MaxИСТОРИИ. РАССКАЗЫ. ЖИЗНЕННО.

Я вожу сынa в сaд. Почти всeгдa. По двум простым причинaм: 1. Нaшa мaмa уходит нa рaботу рaньшe пaпы. 2. Рaсстaвaниe Мити с мaмой в сaду имeeт уж очeнь дрaмaтичный окрaс. Тaк что сынa в сaд вожу по возможности я. Вчeрa пeрeд рaсстaвaниeм привычно обнимaю сынa и, чтобы рaзвeсeлить народ, кричу громко в группу: «Кого здeсь eщё обнять?» Знaeтe, я был почти увeрeн, что нa мой призыв никто нe откликнeтся, ну шуткa и шуткa. Я ошибся. Пришeл Жeня. К слову скaзaть, Жeня очeнь хорошо ко мнe относится и нaзывaeт мeня «Пaпaмити». Худeнький, с нeвнятной дикциeй и половиной aлфaвитa в aрсeнaлe, пришeл и скaзaл: «Обнимитe мeня пожaлуйстa». Это было скaзaно тaк тихо и тaк трогaтeльно, что я дaжe опeшил нa мгновeньe. Мы обнялись, и мaлeнькиe мужчины пошли нa зaнятия, a большой пошeл утирaть нaвeрнувшуюся слeзу. Кто-то во мнe тогдa, очeнь дaвно, тожe остaлся нeдообнятым, нaвeрноe. Родион Соловьeв Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!

Битрикс24 – ваш мессенджер для работы и бизнеса Битрикс24 – ваш мессенджер для работы и бизнеса. Личные и групповые чаты, видеозвонки и каналы в одном сервисе. Приглашайте коллег и внешние команды. Работает как привычный мессенджер. Есть бесплатный тариф. Начните работать уже сейчас. Узнать больше #реклама 16+ bitrix24.ru О рекламодателе

Острый аппендицит Немедленная госпитализация, иначе — полный сепсис. Тон у врача был непререкаемый. — Как госпитализация, у нас ребенку только 17 дней! — заволновался отец. — Да вы что, мужчина, что вы мне тут панику разводите! — возмутился врач. — А еще военный. Немедленно несите её в машину! — крикнул он санитарам. Раздался вой сирены, и «скорая» унеслась в ночь. — Ну вот... Остались мы тут: «ты да я, да мы с тобой». — в растерянности пропел отец знакомый мотивчик. Я не слушала — я орала. Во всю силу своих семнадцатидневных легких. И день орала. И ночь орала, не обращая на стуки в стену раздраженных соседей. И никакая утряска, гули-гули не помогали. Я была мокрая и голодная. Отцу дали отпуск в воинской части по уходу за ребенком. Мать удалось спасти, но пока не выписывали, опасаясь осложнений. Между тем я продолжала орать как резаная. От козьего молока, добытого неизвестно как и где недосыпавшими соседями, я категорически отказалась. Добро, конечно, не пропало — с ног валившийся от усталости отец его выпил. А вот сгущенка из пайка очень даже мне пришлась по вкусу. Сла-аденькая, отец её с водой слегка разбавлял. Только и она быстро кончилась. А щеки мои покраснели от диатеза. Сладенькая-то она сладенькая, да вредненькая. И тогда отец решился. Замотав меня как следует в пеленки, так что я была похожа на куль, он побежал на автобусную остановку. Женщины там на него с интересом поглядывали и о чем-то шептались. Наконец одна не выдержала. Подойдя к отцу, она нерешительно дернула его за рукав шинели: — Мужчина, у вашего ребенка ноги наружу торчат, как бы не простудился. Морозец-то сегодня градусов под тридцать. И она помогла ему подоткнуть одеяльце, так чтобы ноги оказались внутри. Только я их все равно выпростала — голод ведь не тетка! Так, сопровождаемый моим надсадным ревом, и явился он в роддом. Сочувственно посмотревшие на него санитарочки впустили внутрь. И там он взмолился: — Бабоньки, если у кого молоко после кормежки останется, покормите мою ревунью! Третью ночь на ногах, а она никак не унимается. Неприступные бабоньки сперва поджали губы. Никто не отозвался — свои дети дороже. Времена тогда были суровые. Тяжелые. Наконец одна не выдержала, сжалилась: — Давай её сюда, всё лучше, чем сцеживать. Не пропадать же добру. Я благодарно припала к могучей татарской груди и замолкла в блаженстве. Потом эстафету подхватила казашка, украинка, якутка. Несколько дней подряд ездил отец в роддом, пока мать мою из больницы не выписали. Меня там успевали не только накормить, но и перепеленать и обласкать. Так с молоком и впитала я любовь к человечеству, независимо от национальной принадлежности и расы. Я и по сей день не изменилась. А сгущенку до сих пор люблю! Автор: Ольга Вярси Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!

