Аналитика каналаMaxИСТОРИИ. РАССКАЗЫ. ЖИЗНЕННО.

Мне тут подруга новую диету посоветовала: 3 дня ешь одни овощные салаты, потом 4 дня сидишь на одном кефире, потом 5 дней пьешь один травяной чай, потом 7 дней пьешь только воду... Потом 9 дней... Потом 40 дней...

Мой сын с ДЦП научился ходить в 10 лет. Врачи говорили, что он не встанет Диагноз поставили в год. ДЦП, тяжелая форма, врачи сказали: «Готовьтесь, он не будет ходить, не будет говорить, не будет себя обслуживать». Я вышла из кабинета, села на лавочку и выла. Потом встала и сказала: «Нет, будет». Мы начали заниматься. Массажи, ЛФК, бобат-терапия, плавание, иглоукалывание, остеопаты. Я продала квартиру, чтобы оплачивать реабилитацию. Муж не выдержал, ушел. Сказал: «Ты сошла с ума, это безнадежно». Я осталась одна. Он не ходил в 3 года, в 5, в 7. Я таскала его на руках, возила в коляске. В 8 лет он начал стоять у опоры. В 9 — делать шаги с моей поддержкой. А в 10 — пошел сам. Это было в реабилитационном центре. Я стояла в коридоре, разговаривала с врачом, и вдруг слышу: «Мама!» Оборачиваюсь — он идет ко мне. Сам. Без опоры, без поддержки. Шатается, падает, встает, снова идет. Я бегу к нему, падаю на колени, обнимаю. Он говорит: «Мама, я иду к тебе». Врачи вышли из кабинетов, стоят, плачут. Все знали нашу историю. Сейчас ему 15. Он ходит с тростью, учится в обычной школе (с тьютором), играет на гитаре, пишет стихи. А я вспоминаю тех врачей, которые сказали «не встанет». И думаю: никогда не слушайте тех, кто говорит «невозможно». Возможно всё.

Мою маму уволили за то, что она дала хлеб бездомному. Но спустя несколько недель тихий стук в дверь изменил всё. Моя мама проработала восемнадцать лет в одной и той же маленькой пекарне. Все её знали. Нежно называли "Печенька". Она помнила, кто любит булочки с маком, а кто выберет корицу, и всегда незаметно клала детям печенье "просто так". В тот вечер, под дождём, она закрывала пекарню последней. На полке осталось несколько буханок - утром их всё равно выбросили бы. У двери стоял мужчина в потёртом пальто, прижимая к себе старую собаку. Мама ничего не спрашивала. Она просто протянула тёплый хлеб. — Возьмите… он ещё мягкий. На следующее утро новый управляющий уволил её на глазах у всех. — Политика компании, — сказал он холодно. Я помню её руки — в муке, мокрые от дождя и слёз. И её тихие слова: — Наверное, я поступила правильно. Прошли недели. Она стала печь дома для соседей. Но часто говорила, что ей не хватает запаха настоящей пекарни. И вот однажды, в дождливое утро, постучали в дверь. На пороге стоял молодой мужчина, насквозь промокший. — Вы та женщина, которая дала хлеб моему отцу? Он рассказал, что его отец был ветеринаром, но жизнь забрала у него всё. И последним тёплым воспоминанием был тот хлеб, полученный без вопросов. — Это были вы, — сказал он. — Он помнил это до последнего дня. Потом добавил: — Я мечтал открыть маленькую пекарню в его честь… Но теперь хочу, чтобы она была вашей. Чтобы доброта жила там. Мама села и расплакалась — слезами возвращённой надежды. Теперь на углу нашей улицы стоит маленькая пекарня. Мама приходит туда первой. Детям она всё так же даёт печенье бесплатно. А у двери стоит корзина хлеба — для тех, кому трудно сейчас. ♥️ Добро всегда возвращается.

