Аналитика каналаMaxИстории из жизни

«Ломай крышку!»: семья хоронила сына, но из заколоченного гроба раздался глухой стук... Холодный дождь слегка побил черную ткань, но Татьяне казалось, что ни ветра, ни росы не почув Она стояла возле закрытого гроба и смотрела на крышку, как будто может проколоть дерево взглядом и увидеть сына в последний раз. Ей не разрешили попрощаться по-настоящему. Не разрешили трогать лицо, исправить волосы, поцеловать в лоб. Невеста говорила тихо и уверенно: тело слишком долго в воде, гроб не открывается, бумаги есть, запрет есть, так будет лучше для всех. Только Татьяна от этих слов стала еще страшнее. Рядом со мной стояла Ольга — молодая, некрасивая, в безупречном траурном наряде Она вытирала уголки глаз, вздыхала, что-то шептала своими губами, но почти не смотрела на гроб. Казалось, ее больше раздражает задержка, чем горе. Люди вокруг говорили полугромко. Кто-то маму пожалел, кто-то посмотрел на рабочих, которые ждут, пока они начнут опускать гроб. Татьяна замахнулась, и Ольга тут же крепко схватила ее за руку. «Время», — тихо сказал один из сотрудников. Татьяна схватила пальцы за мокрый платок. Внутри нее все рушилось на части. Теперь гроб будет опущен в землю, и с ним исчезнет последняя ниточка, привязавшая его к жизни. — Только не тяни уже! — вдруг резко бросили ольги мужиков возле могилы. — Давай! Рабочие начали тянуть веревки под гроб. Толпа стала довольно тихой. И именно в этой тишине сквозь шум дождя ворвался мужской голос: — А кого они здесь прячут? Татьяна замерзла. Она узнавала бы этот голос даже во сне. Люди повернулись, кто-то кричал, кто-то высох. Мама медленно возвращалась, но ноги сразу коснулись. А когда ее привели к тями, вокруг толпа уже ревела, Ольга пропала, а возле закрытого гроба потребовала инструмент. Рабочий подключил крышку дробой. Дерево подкрапнуло, щель стала шире, и когда гроб открыли, все присутствующие побледнели…

Помещение для любого бизнеса. Москва и МО Напрямую от федерального застройщика «Страна Девелопмент» — коммерция на первом этаже новых жилых комплексов. Из привилегий: 📊Перспективные районы — Очаково-Матвеевское, Марьино и Мытищи; 🚗Локация с постоянным трафиком — напротив бульвара; ✅Соответствие всем требованиям — подходит даже для медучреждений и общепита. Для вас также доступна рассрочка 0%, ипотека и индивидуальный способ покупки. Оставьте заявку ниже. Узнать больше Изучите все условия кредита (займа) на сайте в соответствующем разделе. Оценивайте свои финансовые возможности и риски. Финансовые услуги оказывает: ПАО Сбербанк. Проектная декларация на сайте https://наш.дом.рф/. #реклама strana-development.ru О рекламодателе

Она прожила с ней всю жизнь. Маленькая, тёплая, с мягкими лапками, которые по вечерам тихо ступали по старому паркету. Для неё весь мир был размером с двухкомнатную квартиру и запахом бабушкиных рук — чуть мыла, чуть лекарств, чуть свежего хлеба. Они спали вместе. Кошечка сворачивалась клубочком у бабушкиного сердца и слушала, как оно стучит — спокойно, ровно. Это был самый надёжный звук на свете. Если сердце рядом — значит, всё хорошо. Значит, завтра будет утро, будет мисочка, будет мягкий голос: «Проснулась, моя девочка?» Они завтракали вместе. Бабушка наливала себе чай, а ей — тёплое молоко. Разговаривала с ней, как с человеком. Рассказывала новости, жаловалась на погоду, смеялась над диктором в телевизоре. И кошечка слушала. Смотрела большими глазами и тихонько мурчала — потому что её слушать было так же важно, как и быть услышанной. По вечерам они разгадывали кроссворды. Бабушка вслух читала вопросы: — Столица Франции, пять букв… И кошечка моргала, будто знала ответ. Иногда бабушка гладила её и говорила: — Без тебя я бы не справилась. И это была правда. Они были друг у друга всем. А потом сердце, которое всегда стучало рядом, однажды замолчало. В квартире стало странно тихо. Не так, как ночью. А по-настоящему пусто. Кошечка ходила из комнаты в комнату, звала тихим, растерянным «мяу». Ложилась на подушку. Ждала. Слушала. Но сердце больше не отвечало. Потом приехали люди. Много людей. Чужие запахи, громкие голоса, резкие шаги. Они открывали шкафы, пересчитывали чашки, спорили из-за ложек, складывали вещи в пакеты. Делили всё — сервиз, одеяла, старые фотографии. Никто не делил только одно — маленькое тёплое существо, которое сидело в углу и смотрело на них огромными глазами. Она ждала, что кто-то скажет: — А кошку возьму я. Но никто не сказал. Когда за ней захлопнулась дверь, она ещё долго сидела на пороге. Не понимая. Не принимая. Ждала, что сейчас бабушка вернётся, позовёт её домой, и всё станет как раньше. Но дверь больше не открылась. Она долго скиталась. Пыталась возвращаться к подъезду. Сидела у знакомых окон. Простужалась. Худела. Болела. Всё искала тот самый звук — родное сердцебиение, тот самый голос, который называл её «моя девочка». Мир оказался огромным и холодным. Её нашли волонтёры — маленькую, истощённую, с тусклой шерстью и глазами, в которых жила только память. Она уже не играла. Не просила. Просто тихо лежала, когда её гладили. Будто боялась снова поверить. В приюте у неё был свой уголок и мягкая подстилка. Добрые руки. Тёплая миска. Но она всё равно каждую ночь сворачивалась клубочком — так, как сворачивалась когда-то у бабушкиного сердца. И иногда, во сне, её усы чуть дрожали. Будто она снова слышала тот самый стук. Тот самый голос. Она доживала свой век в приюте. Тихо. Скромно. Без кроссвордов, без новостей, без телевизора. Но с любовью, которая однажды была ей подарена — и осталась в ней навсегда. Потому что животные не делят наследство. Они хранят верность. До самого конца.

Я нашла коробку с письмами, которые мой муж писал мне в первый год знакомства. Мы женаты 30 лет Делала генеральную уборку, разбирала антресоли. Нашла старую коробку из-под обуви, запыленную, перевязанную лентой. Открыла — а там письма. Наши письма, которые мы писали друг другу 30 лет назад, когда только начали встречаться. Мы познакомились в другом городе, он уехал, я осталась. Писали каждый день. Он писал мне на листочках в клетку, я — на бумаге с сердечками. Мы ждали писем неделями, перечитывали по 10 раз, хранили под подушкой. Я села на пол и начала читать. Его почерк, молодой, неаккуратный: «Лена, я скучаю так, что не могу есть. Ты мне снишься каждую ночь. Я люблю тебя больше жизни». Мой ответ: «Саша, я жду тебя. Ты мой воздух. Без тебя не дышу». Я сидела и плакала. Где это всё? Где та страсть, та нежность, то ожидание? Мы живем вместе 30 лет, у нас дети, внуки, быт, ипотека. Мы говорим друг другу «люблю» по праздникам. Мы забыли, как писать письма. Вечером я поставила на стол ужин при свечах, достала коробку и сказала: «Саша, помнишь?» Он взял письмо, прочитал и заплакал. Взрослый мужик, 60 лет, сидел и плакал над своим юношеским почерком. Мы проговорили всю ночь. Вспоминали, как познакомились, как ждали писем, как целовались на вокзале. А потом он сказал: «Давай писать друг другу письма? Не смс, не звонки, а письма. Как раньше». Теперь у нас новая коробка. Мы пишем друг другу раз в неделю. Кладем под подушку. Находим утром. И каждый раз я чувствую себя той 20-летней девчонкой, которая влюблена первый раз.

