Аналитика каналаMaxАлександр Дугин

Путин проводил свои реформы чрезвычайно аккуратно, так, чтобы их не заметили. Он исподволь и не спеша превращал российских глобалистов в патриотов. И добился колоссальных результатов. Он без репрессий упразднил в элите огромную русофобскую массу либералов, превратив большую часть в лояльных суверенитетов. Но он выжал из доставшейся ему в наследство глубоко порочной и заточенной лишь на вырождение и упадок политической системы все что было возможно. Мы подошли к естественному барьеру. Чтобы продолжить курс на суверенитет и Государство-цивилизацию дальше, нужны глубокие перемены. Необходим переход от суверенной тактики к суверенной стратегии.

ЧАДАЕВ: Пишет приятель, работающий ныне в одном из уважаемых федеральных ведомств. Чего ты, мол, взъелся на наших козлов импортозамещения? Что не так? Поясню. Вот есть глобальные производственные цепочки, в которые предприятия в твоей стране могут быть встроены, а могут и не быть. На конце — некоторая продукция, от которой ты зависишь: ну, например, гражданские самолёты, без которых у тебя просто нет авиации. Ты оцениваешь политико-санкционные риски (что тебя могут объявить Осью Зла и на этом основании мало того что перестать продавать тебе самолёты, так ещё и выпилить твои производства из этих цепочек, заменив их, к примеру, бразильскими). И на основании этой оценки говоришь: да ну, мы свой самолёт сами сделаем у себя целиком. Смотришь, что именно для самолёта у тебя делается и так, а чего не делается. И пытаешься скопировать недостающее и достроить всю цепочку целиком среди родных осин. Разумеется, у тебя изделие получается примерно то же, что у глобалов, только хуже и дороже. Но зато своё, суверенное. Изъяны ценника ты компенсируешь адресной господдержкой, а по качеству проводишь бесконечные совещания, стуча кулаком по столу и требуя усилить и углУбить. Компенсировать из бюджета это дело ты обрёк себя примерно навсегда, потому что себестоимость напрямую зависит от объёма сбыта, а объёма у тебя на внутреннем рынке никогда не будет. Стучать кулаком по столу ты тоже вынужден теперь примерно каждый день, поскольку этот кулак для "отечественного производителя" остался единственным стимулом делать как надо, а не как попало, причём в условиях отсутствия конкуренции и гарантированного сбыта стимулом довольно слабеньким. И чем больше у нас таких вот "импортозамещённых" цепочек, тем больше в экономике юнитов, которые без этих двух морковок — морковка спереди (субсидия) и морковка сзади (кулак) вообще работать не могут никогда никак. А как можно было по-другому? Сейчас в мире ситуация, когда всё больше стран стремятся диверсифицировать поставки, поскольку то, как Запад размахивал санкционной дубиной и по нам, и по иранцам, напугало примерно всех. Все поняли, что в любой момент каждый может быть следующим. При этом товарищей китайцев, кстати, боятся тоже, и некоторые даже больше, чем бледнолицых. Для нас это создаёт окно возможностей для того, чтобы зайти на те рынки, на которых раньше шансов конкурировать вообще не было. Если с самого начала исходить из того, что "импортозамещение" есть лишь временный "разгон" для будущего игрока глобального рынка, то следующий набор мер — как вывести таких производителей на экспорт. А там уже не будет ни субсидии, ни кулака — цена/качество/объёмы/сроки/стандарты. Тот же дронопром — ну вот сейчас он весь работает на СВО. Но если прямо сейчас не начать думать, как выводить его на экспорт, после любого пис-дила лавку можно будет сворачивать. Какие дроны, когда дефицит бюджета и пенсию платить нечем.

https://www.geopolitika.ru/article/kings-yes-jokers-no-eskalaciya Я думаю, что у Трампа сохранилось не так много последовательных линий. Во многом он отказался от своей предвыборной программы, но тем не менее надо отдать должное объективному положению вещей: отношение к России у него принципиально не изменилось. Он не считал эту войну с нами, которую он ведёт — кстати, доставшуюся ему в наследство от предшествующей администрации, — своим главным приоритетом. Он поддерживает Украину, для него это свои, он воюет с нами, но это для него не на первом месте. И вот в этом он действительно последователен. Если его политика в чём-то и отличается от предшественников — помимо довольно экстравагантного внешнего оформления, — так это в последовательном приведении украинского конфликта к второстепенному значению. Трамп демонстрирует это с самого начала, включая Анкоридж, весь этот год и вплоть до последних визитов Уиткоффа и Кушнера. Он говорит: мне на Украину в целом наплевать, для меня принципиален Ближний Восток, принципиальна западная полусфера, а в эту войну я углубляться не собираюсь, объяснять и входить в детали не намерен, поэтому давайте её побыстрее заканчивать. Когда он посылает Кушнера и Уиткоффа — а это его родственники, деловые партнеры, члены его семьи, — они передают именно то, что Трамп хочет от этой ситуации. Он не хочет воевать, ему это неинтересно. Конечно, он не собирается просто так сдавать Украину, и его администрация продолжает оказывать ей военную помощь. Но когда в Москву приезжает Джон Рэтклифф как директор ЦРУ, это уже совсем другая история. Это практически deep state, которое видит в Трампе лишь временщика. Трамп грозился разобраться с глубинным государством, но не смог, и это очевидно. Поэтому разговор с Рэтклиффом существенно отличался по своему тону от беседы с Уиткоффом и Кушнером. Перед нами две разные инстанции. Первая — это ЦРУ и американский военно-промышленный комплекс, глубинное государство, которое воюет с нами до конца, до нашего стратегического поражения. Вторая — это Трамп, который присылает своих доверенных лиц, полномочных представителей бизнеса и своего непотистского понимания внутренней политики, транслирующих совсем другую идею. Сопоставляя посылы Рэтклиффа и Уиткоффа с Кушнером, наше руководство делает абсолютно правильные выводы. Прежде всего нам нужно было протранслировать Трампу главное: мы готовы на полное прекращение этого конфликта, и именно это он хочет услышать. Он послал Уиткоффа и Кушнера исключительно ради того, чтобы получить из Кремля ответ о нашей склонности к завершению противостояния. Он его получает. При этом все западные комментарии — о которых у нас почти не говорят — сходятся на том, что требования Владимира Путина будут расти по мере наших успехов на фронте. Так оно и происходит. Условия на сегодняшний день стали более жёсткими, и в этом согласны абсолютно все западные обозреватели, независимо от того, преувеличивают они или нет. В политике всё строится именно так. В медийном измерении мы видим следующую картину этого визита: Трамп отправил своих представителей, возможно, для того, чтобы смягчить откровенно ультимативный тон Рэтклиффа, представляющего атлантистскую линию. Трамп многое в США не контролирует — там правит deep state, — но он послал своих людей обсудить возможные пути остановки конфликта, и получил желаемый ответ.