О МАШКЕ-ДУРОЧКЕ (Очень интересеный рассказ) Погибла Машка. Точнее, Мария. Ей было уже за 60, но на приходе у отца Евгения ее все так и звали – Машка, обращались на «ты» и считали местной дурочкой. Все свое время Машка проводила в храме. Хотя она почти не стояла на службах, а больше играла на подворье с детьми. И даже причащали ее иногда без исповеди – как ребенка. Да она и вела себя как маленькая. Взрослые прихожане ее не то что не любили, но сторонились. Она была очень навязчива: то лезла обниматься, то что-то выпрашивала, то просто говорила без умолку. Жаловалась, что у нее порвались колготки, что ее кто-то обидел, что батюшка отругал. А отец Евгений ее любил. Только просил не мешать во время службы... – Машка, отстань, Херувимская, – говорили ей одни. – Так, бери конфету и иди, дай помолиться, – подталкивали ее к выходу другие. И она шла, грустно опустив голову. Но видела на подворье детишек и расцветала. И тут же отдавала кому-нибудь выпрошенную конфету. Церковная малышня считала Машку ровней и висла на ней гроздями. Она играла с ними в прятки, догонялки, куклы, лепила в песочнице куличики, читала им какие-то детские стишки. А больше всего ей нравилось возить по подворью чью-нибудь коляску с младенцем. Ей иногда доверяли. Машка шла с этой коляской гордо и робко одновременно, часто останавливаясь и заглядывая внутрь. Она смотрела на кроху с непередаваемой нежностью и какой-то глубокой тоской. Как будто душа этой болящей женщины плакала о несостоявшемся материнстве. А еще она очень любила Богородицу... Как-то в тот храм привезли чудотворную икону Божией Матери. Всего на сутки. Весь день шли к Ней люди. В какой-то момент к святыне подошла важная, модная и очень душистая дама. Машка почему-то начала дергать ее за рукав и смеяться. – Отстань, дура! – со злостью выпалила женщина. – Уберите ее кто-нибудь. Это услышал отец Евгений. «Богородица пришла и к дурам», – тихо сказал он. Дама опешила, но больше опешила Машка. Она посерьезнела, встала перед иконой на колени, поклонилась и тихо вышла. Потом она иногда подолгу стояла перед каким-нибудь образом Божией Матери. Смотрела на Ту, которая пришла и к ней – к «местной дурочке». И о чем-то думала... ... И вот ее не стало. Случилось это после службы. Машка куда-то пошла по своим делам. И, проходя мимо одного из домов, увидела, что там горит квартира. Пожарные уже успели вывести жильцов, но какой-то маленький мальчик рыдал и кричал на всю улицу: «Там Пушок, там мой котенок!» Мама прижимала его к себе, а он все кричал и кричал. Потом рассказывали, что Машка кинулась в подъезд... Ее пытались остановить: «Куда, дура! Погибнешь!» Но она не слушала. Удивительно, но Машка котенка нашла. А сама умерла в реанимации. Отравилась угарным газом. Хоронить ее было некому, и всё взял на себя храм. После отпевания кто-то сказал: – Надо же вот так погибнуть по глупости. – Не по глупости, а по любви, – ответил отец Евгений. И рассказал то, чего никто здесь, кроме него, не знал. Когда-то в детстве маленькая и здоровая Машенька вот так же полезла за котенком, который застрял высоко на дереве. Спасла, но сама упала, ударилась и повредилась головой. Лечили – ничего не вышло. И осталась она ребенком на всю жизнь, дурочкой-Машкой, которую никто не воспринимал всерьез, но которая любила и жалела всё живое и которую обожали дети, а детей не обманешь. – Да, она погибла из-за любви, – повторил отец Евгений. – Царствие Небесное рабе Божией Марии…

Заболелa мамa. Завещаниe Нашла дочка у неё в шкафy. И прочлa: дай, дочка, обещаниe, Сделать так, как я тебя прошy: Ecли вдруг с постели снова встану, Помоги мне, рукy протяни. И тогда ходить я сновa стану, А коль слягу, ты мя не вини. Если я запачкаюсь однажды, Или на пол уроню еду. Помни, в моём возрасте так каждый, Рук не чувствуем мы на свою беду. Если ты поймёшь, чтo я не слышу, Не кричи, ещё раз повтори. Коль заметишь, что уже не вижу, Ты возьми и за руку веди. Вспомни те уроки, чтo давала, Я тебе когда - то сотни раз. И поправь подушку, одеяло, Посиди со мной без лишних фраз. Если не смогу я уж одеться, Ты меня, дочурка, не вини. Не позволь себе ты усмехнуться, Лучше подойди и обними. Если перестану, дочка, кушать, Ты не обижайся, не ругай. Вспомни как капризничала в детстве, И кричала: мам, не заставляй! Что бы ни случилось, дочка, помни: Это старость к маме подошла. И прошу тебя, пусть между нами, Сохранится искорка тепла. Ангелина Сапрыкина