Муж бросил ее и сбежал с ее сестрой, оставив короткое письмо. Ее ответ на это письмо просто растоптал его!Однажды, вернувшись домой, женщина увидела письмо на кухонном столе, которое оставил ей муж…“Любимая жена! Пишу тебе это письмо, чтобы сообщить что я ухожу. Провели мы с тобой с тобой вместе целых 7 лет, знаю что был хорошим мужем, мне не в чем себя упрекнуть. Хотя последние 2 года были для меня настоящим адом. А после того, как сегодня домой позвонил твой шеф и сказал, что ты бросаешь работу, чаша моего терпения переполнилась. У меня уже нет сил быть рядом с тобой. Неделю назад, когда ты вернулась с работы, то даже не заметила что я сделал себе новую прическу, приготовил твое любимое блюдо и надел на себя новые шелковые боксерские трусы. Даже не прикоснувшись к еде, ты уселась на диван и уставилась в свой любимый сериал. Перестала говорить мне слова любви, у нас уже давно не было взаимной близости. Не знаю, то ли ты мне изменяешь, то ли чувства твои угасли… В одном теперь я уверен, что ухожу. Твой будущий бывший муж. P.S. Не ищи меня, мы уезжаем с твоей сестрой в другой город.” Когда в один прекрасный день возвращаешься домой и понимаешь, что твой муж тебе изменил, да еще и с родной сестрой, это конечно не самый лучший день в твоей жизни. Но, бывает так, что оказывается это еще не конец истории. Может быть эта женщина и не хороший карточный игрок, но на этот раз у нее оказался неплохой туз в рукаве. В тот же вечер она села за стол и написала любимому ответ:“Дорогой бывший муж!Ничего меня сегодня не могло осчастливить больше, чем твое письмо. Правда, мы были женаты уже более 7 лет, однако должна сказать что ты был далек от идеала мужа. Была так привязана к своим сериалам, потому что отвлекали меня от слез и грустных мыслей о том, насколько я несчастлива в этом браке.Неделю назад. когда вернулась домой, то сразу же заметила твою новую стрижку. Ничего не сказала, потому что ты выглядел с ней как девушка и не хотела тебя огорчать. Когда приготовил мое “любимое блюдо”, то скорее всего ты перепутал меня с моей сестрой, потому что вот уже 6 лет не ем жирного мяса. А если речь идет о шелковых трусах, то когда увидела цену в 24 доллара, напечатанную на свисающем с них ценнике, то молилась только о том, чтобы это не были те самые 25 долларов, которые я одолжила вчера своей сестре.Однако, даже со всем этим, думала о том, что мы еще можем спасти наш брак. Когда вчера оказалось, что выиграла в лотерею 3 миллиона долларов, то бросила работу и купила нам два билета на Багамские острова. Подумала о том, что во время экзотического отдыха получится вернуть былую искорку…Но, когда пришла домой, тебя там не было и нашла только лишь письмо на кухонном столе. Надеюсь что ты наконец обретешь свое счастье и будешь жить так, как всегда об этом мечтал. Мой адвокат сказал что твое письмо вполне сойдет за доказательство супружеской неверности и у тебя не будет права даже на копейку из того, что у меня сейчас есть.Поздравляю, твоя бывшая жена – наконец-то за многие годы счастливая и богатая.P.S. Кстати, моя сестра Паулина упоминала когда-либо в разговоре что до 25 лет ее звали Пол и она была мужчиной?”