После этого они отправились в Киев. Там они улыбались, ведь это чистый бизнес, чистая сделка, в которой нет ничего личного и никакой геополитики. Они веселились в Мариинском дворце, который, кстати, был построен Великой Российской империей и назван в честь её императрицы — тоже весьма символично. Зеленский, разумеется, всё это прекрасно понимает. Он делает ставку на западное глубинное государство, ожидая, когда полномочия Трампа подойдут к концу или когда его свяжут по рукам и ногам после промежуточных выборов, которые уже не за горами. Именно поэтому Зеленский тянет время: он говорит американцам «да-да, я тоже готов, чтобы не раздражать Трампа», но тут же требует привлечь европейских коллег. А что сделают эти европейские коллеги? Они немедленно ужесточат все условия переговоров так, чтобы всё сорвалось. И Зеленскому только это и нужно.

Снова совершенно верные соображения Чадаева об импортозамещении. Еще с 90-х и с 2000-х либерал-глобалисты (иноагенты от экономики) сумели убедить наше руководство, что участие в мировом распределении труда выгодно, а автаркия это полный застой и тупик. Мол, интеграция в глобальные цепочки и есть развитие и модернизация, и никакой альтернативы этому нет. Все кто утверждали обратное (Глазьев, Катасонов, Делягин, Хазин, Галушка), демонизировались, осмеивались и маргинализировались. На термин «автаркия» или на учение Фридриха Листа о «самодостаточности больших пространств» до сих пор наложено табу. Это значит, что вся наша экономика заведомо отвергает полноценный экономический и технологический суверенитет. После начала СВО и океана санкций кое-что поменялось, но проклятия с автаркии так и не сняли. Решили, что интегрироваться будем теперь и без Запада. Импортозамещение стало ответом. Это краткосрочная мера, и она вполне оправдана - воевать и побеждать надо сейчас, а предшествующее поколение экономистов напрочь уничтожило для этого автаркийную базу, сделав Россию зависимой от глобальных цепочек поставок. А значит уязвимой. Запад их прервал, все ринулись на Восток или на тот же Запад, но обходными путями. Для своих подрывных целей экономисты-либералы использовали лже-аргумент: участие в мировом распределении труда (в глобализации) это развитие, автаркия - стагнация и крах. Но Чадаев и пример Китая (и не только Китая) показывают, что если отнестись к автаркии как к платформе экспансии, а не просто как к полностью закрытому торговому государству (Фихте), которое, однако, тоже вполне может работать (это обосновывали Сильвио Гезелль и Эзра Паунд), а как к созданию источника экспорта на внешние рынки (и вот здесь бурно развивающиеся Государства-цивилизации и просто государства нам вполне могут помочь), то автаркия становится не тупиком, а трамплином для достижения настоящего суверенитета и мировой мощи. То, что мы делаем, это все еще тактика. В 90-е тактика саморазрушения, с 2000-х тактика сохранения и укрепления суверенитета. Но мы исчерпали тактические резервы для того, чтобы сделать Россию великой, чтобы победить в решающей войне, чтобы отстоять свой статус полюса в новой архитектуре мира. Нам нужна стратегия. Полноценная стратегия суверенитета. Это включает в себя автаркию. Это значит, что при всей тактической нерентабельности переработки редкоземельных металлов или производства собственных микрочипов и квантовых процессоров стратегически именно это необходимо начать системно делать. Сегодня, ни мгновением позже. И делать по-настоящему. И тут все средства хороши. Не только кулаком по столу. Чтобы заставить человека проснуться, иногда приходится идти на самые крайние меры. Нам надо ясно понимать, к чему клонит Запад. Капитал диктует замещение человечества Искусственным Супер-Интеллектом и роботами. Мы вступаем в эру нейро-диктатуры. Потребность в человечестве для Капитала стремительно сокращается. В чем-то Маркс очень верно понял нигилистическую сущность капитализма. Ник Лэнд очень тонко чувствует это в новых условиях. У Капитала есть стратегия. И он движется по ее лекалам. Капитал это стихия смерти. ИИ, как пишет Ник Лэнд, это и есть Капитал, гиперобъект, истинный драйвер истории Нового времени. Если у нас по прежнему стратегии не будет, у нас нет шансов выжить. Резервы тактических ходов и опора на наследие советской социалистической автаркии полностью исчерпаны. Стратегия или смерть.