Это случилось в конце сентября 2008 года. Стояла на удивление сухая и тёплая погода. Красно-жёлтые листья то и дело падали с деревьев, а нам лишь оставалось наслаждаться и любоваться такой неописуемой красотой. В это время я учился на последнем курсе в институте, совмещал работу с учёбой, а чтобы как-то выделить время на общение со своими друзьями - старался в ночное время собирать где-либо нашу дружную компанию. Есть у меня друг Серёга. Он в то время также учился на дневном, а по ночам подрабатывал сторожем. Ему на работе одному всегда было скучно, впрочем, как и мне, поэтому мы довольно часто собирались вместе сторожить его «поместье». А сторожил он детско-юношеский центр. Этот центр двухэтажный, состоящий из 4 блоков. В принципе, помещение достаточно большое: огромное количество разных комнат, 4 туалета, есть даже душевая и столовая. Могу сказать, что сторожем он работал не первый год и опыт в охране объектов у него есть, соответственно, я частенько заходил к нему с несколькими бутылочками пива. Так и в этот раз я решил, что ноутбук и пара бутылок пива скрасят наши ночные посиделки. Вечером, около восьми, я зашёл в магазин, купил всё необходимое, а затем пришёл к Серёге в юношеский центр. Сергей встретил меня с улыбкой на лице, увидев пакет с «боекомплектом», чипсами и сухариками. Мы пошли в главный зал, который соединял все четыре блока. Хочу немного отступить от рассказа и уточнить, что периодически с проверкой в центр приезжала пожарная охрана, чтобы проверить работу всех систем. А мы с Серёгой побаивались, что во время релаксации к нам кто-то заглянет на огонек. Чтобы избежать подобного всегда закрывали вход на засов. Так вот, присели мы на диван, достали содержимое пакета… Серёга решил поприкалываться и заорал во всё горло: - Выходи, я знаю, что ты тут! Мы вместе дружно посмеялись, я стал открывать бутылку пива, как вдруг мы услышали, что из длинного коридора доносится звук шагов, которые были слышны отчётливо и приближались в нашу сторону. Первое, что пришло мне в голову – спалились, теперь Серёгу, скорее всего, уволят, да и мне тоже попадёт. А тем временем шаги доносились всё ближе и ближе и вот они почти дошли до дверного проёма в холл. Мы с Серёгой сидели как вкопанные, растерялись от неожиданности. Как вдруг звук шагов пропал и перестал доноситься. По времени это длилось секунд 7-8. Затем наступила тишина. Мы с Сергеем посмотрели друг на друга и я сказал: - Серега, ты тоже это слышал? Но ему можно было даже не отвечать, т.к. я ответ прочитал на его лице. Я всегда ходил с газовым баллончиком. Вооружились им, мы и пошли в коридор. Пересмотрели буквально всё, открыли каждую комнату, даже с фонариками спустились в подвал. Да, было страшновато, но желание выяснить, что же мы слышали, взяло верх. Проверили все эвакуационные выходы, засов на двери был закрыт. И вот тогда мы испугались не на шутку – не было никакого логического объяснения. В итоге вернулись на диван, открыли по бутылке и так всю ночь просидели до самого утра. Из-за этого случая я нисколько не стал реже заходить к Серёге на огонёк, но больше мы ничего никогда не слышали. Впоследствии я переехал жить в другой город, а у друга на работе начались сниться какие-то кошмары. Он просыпался в холодном поту даже днём, когда сторожил этот юношеский центр. По ночам перестал оставаться, принимал вахту и с 23:00 до 5 утра уезжал домой спать. Через несколько месяцев он уволился, а когда директор спросил причину ухода, то Серёга рассказал нашу историю. Директор почему-то не удивился, т.к. оказывается, другие сторожа слышали какие-то мистические звуки по ночам. Серёга стал сторожить в другом месте. Мы и сейчас с ним релаксируем, когда я приезжаю к нему в гости.

У сильных женщин грустные глаза, До ужаса любимая работа. Их не пугает за окном гроза И разные тревоги и заботы... Им хочется порой кричать навзрыд, На цыпочках не лезть в чужие беды, Не врать совсем, что больше не болит И слышать от кого-то: "Жди. Я еду"... Возможно, кстати, есть пушистый кот И чайник на плите в смешной цветочек. Не в радость (отчего бы?) новый год. И много в жизни точек, точек, точек... У сильных женщин сердце под замком. Их часто, так сложилось, предавали... И, если подступает к горлу ком, Сочувствую, Ведь вы себя узнали...