В ветлечебницу ворвался шумный и взволнованный клиент: «Ребята, помогите. Я тут собаку хорошую сбил. Сама под колеса бросилась…». Аккуратно уложив пса на кушетку, группа специалистов принялась за дело. Пес был в сознании и почти совсем не издавал жалобных звуков, просто растеряно смотрел в глаза каждому, кто старался ему помочь. Это была великолепная легавая собака породы курцхаар. К счастью, у пса не оказалось серьезных повреждений и получив изрядную дозу антишоковой терапии, устало и безнадежно опустил морду на лапы. Клиент взмолился: «Я все оплачу.Только разрешите оставить собаку у вас. Я очень тороплюсь.У меня работа. А вы дайте объявления. Хозяин найдется. А если не найдется, то ее обязательно кто-нибудь заберет. Такую замечательную собаку не могут не забрать». На том и порешили. Красавчика оставили в клинике. Утром во всех читаемых газетах и по радио была распространена информация о потеряшке. Звонков и визитов с желающими приобрести друга было много. Мы тщательно записывали телефоны возможно будущих хозяев, но упорно продолжали ждать истинного. При этом рассуждали: -А вдруг какой-нибудь охотник скажет, что моя. Как поверим? Собака послушная.За любым пойдет. -А. И проверять не будем. Отдадим. Да и все. Пес прожил в клинике почти неделю. По ночам пес подвывал и даже умудрился погрызть упаковку систем для внутривенных инфузий. Днем Красавчик вел себя прилично . Выходил на улицу без поводка по первому же требованию с грустно опущенной головой. Делал свои собачьи дела и нехотя возвращался назад. Ел без аппетита, но все-таки ел. Наконец-то объявился ОН. Истинный. Мужчина средних лет вошел в клинику , вежливо поздоровался, вздохнул, присел без приглашения, как будто его уже совсем не держали ноги и тихим голосом спросил: -Мне сказали, что мой пес живет у вас. Это правда? Мы переглянулись. Пес был в другой комнате.-А какой он у вас? Опишите. И кто вам сказал, что он у нас? -Да я его уже несколько дней ищу. Пока я с приятелем беседовал, рванул за сучкой и с концами. Ходил по ветлечебницам. Вот в одной сказали, что у вас есть потеряшка. Наш посетитель подробно описал приметы друга и все приготовились лицезреть трогательную встречу. Встреча была действительно душещипательной. Пес увидев сидящего хозяина, практически ахнул. Это был какой-то необыкновенный» вскрикохлип». Положив голову хозяину на колени, пес торопливо принялся рассказывать хозяину о своих неудачных приключениях: -Вау-вау, вау-вау-вау-вау-ва-ва-ва. Вау-вау, вау-вау-вау-вау-ва-ва-ва… И все это вперемешку со стенаниями и вздохами. Пес торопился рассказать хозяину о своей неудачной встрече с подругой своей мечты . И как неожиданно все произошло. И как таинственные запахи вскружили ему голову и он забыв о своем хозяине, рванул влекомый инстинктами продолжения рода собачьего вслед за ветреной особой. И о том, как эта «дама» бросилась в самый неподходящий момент через дорогу и ее пришлось догонять. Потом — удар по голове… И какие-то чужие люди, чужие руки, чужая еда, чужой дом. И как он боялся, что хозяин его не найдет… — Ладно. Я понял. Иди в машину. Я сейчас. Собака мгновенно рванула к дверям. Мордой открыла незапертую дверь кабинета. Толкнула лапами дверь, ведущую на улицу. Открыла переднюю дверцу старенького Жигуленка и уселась на переднее сиденье как первоклассник на уроке по стойке смирно. Хозяин, который все это время внимательно слушал свою собаку, непрестанно поглаживая ее по голове, поднял на нас полные слез глаза и спросил: — Сколько я вам должен? Все свидетели еле сдерживая свои эмоции и пряча свои глаза , только отмахнулись от него: — Да идите уже отсюда. Сил нет на вас смотреть. И один из докторов, внезапно вспомнив предыдущие рассуждения сотрудников о предстоящей встрече с хозяином, выпалил: — А вы говорили как мы узнаем настоящий хозяин или нет? А вот так и узнаем… И решительно смахнул слезу. Автор: Лариса Марченко Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!