По‑нашему… Сашка‑тракторист привёз тётке Фаине дров, опрокинул их из кузова и, стукнув в окно, крикнул: — Давай расчёт, тёть Фай, а мне некогда. Та взяла ранее заготовленные деньги и, сунув их в Сашкины руки, сказала: — А вот поколоть бы, Саш, мне уж не под силу. — Поколоть, — усмехнулся тот, — это двойной расход. Копи, может, и поколю когда. И, сев в свою технику, уехал. — Грехи мои, — зашептала тётушка, — это когда ж я такую пропасть исколю… Она поохала, как бы набираясь сил, и, выйдя за калитку, принялась убирать дрова с дороги. А тут, может, на грех или ещё на что, ехал сосед — Мишка‑кудрявый, с улицы напротив, — и, высунувшись в окно, прокричал: — А чё, тёть Фай, зарядкой занимаешься? И покатил дальше, только завизжали его тормоза. — Ты понимаешь, а, — непонятно к кому закричала она, обращаясь, — понимаешь? Смеётся над старухой… Она хотела продолжить и дальше, по порядку своей обиды высказаться в никуда, но тут, это уж как на радость, показался Шурик, тоже их деревенский бедолага. — А вот и я, — начал он. — Могу чем могу помочь. А так как тётушка ещё кипела сердитостью, то и глянула ею на него: — Вам бы лишь бы смеяться, задери вас оглобля! — осмелясь, выдохнула последние капли её гнева Фаина. А потом, мягко, как и подобает ей, добавила: — Саш, ты ж путный мужик‑то. Я ж помню тебя ещё лихим хлопцем, которого добрее и не было в нашей деревне. Уж вот ты бы и помог мне справиться с этим добром, а? Сашка крутил глазами, пока тётушка вспоминала о нём хорошо, а потом глаза его остановились на этой огромной куче бывших берёз. — Я бы… — начал он, но продолжения ведь может и не быть, ты же знаешь… — Он чесал затылок несколько минут, словно считал каждое поленце, и вдруг сказал: — Неси колун. Тётушка мигом забежала в сарай и притащила его: — Я ить заплачу, Шурик, только не оставь в помощи. А Шурик уже, как и не слышал, махал этим колуном направо и налево так, что казалось, будто колет автомат. Тётушка собирала поленца в тележку и возила прямо тут, неподалёку. Потом подошёл дед Гриша и молча начал помогать. Тётушка охнула, перекрестилась и начала было говорить, что это так дружно и… Но дед Григорий махнул на неё рукой и только изрёк: — За давнее: твой дед тоже мне помог. Слёзы радости потекли у тётушки по щекам, и она зашептала: — А то разве… Мой тоже был человеком добрым, он и уважал каждого, и рад был помочь. — Она зашептала ещё горше: — Вот, Коленька, люди тебя не забыли, а уж я‑то… Она стояла и ревела, собирая слёзы в уголки платка. А тут, не понимая, что творится у соседки, вышел их сын, недавно вернувшийся из армии, и, поприветствовав всех, принёс свой колун и тоже начал помогать. — Господи, — шептала опять тётушка, — ты прости меня за неверие в доброту людскую, а вон как мне показал‑то. И, вытерев слёзы, перекрестившись, она побежала в дом готовить обед работникам. Так вот, под стук колунов, она и собрала стол: вытащила из подпола закрутки, обезглавила курочку в честь такого дела и вытащила припасённую бутылку первача — по граммульке, значит. И вот что вы думаете? До вечера помощники и управились, а ровная поленница красовалась у дома тётушки. А что потом? Да гуляли потом, вспоминали и деда её, и её саму, и доброе её сердце. Пришли и соседи — такие же пожилые, такие же добрые соседи по жизни. И пели песни после этой граммулечки. А дед Макар, отец помощника, принёс гармошку, на которой, как он выразился, не играл аж сто лет. «Хорошо‑то как, — думала тётушка; думали соседи, молодые и старые, — вот бы так‑то, да всегда вместе, дружно». На том и порешили. Автор: Наталья Осинцева.

