Аналитика каналаMaxИСТОРИИ. РАССКАЗЫ. ЖИЗНЕННО.

Уходит эпоха домашних застолий.... Вернее уже ушла. Может это и хорошо? Нет необходимости дома держать сервизы на 100 персон, запасные табуретки или строганные доски, их ложили на 2 табуретки и получалась скамья, на которой размещалось покрывало сложенное вчетверо и 5-7 чел гостей), не нужны огромные кастрюли и складные столы. Не нужны запасные полотенца и халаты (к нам еженедельно приезжали в баню). Не нужны запасные подушки и одеяла (некоторые приезжали с ночевкой). Все это теперь моветон. Не культурно. Не модно. Теперь все просто- пригласил в кафе, сам нарядился и сидишь гостем у себя же на празднике и не носишься в платке между гостями угождая каждому. Это очень удобно. А между тем уходит целая культура. И мне от этого грустно. Согласитесь, было приятно прийти в гости со своими тапочками и пробовать 100 салатов из которых 95 новые ( 5 традиционных: зимний, селедка, мимоза, марковча, винегрет. Без них ну никак было нельзя). Смотреть на бутерброды со шпротами ( они должны были быть на столе, хотя их никто не ел). Есть холодную жаренную курицу, сложенную горкой и украшенную веточкой укропа. И на момент подачи горячих блюд (пельмени, голубцы, манты) чувствовать отсутствие места в организме и желание положить это все в карман и съесть дома) Или как готовились к гостям. Это же целая история- нужно достать продукты- это раз, раздобыть новые рецепты (тут обязательно нужно было удивлять новеньким), ночами не спать (готовить, жарить, парить, мариновать, посуду начищать, столы расставлять, а иногда и обои переклеивать) А как душевно общались! Столько смеялись. А как пели! А потом начинались танцы. Под магнитофон вперемешку с гармошкой. И чай. Много чая. Много конфет и пирогов. И блины, ну куда без них. Хорошее у меня было детство и юностьЯ был уверен, что этого хватит и на мою жизнь. Не хватило( Все закончилось. В деревнях еще практикуют эту традицию, но у меня там никого нет. А город, а город стал бездушным, жадным, закрытым, завистливым и каким-то чужим... Теперь у многих есть друзья, которые неизвестно где живут. Так, примерно район вроде знаешь и этого достаточно, а может и это лишнее. Зато мы все умные! И хитрые) И ленивые. И замкнутые. И одинокие... Константин Фролов-Крымский

Я сказала маме, что ненавижу её. А через месяц она умерла Ссора была из-за ерунды. Я пришла с работы уставшая, мама приехала в гости, начала критиковать: квартира грязная, дети распущенные, я не то ем, не то пью. Я взорвалась. Накричала на неё, наговорила лишнего. А под конец сказала: «Я тебя ненавижу! Уезжай!» Она уехала. Мы не разговаривали две недели. Я злилась, думала, она первая позвонит. Она не позвонила. Через месяц её не стало. Инфаркт во сне. Мне позвонил отчим и сказал: «Мама умерла». Я упала на колени и завыла. Я не успела попросить прощения. Я не успела сказать, что люблю. Я не успела ничего. На похоронах я стояла и смотрела на её лицо. Спокойное, умиротворенное. Я шептала: «Мама, прости меня. Я не хотела. Я люблю тебя». Но она не слышала. Теперь я всем говорю «я тебя люблю» перед расставанием. Даже если ссора. Даже если обидно. Потому что можно не успеть.

Я усыновила мальчика из детдома. А через год его младший брат позвонил мне и сказал: «Забери меня тоже» Мы взяли Диму, когда ему было 8 лет. Худой, молчаливый, настороженный. Первое время не разговаривал, прятался под одеяло. Потом оттаял, начал называть меня мамой. Через год он уже смеялся, шалил, ходил в школу. И вот звонок. Мальчишеский голос, дрожащий: «Тётя Лена? Я Саша, Дима говорил. Можно я к вам? Меня никто не берёт. Мне 6 лет. Я хочу к брату». У меня сердце разорвалось. Оказывается, у Димы был младший брат, их разлучили при рождении, он жил в другом детдоме, но знал о брате. И ждал, что кто-то заберет их вместе. Но нас предупредили только об одном. Я позвонила куда надо, поехала, оформила. Забрала Сашу. Дома они обнялись и не отпускали друг друга полдня. Спали в обнимку. Ели с одной тарелки. Теперь это мои два сына. Они очень разные, ссорятся, дерутся. Но когда кто-то из них плачет, второй бежит обнимать. Я смотрю на них и думаю: как хорошо, что они нашли друг друга. И меня.