ДО СЛЕЗ! Собака лежала и жалобно скулила, а под ней лежал он, совсем маленький, никто не остановился. Остановился только дальнобойщик Иван и помог... Осень в том году выдалась холодная и сырая. Бесконечные дожди размыли дороги, ветер срывал последние листья с деревьев, и люди старались лишний раз не выходить на улицу. Трасса за городом опустела — лишь редкие машины проносились мимо, обдавая обочины грязной водой. На обочине, прямо у кювета, лежала собака. Крупная, лохматая, когда-то, видимо, красивая, а теперь грязная и худая. Она не пыталась встать, не бежала за машинами, не лаяла. Она просто лежала и скулила. Тонко, жалобно, протяжно, глядя на проезжающие мимо автомобили. Люди в машинах замечали её, но не останавливались. Мало ли бездомных собак на трассе? Каждая не накормишь, каждую не приютишь. Кто-то отворачивался, кто-то вздыхал, кто-то крутил пальцем у виска — мол, с ума сошли, собаки на дороге валяются. А собака скулила и скулила. Иногда она замолкала, опускала голову и замирала. Ноо потом она снова начинала выть— ещё отчаянней, ещё жалобней. Она никого не просила о помощи для себя. Она звала на помощь для другого. Иван возвращался из рейса. Дальнобойщик со стажем, он привык к долгим дорогам, к одиночеству, к тому, что на трассе случается всякое. За двадцать пять лет за рулём он видел и тонущих, и замёрзших, и сбитых. Помогал, когда мог, но чаще просто проезжал мимо — не успеть всем. В тот день он очень устал. Хотелось доехать скорее домой, в тёплую квартиру, под душ, в кровать. До дома оставалось километров пятьдесят, и он уже представлял, как заедет во двор, поставит машину и рухнет спать. И вдруг он увидел собаку. Она лежала прямо у дороги, на мокрой траве, и скулила. Иван хотел проехать мимо — мало ли бездомных? Но что-то его остановило. Может, взгляд собаки — такой отчаянный, такой человеческий. Или то, как она смотрела не на дорогу, а прямо на него, будто знала: этот остановится. Иван притормозил, включил аварийку, вышел на улицу под холодный дождь. Собака не вскочила, к нему, и не залаяла на него. Она только заскулила громче и попыталась подползти к нему, но не смогла этого сделать — то ли у нее силы кончились, то ли боялась отойти от того места, где лежала. — Ты чего, глупая? — бережно спросил Иван, подходя ближе. — Заболела, что ли? Ран..на? И тут он увидел... Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!

