Ольга Ускова | Cognitive Life
МААМА, МАААААМОЧКА! Когда я почувствовала свой возраст в первый раз? Когда семь лет назад не стало Мамы. Можно обмануть картинку: натянуть себе кожу на лице, как на барабане; навтыкать имплантов во все торчащие места; там откачать; здесь подкачать, - но, юность твоя, молодость - только в маминых руках и глазах. Ушла Мама и я стала окончательно, бесконечно взрослая. Сегодня Мамин День Рождения. Счетчик остановился на 80. Вы скажете - неплохой результат? Нет, Мамы должны жить до 200 лет. Я так считаю. Грустно очень. Ну, а Мама моя была самая лучшая. Свою задушевную книжку "Рашу" я посвятила ей. В Кире очень много от Мамы. Я просто хотела, чтобы она еще побыла с нами. Моя Мама, моя Смешная Девчонка... СМЕШНАЯ ДЕВЧОНКА. Моей маме сегодня - 80 лет. Эта цифра - не просто счетчик прожитых дней. Это некоторый рубеж, высота, которую она взяла. Внутренняя свобода, страстная любовь к жизни и непризнание компромиссов - этот коктейль и есть моя мама, почище, чем коктейль Молотова, должна признаться. В 16 лет, по неизвестным уже никому, но ооооочень принципиальным соображениям ушла из благоустроенного московского дома (отец был директором киностудии документальных фильмов) и, поступив на вечерний на ВМК (первые наборы), устроилась работать лаборантом в ИТЕФ (Институт Теоретической Физики). Мама всю жизнь была очень красива, похожа на Элизабет Тейлор в юности, яркая брюнетка с синими глазами и точеной фигурой. А по характеру, это скорее Барбара Стрейзанд из "Смешной Девчонки". Она всегда существовала вне материального и политического мира, он ей был не интересен. Толпы поклонников, которые наполняли наш дом, сколько я себя помню, не волновали ни ее, ни отца. У матери - своя система координат, наполненная занимательной математикой, ранним Маяковским, поэтами Серебряного века, Вертинским и Шопеном, цыганскими романсами и Окуджавой, виртуальными романами и интригами, которые она закручивала как сценарии бесконечных фильмов, не разрешая им переходить в реальную плоскость. Эта система, воистину, сводила с ума самых крутых мужиков эпохи, т.к. эти фантазии никогда нельзя было доиграть до конца. При этом, у нее совершенно уникальное чувство юмора, замешанное на детской непосредственности и свободе. Очень долгое время в нее был платонически и безнадежно влюблен очень крупный мировой ученый, иногда грустно играющий на пианино в нашей гостиной. Уже во взрослом возрасте я как-то спросила его, зачем он потратил столько времени на это довольно бессмысленное воздыхательство. И он, академик сразу нескольких мировых академий, звезда и красавец объяснил: - Понимаешь я встретил ее в коридоре ИТЕФа 25 лет назад и пропал... А история была такая. Мама, удивительная природная красавица, никогда не интересовалась "женским тюнингом". У нее было три платья, которые она по очереди носила на работу. И, естественно, я их очень хорошо помню. Одно было летнее, до колена, с большим широким воланом. Ей уже было 38 лет. Она шла по длиннющим пустым коридорам ИТЕФа, ну как шла, неслась, подпрыгивая то на одной, то на другой ножке, чтобы волан развивался. Никого не было и в ее математическую головку закрался вопрос, а при какой высоте подпрыгивания станут видны трусики. И она решила в прыжке наклониться и посмотреть. И в этот момент влетела в живот выходящего из кабинета Академика во главе с иностранной делегацией. Я не знаю, как французские товарищи, а мужик пропал на 25 лет. И знаете, что? Если сейчас у нее сустав не болит, ее можно засечь танцующей и кружащейся в коридоре. Таких историй набралась тонна и, когда мама слегла таки в больницу с химией, я предложила ей в качестве отвлекающего занятия написать мемуары. Она сказала: "Не могу. Не хватит таланта описать то, что возникало в воздухе. И картинка не получится". Поэтому же - очень мало фотографий. Они не передают очарования свободной энергии общения с ней. С Вечным Юбилеем, моя дорогая!