Александр Райн l Рассказы
Я зашел в поезд Новокузнецк — Барнаул в семь утра. По моим биологическим часам было три часа ночи, по личным ощущениям — я был ходячим кочаном капусты, который вот-вот превратится в квашеную. Всё, о чем я мог думать, — это сон, в который я периодически проваливался на ходу. За окном показывали «Черный квадрат» Малевича, в динамиках что-то бубнил сонный диктор. Мой сосед по купе не спал, усердно расчесывая ногу. Этот звук вгонял меня в транс, и глаза мои всё больше слипались. Наконец поезд тронулся, появился проводник с повторной проверкой документов. Я еще раз пошутил про усы, лапы и хвост, проводник еще раз намекнул на то, что я не похож на себя в паспорте и зачитал правила проезда. И вот когда я уже засунул в одно ухо подушку, а в другое — кончик одеяла и готовился перейти в режим гибернации, проводник выдал: — У вас в стоимость билета входит завтрак. Вот это было совсем неожиданно. Завтрак? В стоимость билета? Видимо, я заказал подсознательно. Хотя странно: родители никогда не говорили, что у нас в роду были дворяне. — Нужно выбрать, — продолжал проводник, доставая меню. «Блин, — думаю, — знал бы — лег в концертном костюме, который повесил на вешалку». — Есть блины с мясом и запеканка. Всегда готовый к подвоху и чувствуя, что блины обязательно будут сухие и невкусные, я заказываю запеканку. Но прошу не приносить ее сразу, а оставить где-нибудь, где я смогу забрать ее по пробуждении. Проводник сначала отнекивается, но потом, видимо, догадавшись, что говорит с высокостатусным вельможей (который пожалел денег на нижнюю полку), обещает придержать завтрак у себя. Я с благодарностью улыбаюсь, оставляю ему на чай — чай, который всегда вожу с собой россыпью пакетиков, и вырубаюсь. В половине одиннадцатого утра открываю глаза. Смотрю вниз — на столике с моей стороны лежит контейнер. Спускаюсь, трогаю — еще тепленький. Видимо, принесли, пока я спал. Снимаю крышку, а там… блины. Блин, вот не хотел же! Наверное, запеканка у них закончилась или, может, перепутали чего… Тоже мне сервис. Мы — аристократия — такое не прощаем. Хотя… Ладно, думаю, блины так блины — какая, в сущности, разница? Наливаю чай, ложкой элегантно разрезаю блин и пробую кусочек. Я вам честное слово даю — блины эти были просто великолепны: мягкие, сочные, не разваливаются. А запах!.. Я в два счета умял весь завтрак и мысленно поблагодарил персонал поезда за эту чудеснейшую ошибку. Для себя вдруг четко понял, что готов всегда теперь заказывать завтрак в поезд. И вот сижу, блаженно смотрю в окно, в животе приятно урчит… И тут сосед поворачивается, зевает и спрашивает: — О, вы уже позавтракали. А мои блины не приносили? В этот момент я вспоминаю весь утренний разговор с проводником о том, что тот должен был придержать мою запеканку у себя. Понимая, что юлить бесполезно, я расписываюсь в чистосердечном. А потом, с лицом поборника чести, дико извиняюсь, предлагаю соседу деньги, дуэль или погостить в нашем родовом дворянском однокомнатном поместье, где его встретят как дорогого гостя и накормят лучшими блюдами из нашей семейной книги рецептов. В конце концов, у нас — дворян — так принято. На что сосед совершенно философски отвечает: — Да ладно, поем запеканку, какая разница. Блины-то хоть вкусные были? — Да так, — отвечаю я, — суховаты малость. Александр Райн Дорогие читатели, приходите на мои концерты! Я буду очень рад вас видеть! raynalexandr.ru/news