Авто из Японии, Кореи и Китая под заказ Бесплатный расчет и подбор. Льготный утильсбор, автомобили до 160 л.с. Прозрачные расходы. Перейти в бота и расчитать стоимость. Получить консультацию #реклама max.ru О рекламодателе

Драгоценные крошки... Кто помнит 90-е годы? Голодные 90-е? Именно голодные. Так вышло, что осталась я с тремя детками одна. И помощи ждать неоткуда было. Работала медсестрой в детском саду. А когда совсем невмоготу стало, «дезертировала» из медицины на фабрику-прачечную. Первая зарплата была в четыре раза больше, чем в саду. Вроде полегчало, и тут обвал. Рухнула государственная пирамида. И зарплата пропала. Её не платили по нескольку месяцев подряд, а когда появлялись иногда деньги у руководства, платили по очереди. Кто успел, тот и взял. А дома дети голодные, трое. Можно много об этом писать, сколько пережили, переголодали, переплакали. Но мой рассказ о крошках печенья. Пошла я, как-то, на Пражский рынок, что рядом с метро Пражская был. Чего там только не было. Глаза разбегаются. Денег мало. Хочется купить продукты и какое-нибудь лакомство детям. Вижу, в палатке очередной, множество лотков с печеньем. Всяким разным, разнообразным. Подошла, и стала прикидывать, что бы такое купить, чтобы всем хватило, и не дорого. Выбрала, попросила взвесить грамм триста, ну чуть больше, чтоб всем по две штуки. Женщина-продавец взвесила, заговорила со мной. А давайте хоть полкилограмма. Нет, говорю, не уложусь. Тогда эта добрая женщина вытаскивает из-под прилавка целый пакет крошек от разного, разнообразного печенья и протягивает мне. Вы берите, не бойтесь, это в упаковках остается, я себе собирала. Возьмёте пачку маргарина, муку и приготовьте тесто, в тесто крошки от печенья и выпекайте. Я всегда так делаю. Будет очень вкусно. Вот сижу я сейчас, пишу, и слезы текут по моим щекам. Я так и сделала. Крошек хватило на три выпечки. И действительно было очень вкусно. Детки были рады. Прошло много лет, а я до сих пор вспоминаю эту добрую женщину, огромное ей спасибо. Mожет, она прочитает эти строчки. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!

Я нашла письмо от своего деда, который погиб на войне. Он писал моей бабушке: «Ты самая красивая. Вернусь — поженимся». Он не вернулся. Мы разбирали старый дом перед продажей. На чердаке нашли гильзу от снаряда, а внутри — свёрнутое письмо, пожелтевшее, с выцветшими чернилами. Дед писал бабушке в 1943-м: «Здравствуй, моя Нюра. Хоть одним глазком бы тебя увидеть. Ты самая красивая, самая родная. Вернусь — поженимся. Жди меня. Твой Ваня». Он не вернулся. Погиб через месяц под Курском. Бабушка ждала его всю жизнь. Не вышла замуж больше никогда. Говорили: «Вдова — дура». А она говорила: «Я его невеста. Я обещала ждать». Я сидела с этим письмом и плакала. Какая любовь! Через 80 лет я чувствую её, читаю эти строки и рыдаю. Я поехала к бабушке на могилу, перечитала письмо вслух и сказала: «Бабушка, он тебя любил. Он вернулся — вот, в этих строчках. Он навсегда с тобой». Письмо я отдала в музей. Но себе оставила копию. На память о любви, которая сильнее смерти. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!

Мой сын-подросток сказал: «Мама, я хочу жить с папой». Я отпустила. И чуть не сошла с ума Мы развелись с мужем, когда сыну было 10. Он остался со мной. Я думала, мы навсегда. А в 14 он сказал: «Мама, я хочу жить с папой. Ты меня достала». У меня сердце упало. Я орала, плакала, уговаривала. Он стоял на своём. Я позвонила психологу, та сказала: «Отпусти. Иначе потеряешь навсегда». Я отпустила. Полгода я не находила себе места. Его комната стояла пустая, я не могла туда заходить. Плакала каждый день. А через полгода он вернулся. Стоял на пороге с рюкзаком и сказал: «Мама, можно я к тебе? Папа... он хороший, но ты — мама. Я скучал». Я обняла его и заплакала. Сейчас мы живём вместе. Он вырос, стал взрослым, иногда спорит, иногда хамит. Но теперь я знаю: он никуда не денется. Он выбрал меня сам. Это дорогого стоит. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!