Хьюстон, у нас проблемы
В нашем районе есть три точки, в которых народ может приобрести табачные изделия. Две из них предлагают населению ещё и алкогольные, но, чтобы получить эти человеческие пороки, всегда требуется паспорт. В третьей же — специализированной табачной точке — работают две армянки и такими формальностями пренебрегают. Пару раз в месяц Арсений просит меня заскочить в одну из этих точек и купить ему сигарет. Если в этот день я взяла удостоверение личности, то путь открыт в любую из них, если же я без бумажки, то окончание вы все знаете, и я иду к армянам. У армянок в табачном отделе всегда очередь из покупателей. Эх, если бы вы видели, как они продают. Они в лицо знают каждого, всегда рады ему, помнят, за какой маркой он пришёл, и встречают любого покупателя, как дорогого гостя. Однажды они всё же спросили у меня паспорт, но, получив ответ, что удостоверения у меня с собой нет, ответили: «Только в ваших глазах мы видим мудрость прожитых лет, но выглядите вы как молодая девчонка!» В общем, чертовки эти — продавщицы от Бога. И вот я не видела улыбчивых армянок месяц. Вчера, волею судеб и слёзных просьб из тёплого дома, я снова очутилась в их табачной лавке. Встала в конец очереди и услышала, что голос за кассой совсем не тот. Не весёлый и озорной с армянским акцентом, а тихий, но серьёзный и даже суровый. За прилавком стояли не радушные армянки, а юная светловолосая девчушка. В этот момент она как раз задавала вопросы покупателю, прожигая его взглядом. — А вы давно курите? – вдруг спросила она мужичка, который только что озвучил свой заказ. — Ээээ, — замялся тот, не ожидая таких расспросов в табачной лавке. — Лет с двадцати. — Началось! — вдруг зашипели люди в очереди, и я поняла, что новая продавщица тут не первый день. — Не думали бросить? — так зыркнула девчушка за прилавком на мужика, что тот от неожиданности аж закашлялся. — Я вообще-то тороплюсь! — замялся бедолага, пихая деньги в окошко продавщице, засланной сюда самим Министерством Здравоохранения. — Я тоже курила! — продолжила девчушка свою лекцию, — но нашла в себе силы бросить. Да было тяжело… — А можно как-то побыстрее, мне ещё продуктов купить надо! – не выдержала дама за мной. Казалось, вот прямо сейчас в этом маленьком табачном киоске и разразится бунт курильщиков, как в далёком 1990-м году. Каким образом эта маленькая светловолосая девчушка с благими намерениями устроилась на работу именно в табачный отдел, я не понимала. Скорее всего армянок заставили её взять на работу по какому-то новому закону, о котором мы не знали. Наконец очередь дошла до меня. — Мне одну пачку сигарет, — протараторила я, не смотря девчушке в глаза. — А вы давно курите? — не увернулась я от стандартного приветствия новеньких, а вся очередь вздохнула так громко, что их услышали даже в рыбном. — Это не мне, — прошептала я, и очередь одобрительно закивала головой, не понимая, как они сами до такого не додумались. — А для кого? — прищурился «худший продавец года». — Муж заказал! — уже решила я, что в этой битве одержала верх, но продавщица вдруг поставила шах. — Не думали убедить мужа бросить курить?! Повисла пауза. Вся очередь замерла, ожидая верного ответа. Мои шестерёнки в голове тоже скрипели так громко, что девчушка поняла, что нужен дополнительный вопрос. — Вы разве не хотите, чтобы он был здоровым и прожил долгую жизнь? Я повернулась к очереди за помощью, но в их глазах читалось, что тут каждый сам за себя. Вспотев от умственной деятельности и проигрывая в голове, как я дома швырну эту пачку и прокричу, что больше никогда не пойду за проклятыми сигаретами, я смело взглянула в глаза девчушке и выпалила так уверенно, что у сотрудницы Министерства глаза на лоб полезли. — НЕ ХОЧУ! Быстро удаляясь из табачного, краем уха я услышала, как следующая женщина в очереди громко отвечала у кассы, не дожидаясь вопросов: — Я тоже мужу беру. И да — я тоже не хочу, чтоб он жил долго и счастливо — как предыдущая отвечающая! Ах ты, гадина хитрая, списала у меня!