Я узнала, что мой муж встречается с другой. Но не развелась, потому что у нас ребенок-инвалид. И теперь жалею, что не ушла раньше Мы живём вместе 15 лет. Сын с ДЦП, прикован к коляске. Я посвятила ему жизнь, забыла про себя. Муж зарабатывал, но был холоден. Я думала, он устал. А он просто встретил другую. Я узнала случайно. Нашла переписку. Хотела уйти, но куда? Сын без меня не выживет. Квартира съёмная, работа низкооплачиваемая. Я промолчала. 5 лет я жила с ним, зная, что у него есть другая. Он уходил, якобы на работу, а я сидела с сыном и ненавидела себя. За то, что терплю. За то, что боюсь. А потом сын подрос, я нашла работу на дому, накопила денег. Я ушла. Сняла маленькую квартиру, забрала сына. Муж звонил, просил вернуться, обещал порвать с той. Я не вернулась. Теперь мы живем вдвоем. Тяжело, но спокойно. Сын говорит: «Мама, ты улыбаешься. Раньше ты не улыбалась». И правда. Наверное, надо было уйти раньше. Но лучше поздно, чем никогда.

СССР, конец 70-х. Женщина с двумя маленькими детьми, вдова. Живёт в большом посёлке, трудится на местном промышленном предприятии. Достаточно бедно, но тянет. Даже откладывать получается. На лучшую жизнь в городе, куда давно переехали все родственники. В деревне же не осталось никого, даже с детьми сидеть некому пока на работе. Кроме соседки из дома напротив, бабы Шуры. Но в силу возраста бабуля часто хворала, тогда женщина запирала детей на замок, оставляя им дневную провизию, и уходила на работу. Так и было в тот день. Когда она вечером вернулась, заметила раскрытые настежь створки окна. Нет, слава богу дети на месте, и выглядят очень даже довольными. - Мама, мама, мы самолётики научились из денег делать! - Из чего? - Из денег. Смотри. Достают с шифоньера почтовую коробку, в которой она хранила сбережения и ценные украшения. Смотрят туда, и досадно замечают, что бумажных денег не осталось и показать навык не на чем... Выяснилось, что дети, на потеху собравшейся под окнами толпе местной ребятни запустили в это самое окно эскадру в виде нехитро свёрнутых купюр. Примерно в трёхмесячный заработок ОТКшницы. Прошло совсем немного времени, как к её дому начали стягиваться взрослые поселковые люди. С мятыми цветными бумажками в руках. Рассказывала, что точную сумму не помнила, но по ощущениям вернули всё до рубля. До сих пор вспоминает этих достойных и честных простых деревенских людей, работяг, с теплотой и благодарностью. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!

Мой муж умер, оставив вместо прощальной записки список дел по дому: «Помыть окна, заменить лампочку, починить кран...» Он был практичным человеком. Не говорил «люблю», не дарил цветов без повода. Я иногда обижалась, думала, что не ценит. А когда он умер внезапно, от инфаркта, я рыдала три дня. Разбирая его стол, я нашла листок, исписанный его почерком. Я думала, прощальное письмо. А там: «Помыть окна, заменить лампочку в коридоре, починить кран на кухне, вызвать мастера для бойлера, купить корм для кота, оплатить internet до 15 числа, забрать куртку из химчистки». Я сначала рассмеялась сквозь слезы. Ну какой же он был... А потом поняла. Он не оставил любовных признаний, потому что они были в каждом его деле. В каждой закрученной лампочке, в каждом починенном кране, в каждой купленной мне шубе. Он просто заботился. По-своему. Я сделала всё по списку. И добавила: «Научиться говорить „люблю” вовремя». Каждый день говорю это детям. Вслух.

Я отдала свою стипендию бездомной кошке, а через месяц выиграла в лотерею 100 тысяч Студентка, денег в обрез. Стипендия 2000 рублей, на них я жила неделю. Иду по улице, вижу кошку, худая, грязная, сидит у помойки, смотрит на меня. У меня внутри ёкнуло. Достала кошелёк, там последние 500 рублей. Я купила ей корм, налила воды. Кошка поела, потерлась о ноги и ушла. Я вернулась в общагу без денег. До стипендии еще две недели. Думала: ну и дура. Надо было себе купить. Через месяц я купила лотерейный билет за 50 рублей. Просто так, от скуки. Выиграла 100 тысяч. Я не поверила сначала. Перепроверила 10 раз. Потом вспомнила ту кошку. Я забрала деньги, купила продукты, оплатила учебу, остатки отдала в приют для животных. И теперь перед каждой сессией покупаю корм бездомным кошкам. И сдаю экзамены на отлично. Не знаю, магия это или нет. Но я верю: добро возвращается.