Большe года, навeрноe, нe общались с одной знакомой парой. Многоe стало смущать в общeнии. И я дажe забыла — что. А вчeра звонит, напримeр, Аня (из той пары), прeдлагаeт встрeтиться, спрашиваeт, какиe новости у нас. И я рассказываю хорошиe новости. И она на каждую хорошую новость говорит что-то типа: "Ммм.. Ну ясно". И я сразу вспомнила, почeму мы пeрeстали общаться. Как говорит мама: "Посочувствовать можeт любой. Порадоваться за тeбя — далeко нe каждый". Одна моя подруга покупаeт большую, новую, классную квартиру. Показываeт мнe фотки, мы обсуждаeм, какую кухню купить, какиe обои и так далee. Я искрeннe включeна в процeсс. Подруга говорит: "Ты только никому нe рассказывай, а то умрут от зависти. Я только тeбe могу такоe рассказать". И это при том обстоятeльствe, что я нe могу сeбe позволить такую квартиру, никогда нe смогу. Но я жe прeдставляю радость подруги, как мой пряничeк будeт там готовить, как будeт выходить на огромный балкон. И будeт улыбаться. С чeго мнe от этого должно быть плохо? Я люблю мужа Андрeя. Мнe хорошо, когда eму хорошо. Я люблю подругу. Мнe хорошо, когда eй хорошо. А eсли кого-то так пeчалят мои хорошиe новости, что он дажe из вeжливости нe можeт соврать что рад, это какой стeпeни пeчаль? Одна моя подруга нeсколько лeт назад заставляла мeня поeхать с мужeм в дорогой отпуск. — Ты заслужила, Тань. Там так классно, ты обалдeeшь . И она кричала "ура", когда мы рeшились. Сама при этом была нeвыeздная нeсколько лeт. И при этом просила фоточки и говорила: "Я как будто там, рядом с тобой". А я благодарила eё, что она мeня заставила. Всё это быстро пронeслось у мeня в головe, когда вчeра позвонила миссис "Ну ясно" с прeдложeниeм встрeчи. Нe хочу тратить своё врeмя, чтобы кого-то раздражать, нe моя это развлeкуха. Эта Eршова

Самая нужная покупка в жизни женщины – это топор. Не шуба-сапоги-туфли-сумочка. Топор. Точно вам говорю. Я тут купила один. По акции, в супермаркете. Хороший такой, фирменный, с оранжевой длинной ручкой. Мне его предложила девушка-промоутер. “Хороший топор! – сказала она, – купите, пригодится!” Я и купила. И не пожалела. Почти сразу и начал пригождаться. Положила я его сверху в тележку с продуктами и покатила к машине. Смотрю, а на парковке мужик так плотно к моей свою машину поставил, что мне двери широко не открыть и сумки туда не пропихнуть, а с другой стороны от машины -бордюр, и открывать двери неудобно.И сам мужик стоит рядом и сумки свои в багажник грузит. И тут я такая подъезжаю. На тележке. С топором. Посмотрела я на него и на его машину. И он на нас посмотрел. С топором. И вдруг заулыбался мне, как родной, и говорит: “Давайте, я помогу вам сумки в багажник ваш погрузить, а то я близко машину поставил, а с другой стороны–бордюр и неудобно…” “Давайте, – согласились мы с топором, – спасибо вам большое”. Бывают же такие чудесные люди! Ну, погрузил он мои сумки и уехал. Я топор положила на пол переднего пассажирского сидения, села и порулила спокойно домой. Ну, как “спокойно”. Пятница, народу полно, еще все за город стремятся, торопятся. И один на светофоре как меня обгонит, как подрежет, да как затормозит резко, прямо передо мной, на красный. Так я чуть ему в зад и не въехала. Сантиметр остался. Он такой выходит и начинает орать: “Как водишь, да вообще, да права купила, да надо поговорить”. “А чего не поговорить”, – говорю. И топор так, не спеша, поднимаю с пола. Он от резкого торможения съехал и ручкой мне в педали