они взращивают ненависть по национальному признаку. Чужаков ненавидеть легко. Именно так всё начиналось на Украине. Именно так националисты из магринальной группы прорвались во власть. Стоит власти в России чуть ослабнуть - и эта хтонь вырвется наружу. Прилепин именно об этом и говорит в своей книге. Её надо читать обязательно всем неравнодушным людям, включить в списки внеклассного чтения для старших классов. Ну, и надо для себя четко уяснить: национализм не бывает безвредным. Он начинает с лозунгов о "белой европейской нации", а заканчивает погромами.

Валерия Троицкая написала новый роман, который, по моему скромному, но твёрдому убеждению, взорвёт определённые творческие круги. Герои непременно узнают себя. Возможно, возмутятся, оскорбятся, обвинят автора в предвзятости и изольют на её голову потоки грязи. Но Валерии не привыкать. Её произведение как раз о выживании в этой самой топи, о способности не сломаться, когда весь мир вокруг тебя превращается в болото, и о том, как остаться человеком, когда человеческое вокруг стремительно испаряется. И если кому-то из прототипов персонажей книги станет неуютно, если они почувствуют злость, значит, Троицкая попала точно в цель. "Топь" - идеальное название для этого романа. Оно работает на нескольких уровнях. Топь географическая - Петербургская. Буквальная, физическая топь города, построенного на болотах. Сырость, холод, промозглый воздух, гнилостный запах из мусорных баков, чёрная вода каналов. Город, который "существовал вопреки всему - географии, истории, климату, здравому смыслу". Эта топь - вечная борьба рукотворной красоты с тлением, и она пронизывает каждую страницу романа. Топь социальная - театральная тусовка. Закрытый мир петербургской творческой богемы, где все друг друга знают, помогают своим и уничтожают чужих. Здесь правят кумовство, коррупция и лицемерие. Фуршеты, премьеры, гранты, премии - вся эта красивая обёртка скрывает болото, в котором тонут талант и честность. Герои пьют коньяк, рассуждают о высокой миссии театра и тут же обсуждают, как отмазать своего или утопить неугодного. Топь моральная - духовное разложение культурной "элиты". Персонажи романа - известная телеведущая Жанна Яворская, руковолители экспериментального театра супруги Шепель, профессор Семён Израилевич, "театральный бог" дядя Миша - не просто циничны. Они с наслаждением топят собственную страну, прикрываясь заботой о культуре. Их презрение к русскому народу, к истории, к любой патриотической позиции - это та самая духовная топь, которая разъедает всё изнутри. Они не враги снаружи - они паразиты внутри, и их главное оружие не грубая сила, а сладкая, обволакивающая ложь под маской интеллигентности. Топь личная - Карина. Сама героиня тоже увязает в топи, поначалу добровольно. Она влюбляется в женатого режиссера Юру, в его мир, в квартиру его родителей, в его талант. Она хочет верить, что он другой, что их чувство - настоящее. Но постепенно понимает, что и её личная жизнь - это болото самообмана. Она "абстрактная девочка", как называет её Юра, которая живёт иллюзиями, пока реальность не бьёт её лицом о грязь. Топь идеологическая - кажущаяся свобода. Одна из самых страшных топей в романе - это иллюзия свободы, которую культивируют герои. Они считают себя "европеизированными русскими", совестью нации, авангардом мысли. Но на деле их свобода - это свобода предавать, ненавидеть свою страну и получать за это гранты и премии. Они не творят, а разрушают. И их главный талант - убеждать других, что болото, в котором они сидят, и есть настоящая культура. Топь историческая - забвение и подмена памяти. В романе много раз поднимается тема войны, памяти о погибших, Великой Отечественной. Герои-либералы глумятся над Бессмертным полком, перевирают Ибсена, превращают блокаду в эпатажный спектакль-издевательство. Они хотят вымарать из истории всё, что связано с русской победой и русским героизмом. Это топь исторического беспамятства, в которой тонут могилы солдат, подвиги предков и сама правда о том, кто мы есть. Резюмирую. "Топь" - это диагноз. Диагноз городу, среде, времени и душе. Валерия Троицкая показывает, что Россия увязает в этой топи не по чьей-то злой воле, а потому что внутри неё слишком много тех, кто эту топь сознательно создаёт и культивирует. И вопрос, который автор оставляет открытым: сможем ли мы выкарабкаться или болото сомкнётся над нами навсегда?