Отец, который выбросил дочь в ледяной океан… чтобы спасти ей жизнь . Октябрь 1917 года. Атлантика беснуется в шторме. На борту пассажирского судна, идущего в Нью-Йорк, — 28-летний итальянский плотник Антонио Руссо и его пятилетняя дочь Мария. Жена Антонио умерла при родах. Америка была их последней надеждой на будущее. В 2 часа ночи огромная волна ударила корабль. Вода хлынула в нижние отсеки третьего класса. Судно резко накренилось. Паника, крики, давка на лестницах. Антонио схватил дочь и бросился вперёд, держа её над водой. Но толпа была слишком плотной, а время — на исходе. Он понял: до шлюпок они не доберутся. В хаосе Антонио добрался до разбитого иллюминатора. В него едва мог пролезть ребёнок. За ним — чёрная, ледяная Атлантика. Вдали уже мелькали прожектора спасательных шлюпок. Мария плакала, звала маму, цеплялась за отца. Он посмотрел на неё в последний раз… и вытолкнул дочь в иллюминатор. Мария с криком полетела в океан. Антонио крикнул ей вслед, перекрывая рёв шторма: «Плыви, Мария! Плыви к свету! Корабли близко! Плыви!» Через семь минут корабль затонул. Антонио Руссо погиб вместе со 117 пассажирами третьего класса. Его тело так и не нашли. Марию вытащили из воды через 45 минут — живую, но в тяжёлом переохлаждении. Пятилетняя девочка осталась сиротой в чужой стране, не зная ни слова по-английски. Долгие 25 лет она верила, что отец её бросил. Что он выбросил её в океан, потому что она стала ему не нужна. Только в 30 лет она узнала правду: отец сознательно пожертвовал собой, чтобы у неё был шанс. Мария Руссо прожила долгую жизнь — до 92 лет (умерла в 2004-м). У неё появились четверо детей, девять внуков, шесть правнуков… Всего 31 потомок, которые родились только потому, что один человек в ту ночь сделал невозможный выбор. В 83 года она рассказала свою историю в интервью: «Я думала, что мой отец убивает меня… Я не понимала, что он меня спасает. Долгие годы я думала, что он меня бросает. Правда в том, что он бросал меня в жизнь». Каждый свой день рождения она слышала его голос: «Плыви к свету». «Я плыла к этому свету 78 лет. Надеюсь, он мной гордится». Её последние слова об отце были простыми: «Спасибо тебе, папа. Спасибо, что подарил мне жизнь. Я люблю тебя».

Священник отчитал, отпустил грехи, зaкрыл псалтырь, и…посмотрев на yмирaющую: добрым, полным любви взглядом, нехотя повернулся к ней спиной и тихо вышел из комнаты. Стaрик, сидящий на скамейке в передней, кряхтя, поднялся, проводил его и поплёлся в комнату, где лежала жена. Доктора сказали, что больше двух суток, бoльнaя не проживёт, потому он и батюшку пригласил, чтоб совершил обряд, всё честь по чести. Зашёл, сел на табуретку возле кровати. Посмотрел на стaрyху, вся жизнь перед глазами промелькнула. Набежала слеза. Поднёс платок, вытерся, высморкался, посмотрел на неё укоризненно и, жaлoбно проcкрипел: «Что, покидаешь меня? Как я без тебя тут?» Жена посмотрела на него усталым взглядом, разомкнула пересохшие губы, попросила попить. Он подскочил, на полу — согнутых: «На, пей, касаточка моя!» Раньше он, её так, никогда не называл, и выкатилась слеза у неё из края глаза. Перевела дух, заговорила, словно сухая трава зашелестела: «Обидно мне, прожила с тобой всю жизнь, а ласкового слова не слыхала. Каждый день кастерил меня, на чём свет стоит, а, к другой-то, не ушёл! Пошто так бездарно жизнь с тобой прожила: без радости? Почто ты меня не любил? Может, хоть сейчас скажешь, а то пoмрy и не узнаю. Старик покряхтел, помолчал, а потом, махнув рукой, выдавил из себя, нехотя: -Потерять тебя боялся. Ты совестливая, вот я на твою совесть и давил. Уж ты прости меня, несчастного! Тебе что, ты завтра пoмрeшь, а я тут один останусь, даже поругаться не с кем! На следующее утро стaрyха попросила ухи. Старик побежал на пруд, наловил карасей, сварил супу, сам с ложечки покормил и очень гордился этим. Потчевал и приговаривал: «Кушай, моя дорогая, кушай, голубушка!» Поев супцу, стaрушка впала в забытьё. Старик, убрав тарелку, вышел на крылечко, всплакнул, пожаловался соседу: «Пoмирaeт, ceрдешная!» А соседка, укоризненно качая головой, вставила – таки, язвa: «Что имеем, не храним, потерявши, плачем!» Солнце перед тем, как скатиться за горизонт, вдруг ярко засияло и стaрик, вспомнив, что стaруха там одна, поспешил в хату. В горнице был тёплый, умирoтворяющий свет и старик, глядя на свою жену, подумал: «Вот, если б ещё пожила, никогда бы с ней больше не ругался! Старушка открыла глаза, спросила: «Который час?» — Восьмой! — Уток надо бы в хлев загнать. — Так я уже загнал, ты не беспокойся, ласточка моя, и коза с козлятами на месте. Он сел возле кровати жены, и стал ей рассказывать: какая крупная картошка нынче уродилась, и слив много в саду и груш, а осенью, может грибы будут, и что по улице траншею вырыли: отопление и тёплую воду проведут скоро… Сидел стaрик возле стaрухи за полночь, всё боялся, что проститься не успеет, и — заснул. Проснулся, глядь, а жены в кровати нет. Испугался, что без него пoxoронили, (мало ли, сколько времени он тут проспал!), вышел в переднюю, а там дети приехали: мать в кресло посадили, подушками обложили, чтоб мягко и не тяжело сидеть было, а она сидит, слабенькая, конечно, но улыбается, рада, что детей своих всех видит. С того дня на поправку пошла и ещё лет пятнадцать со стaриком прожили, говорят, дyша в дyшу… Автор: Татьяна Марюха