– Ой, мамочка, нам такое прикольное задание задали по русскому! Нужно придумать связный рассказик, чтоб каждое слово в нём было по алфавиту. До этого восклицания мы складывали дурацкие дроби, и вечер не обещал ничего забавного. После математики я собиралась отдышаться и вывести собаку. Домашка по русскому, однако, заинтересовала (любовь к творческому у нас семейное). Буквально на выходе я предложила дочери, как мне казалось, великолепное логическое начало: «Алиса была высокой, голубоглазой девочкой». И довольная собой оставила ребёнка наедине с алфавитом. Вернулась. Читаю: «Алиса была высокой, голубоглазой девочкой. Ей ёжики жадно завидовали. И как-то летом, мама неожиданно отбросила принципы. Розовый слон тогда укусил фламинго. Хоботом цапнул чёрную шиншиллу. Это юбилей ящерицы». Моей дочери десять лет. Со мной была истерика. Конечно, если бы как-то летом мама неожиданно отбросила, скажем, копыта – я бы обиделась. Но принципы всё меняют. – Сашенька, – сказала я, утирая слезы, – Это прекрасно! Но просили рассказик связный, подумай ещё. И девочка подумала. «Алена блуждала в городе древнем. Её ждал знакомый и йога, который летал много. Но однажды пришла рысь с тупыми ушами. Фыркнула, хохотнула, цыкнула, чмокнула, шикнула. Элементарный юрский язык». Ржали все, по дедушку включительно. Я напомнила про упущенные в первом случае «й», во втором «щ» (на самом деле, хотелось продолжения шедевров). Ребёнка настолько вдохновило семейное веселье, что она сверхурочно придумала «связный рассказик по алфавиту» наоборот. «Яркий, южный экватор. Щука шумит, часами цитирует хрестоматию фокусника. Улитка топает с разорванным панцирем. Одеяло, набитое молью лоскутное, которое йога искал за железными ёлками ельника, давно горит в большом амбаре». В общем, я считаю, что загадочная японская поэзия хокку разоблачена. Да, что там, её просто порвало д/з по русскому языку за пятый класс. (с) Анна Гин

СССР, конец 70-х. Женщина с двумя маленькими детьми, вдова. Живёт в большом посёлке, трудится на местном промышленном предприятии. Достаточно бедно, но тянет. Даже откладывать получается. На лучшую жизнь в городе, куда давно переехали все родственники. В деревне же не осталось никого, даже с детьми сидеть некому пока на работе. Кроме соседки из дома напротив, бабы Шуры. Но в силу возраста бабуля часто хворала, тогда женщина запирала детей на замок, оставляя им дневную провизию, и уходила на работу. Так и было в тот день. Когда она вечером вернулась, заметила раскрытые настежь створки окна. Нет, слава богу дети на месте, и выглядят очень даже довольными. - Мама, мама, мы самолётики научились из денег делать! - Из чего? - Из денег. Смотри. Достают с шифоньера почтовую коробку, в которой она хранила сбережения и ценные украшения. Смотрят туда, и досадно замечают, что бумажных денег не осталось и показать навык не на чем... Выяснилось, что дети, на потеху собравшейся под окнами толпе местной ребятни запустили в это самое окно эскадру в виде нехитро свёрнутых купюр. Примерно в трёхмесячный заработок ОТКшницы. Прошло совсем немного времени, как к её дому начали стягиваться взрослые поселковые люди. С мятыми цветными бумажками в руках. Рассказывала, что точную сумму не помнила, но по ощущениям вернули всё до рубля. До сих пор вспоминает этих достойных и честных простых деревенских людей, работяг, с теплотой и благодарностью.

Знаешь, мама, мне казалось, что я сильная, Что в меня в упор стреляй - я выстою. Думала, что умная, стабильная, А, по факту, оказалась дура дурою. Ведь уже жизнь била и калечила, Что порою страшно и рассказывать. Я себе "Терпи, - твердила, - Мелочи", Продолжая раны перевязывать. Я не плакала, когда мне душу ранили, Когда сердце разбивали на осколочки. Выжила, когда одну оставили, И расставила все заново по полочкам... А сейчас что я с собою сделала? Где теперь все силы? Где терпение? Где уверенность в себе, в том, во что верила? Раздирают голову сомнения... По ночам кошмары да бессонница. Свой рассвет встречаю я с таблеточкой И лежу в кровати, как покойница... Мама, что же стало с твоей девочкой? Только знаешь, мам, не все потеряно. Вновь смогу на подвиги отважиться. И я снова справлюсь, я уверенна. Я сильнее, чем порой мне кажется. Только дай, прошу, побольше времени И не отпускай моей руки, я умоляю! Ведь пока со мной твое доверие, Я смогу все выдержать, я обещаю! © Ольга Холодная