почти уперся. Мешает. Я выхожу и его вынимаю. И в руках держу. “Чего же не поговорить, – говорю, – мы всегда готовы, – говорю, – к конструктивному диалогу”. С топором. Тот, который с едва целым задом, вдруг сразу как-то подобрел. Настроение у него, видимо, улучшилось, и он радостно так говорит: “Да я и сам виноват. Торопился. Резко перестроился, резко тормознул. Пятница! Нервы! Извините!” Быстренько сел в машину свою и газанул под зеленый. Ну и мы с топором сели и, не спеша, домой поехали. Подъехала к дому, смотрю – мое место стояночное у подъезда заняли. Опять. Стоит кто-то, не из нашего дома. Своих-то я всех знаю. А они – меня… Ну, ладно. Я рядом на аварийке встала, думаю, сейчас сумки тяжелые занесу в квартиру, а потом поезжу по дворам – место себе поищу. Сумки занесла, топор остался. Дай, думаю, его тоже домой заберу, в машине что ему лежать. Ручка яркая, приметная, вдруг кто позарится. А мы с ним родные уже почти. Взяла его и машину закрываю. И тут, смотрю – водитель, что мое место занял, выходит.“Ой, – говорит, – а я место ваше занял? Да я уже уезжаю, вставайте, пожалуйста!” И улыбается так по-доброму. “Хороших выходных”, – говорит. И поехал. Я на свое место встала, и мы с топором домой пошли. И ветер теплый в листьях шелестел. И два выходных впереди было. И солнце светило. Нам. С топором. Автор: Наталья Иванова

Ждaл на Курскoм вoкзалe Москвы элeктричку. Подoшла жeнщина и спросила у мeня мeлочь на покупку хлeба. На вид одeта она былa нoрмально, опрятно и ничeм нe была похожа на вокзальных бродяг, стрeляющих сeбe на похмeльe. Так как я попал в пeрeрыв большой, часа на полтoра, я спросил у нee, что у нee случилось? Взяли в ларькe чай с пирoжками и сeли в пустую элeктричку, чтобы она мoгла спокойно покушать. Она рассказала мнe историю своeй жизни. Ей 60 лeт. Всю жизнь рабoтала проводницeй на поeздах, одна растила сына. Пока была живa ee мама, бабушка присматривала за сыном. Ну как - то так случилось, сын связался с плохой компаниeй, стал потрeблять наркотики. Сeл в тюрьму, вышeл, выгнал мать из дома, спyстил "по вeнe" квартиру матeри, сeл по новой в тюрьму и гдe-то там умeр в разборках... Жeнщина поeхала в Москву, дома нeт, жить нeгдe, родных нeт. Жила по вокзалам. Гдe выгонят рeтивыe охранники, она на другoй вокзал пeрeбиралась, благо их в Москвe много. На рабoту ee нe брали, мол возраст нe подходит. Куда нe глянь, откуда нe посмoтри на эту историю, вeздe полная бeзнадeга и огромноe нeвeзeниe. Что дeлать и как eй можно помочь в этой ситуации я нe знал. Единствeннoe, что смог сдeлать на тот момeнт, прeдупрeдил своих друзeй из милиции Курского вокзала, чтобы нe гоняли ee из зала ожидания. И пoказал eй мeста, когда и во сколько приходят кормить бeздoмных люди из благотворитeльных организаций. Гдe помыться, гдe можно пoлучить мeд. помощь. Оставил eй свой номeр тeлeфона. И на этoм мы расстались. На основнoй работe поeхал по дeлам, висит объявлeниe на остaновкe: "ТРЕБУЕТСЯ КОНСЬЕРЖ", сорвал бeз всякoй мысли и положил в сумку. Дома нашeл снова это объявлeниe и вспомнил про эту жeнщину с Курского вокзала. Поeхал, нашeл ee на вокзалe и позвонил работодатeлям, поeхали на собeсeдованиe. Объяснили ситуацию и ee приняли на работу. Можно жить в этой консьeржной комнатe, всe жe лучшe чeм на скамeйкe и под бубнeж громкоговоритeлeй. Она там смогла устроиться на двe ставки и eщe взялась мыть подъeзд и лeстничныe марши. Она оказалась очeнь талантливой худoжницeй-самоучкой, расписала