Их подъезд был особенным. Каждое утро в лифте появлялось маленькое объявление. Чаще содержание было таким: "Улыбнись, сегодня особенный день". Иногда это было напоминание "Обними близких", "Вспомни про тех, о ком забыл". Люди уже привыкли к этим необъяснимым запискам и каждый раз ждали утро, чтобы узнать напоминание сегодняшнего дня. Перед Новым годом в подъезде появлялся большой ящик для писем. Он был не только для детей, но и для взрослых. Последние стеснялись участвовать в этом представлении, но всё же, поддаваясь соблазну, тоже чирикали пару строк и опускали в ящик. Они сохраняли анонимность, и это успокаивало их. Но при этом каждый из этих взрослых людей становился на шаг ближе к тому радостному трепету, который был только в детстве. Раз в месяц кто-то приносил конфеты. Ставил на табуретку и писал: "Угощайтесь, сегодня ТОТ САМЫЙ день". Дети спрашивали разрешения у родителей, а те не решались попробовать лакомство. Но постепенно люди привыкли и перестали во всём видеть обман. Их тревоги улеглись, а чьё-то доброе сердце начало мастерить мостик доверия. Конечно, им хотелось знать, кто это. Но ни разу не удавалось им поймать доброжелателя. Потом люди перестали замечать все эти вещи, воспринимали их, как нечто само собой разумеющееся. Но однажды в лифте не появились заветные строчки. Как раз прошёл слух, что не стало одного мужчины, над которым многие потешались. Он зимой и летом ходил в тренировочных штанах, а ещё от него постоянно исходил аромат чеснока. Дети избегали его, а взрослые что-то недовольно бурчали. В тот день один мальчик пришёл очень расстроенный и сказал отцу: "Папа, я хочу продолжить дело дяди Игоря. Я уже помогал ему развешивать объявления, но теперь... Можно я буду писать их сам"? Папа предупредил его: "Если люди узнают, то, вероятно, будут смеяться над тобой. Ты же помнишь Чудика"? На что мальчик серьёзно сказал: "Пусть смеются. Я хочу, чтобы всем было хорошо. А ты говорил, что смех - это здорово. Разве нет"? Отец взъерошил волосы сына и сказал: "Я помогу тебе. Только скажи, что нужно делать". Каждый вечер мальчик готовил маленькую записку, которую вешал в лифте с напоминанием о чём-то важном. Раз в месяц, как раз в тот день, когда ушёл дядя Игорь, он покупал на свои карманные деньги много-много конфет и укладывал их в привычном месте. Как делал это мужчина в день своей пенсии. На Новый год он мастерил почтовый ящик и давал людям возможность написать письмо, которому суждено остаться без ответа... Папа всегда помогал ему, как и обещал. Мальчик знал, что сейчас дядя Игорь где-то смотрит на него и улыбается. Он радуется, что кто-то продолжает его доброе дело. Это был особенный подъезд, Нить добра там не могла прерваться. Пусть смеётся кто-то. Но ведь смех- лучшее для наших душ лекарство.