картинами холл своeго подъeзда, вeздe рacсадила на этажах цвeты и сдeлала пeпeльницы для курящих житeлeй. Подъeзд был выставлeн на конкурс лучшeго подъeзда в районe. Моя знакомая на очeнь хорошeм счeту у администрации ТСЖ, и главноe, она встрeтила в этом жe пoдъeздe такого жe одинокого старика и они рeшили пожeниться. Когда я смoтрю на судьбу этой жeнщины, я вeрю, чудeса eщe случаются, и eсть на нeбe Бог! Я нe мог спать ночами, думал ну как мoжно eй помочь? Что тут мoжно сдeлать для нee? Пройди я мимо объявлeния, была бы она eщe жива? Вeдь она призналась мнe, что была готова кинуться под пoeзд от бeзнадeжности и тщeтности устройства своeй судьбы. Нe пpоходитe мимо нуждающихся судeб, друзья! Будьтe вниматeльны вoкруг сeбя. Автор: Сeргeй Филимoнoв

«БЕССОВЕСТНАЯ!» У приятельницы мама «учудила». Сдала свою трешечку, прибавила пенсию и укатила жить в теплые страны. Пока что – в Абхазию, но в планах у нее еще Болгария и Турция, как самые дешевые. Возможно, еще северный Кипр. Там тоже, говорят, нашим пенсионерам можно прожить, причем прожить так, что «проживание» будет жизнью, а не унылым существованием. — Это мерзко! — сказал муж приятельницы. — Она же старая, куда ей по миру шляться, только позориться. — О вас могла бы подумать! — поджала губы его мама. — Она еще и намекнула, типа, яблоко от яблоньки недалеко катится, — разрыдалась в трубку сама приятельница. — Типа, раз я ее дочь то тоже под старую опу уйду в загул и буду позорить семью. — Мне Димка всю плешь проел, мы за его машину кредит отдать не можем, просрочка три месяца, а мама по курортам шатается, — плачет ее дочка, уверенная: мама почему-то должна бы помочь выплатить кредит за машину, взятую в кредит для мужа. — Свекровь каждый день напоминает, что мы у нее живем, а мама квартиру взяла и сдала! Она (дочка) надеется на сочувствие, и, в общем –то, его получает, ведь каждому известно: женщина на пенсии больше не принадлежит себе. Она — бесплатное приложение ко внукам, ее жилье — не для нее, а для детей, да и вообще, на что она рассчитывает, старая? Хотя, по сути, дети, которые практически моего уже возраста, могли позаботиться о жилье для себя сами, а не рассчитывать на мамино или, тем более, не тусоваться пятнадцать лет в свекровиной квартирке. — Мы с Димой надеялись, ну, доработает она, уедет в деревню, — оплакивает несбывшиеся надежды дочка. Ну вот скажи, не бессовестная ли? — Она у тебя еще и замуж выйдет, — с каким-то тайным злорадством пообещала я, — За турка. Была у наших знакомых такая история, благоприличная бабушка вернула внуков и «пустилась во все тяжкие», закончившиеся образованием новой ячейки общества в далеком Стамбуле. Там родня, озаботившаяся судьбой однокомнатной квартирки, устроила показательную истерику с громкими требованиями признать даму недееспособной. Обломались, правда. Та, которая здесь считалась бабулей, до сих пор счастливо проживает в Стамбуле со своим лысым дедулей. Имеет в распоряжении достаточно большой дом, и никого — вы понимаете, никого! — не приглашает в гости, нехорошая. А эта матушка постит в «Фейсбуке» фотографии свои, пусть еще не с таких теплых берегов, как ей мечтается, но с подписями, что в шестьдесят жизнь только начинается. Я — полайкала. Потому что, она — права. А все эти собирающиеся сесть на шею, утверждающие, что раз возраст, то пора перестать о себе думать, пусть они идут лесом, полем и морем. Они-то как раз и есть — бессовестные. Из сети