Узнав, что врачи дают его угасающей жене всего три дня, муж вдруг взял её за руку и, улыбнувшись, прошептал: «Наконец-то! Я так долго этого ждал.
Твой дом, твои миллионы — всё теперь будет моим». Провожая взглядом счастливого мужа, женщина позвала санитарку, которая мыла пол в коридоре. «Если сделаешь всё, как я скажу, получишь столько, что больше никогда не будешь работать...» …..…
Ставь ❤️ и читай продолжение!
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
Я влюбилась... Да- да, при живом муже, почти сорокалетнем стаже семейной жизни и в возрасте" 50 с хвостиком", причем,хвостик довольно внушительный. Но сердцу не прикажешь!
Впервые я увидела его на скамейке в парке. Очень элегантный, в белых перчатках( вы много видели представителей мужского пола в перчатках?!), черный волос отливал благородной сединой.
Глаза....Ах, эти глаза! Цвет их был прямо- таки медовым, они магнетически притягивали взгляды прохожих. Я не стала исключением. Едва я взглянула в этот медовый омут, сердце пропустило удар...и вот она, Любовь!!!
На следующий день я снова пошла на прогулку в этот парк, на ту же аллею. Он сидел на скамейке, блаженно щурясь под последними тёплыми лучами осеннего солнца.
С тех пор я стала ежедневно ходить на прогулку в одно и то же время. Были дни, когда я его не видела. Тогда в голову лезли мрачные мысли и время до следующей встречи тянулось, словно резиновое.
Погода постепенно портилась,но он все так же ежедневно сидел в парке, иногда зябко вздрагивая, иногда кутаясь в свой неизменный черный наряд с белой бабочкой под тяжёлым мужским подбородком.
Видно было, что спешить ему некуда и не к кому. Ко всем прохожим, в том числе и ко мне, он относился безразлично.
Впрочем, иногда, оглядываясь, я видела,что он провожает меня взглядом. Но в этом взгляде не было ни призыва, ни надежды, ни хотя бы заинтересованности. Просто поворот головы.
Однажды я решилась и присела на скамейку рядом с ним.
Медовый взгляд ...взмах перчаткой...и все. Он не отодвинулся от меня, но и не сел ближе. Редкие снежинки кружились в воздухе, оседая на его пышных усах.
Да, я никогда не любила усатых, но в его усах я находила необъяснимую прелесть! Наверное, так всегда бывает, что у любимых все прекрасно.
Долго так продолжаться не могло- эмоции переполняли меня, требовали выхода, и я решила рассказать обо всем мужу.
Взахлёб я описывала свои чувства, рассказывала о возлюбленном: говорила о глазах цвета меда, о благородной седине, о перчатках( явный признак аристократии!), о пушистых усах, о черном наряде с бабочкой.
Когда я, перечисляя достоинства любимого, пошла на третий круг, муж спросил: " Скажи прямо, чего ты хочешь?".
И я, словно рухнув с обрыва в ледяную реку,сказала:" Хочу, чтоб мы жили втроём!".....
Мой понимающий, мой замечательный, почти неконфликтный муж согласился!!!
Так в нашей семье появился кот- черный, с белой бабочкой на шее, в белых перчатках на передних лапках,с пышными усами и медовыми глазами.
P.S. назвали Базилем, ибо имя Васька ну никак ему не подходило.
Ольга Савельева
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
МОЛОДЫЕ ОПЕРА РАСТЯНУЛИ ДОЧЬ ВОРА В ЗАКОНЕ! Через месяц город вздрогнул...
Восемь молодых оперативников самоуверенно решили, что старые законы в этом мире больше не работают.
Силой они затащили дочь криминального авторитета в подсобку отделения и на протяжении восьми часов безнаказанно издевались над ней. Цинично снимали происходящее на камеры телефонов, смеялись и хвастались, будучи уверены, что её отец — это просто сгоревший пенсионер, который давно ничего не решает.
Но они жестоко ошиблись...
Ровно в три часа ночи в доме Виктора Степановича раздался телефонный звонок. Он снял трубку уже на втором гудке. Голос из районного управления полиции сообщил страшную правду о том, что сделали с его единственной дочерью. В этот момент внутри человека, которого когда-то уважительно звали Гром и который железной хваткой держал весь крупный промышленный район, что-то умерло навсегда.
Громов молча выслушал имена всех восьмерых. Молча положил трубку. А потом встал, открыл тайный сейф...
Именно с этого момента начался отсчёт.
Через месяц город вздрогнул..
Читать продолжение 👇
После смерти жены он медленно умирал, спиваясь. И уже был на дне, когда она пришла во сне и сказала четыре слова...
Вера умерла в январе.
Просто не проснулась. Легла вечером — усталая, но весёлая, ещё смеялась над чем-то, над какой-то ерундой по телевизору. А утром Николай тронул её за плечо — и понял. Плечо было холодное.
Ставь 😭 и читай продолжение 👇
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
Взяли ребенка из детского дома, мальчику было 3 года. Нам уже было по 40 лет.
Сейчас сыну 14, муж ушел год назад. Встретил другую женщину, развелся, продал квартиру и уехал в другой город. Контакта с сыном не поддерживает, а я вернулась к маме. Муж даже сменил номер телефона. Мальчик под опекой, стал неуправляемым, материт меня, орет, после развода вообще, как с ума сошел, сбежал недавно из дома, искали через Лизу Алерт, нашли в другом регионе, теперь он винит меня еще и в разводе, кидается в драку.
Живу в кошмаре, хочу отказаться от опеки, меня замучили проверки, акты, полиция. Написала уже заявление на отказ от опеки. Обратного хода не будет, хочу свободной жизни, без этого кошмара. Правильно ли я поступаю? Хреново на душе...
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
До 5 лет я жила в однополой семье алкоголиков-дебоширов.
Маман и бабушка, квасили они знатно, на детей не обращали внимания.
Из детей я и брат на два года старше. Как мы выжили, ума не приложу. Отца не было, он знал о моем существовании, но в нем никак не участвовал. Отцом он был только мне, брат не от него.
Маман, вообще, у нас была затейница, в разное время родила 5 детей и распихала кого куда. Кого в роддоме оставила, кого в дет дом сдала. Наверное нам с братом ещё повезло, если это можно так назвать. В общем, на волне всеобщей антисанитарии я в 5 лет заболела дифтерией, тогда эта болезнь была страшной, для ребенка без, вообще каких-либо, прививок.
Я такой и была. Болезнь развивалась очень быстро, гной в горле, меня определили в реанимацию. Мой брат 7 летний пацан разыскал мою бабушку по отцу и все рассказал. Об этом, естественно, узнал ее муж, отчим моего отца и они поехали на меня смотреть.
Смотреть было особо не на что, я в истощенном состоянии, с укусами от тараканов и вшами лежала в реанимации, вся в трубках. Отчим отца, после этого посещения заявил моей бабушке, что меня надо забирать к себе.
Бабушка сомневалась, все-таки возраст, обоим за 60 уже было. Но он настоял. Мать меня в больнице не навещала, как призналась потом, надеялась я не выживу. Поэтому легко написала отказ от родительских прав. Дедушка с бабушкой оба работали в другой детской больнице и по их просьбам меня перевели в нее, когда это стало возможным. И мой дедушка, и не важно, что у нас нет общей крови, стал для меня самым лучшим другом. Отцом, дедом, другом.
Мое заболевание не осталось без последствий, дало серьезные осложнения на сердце, мне поставили инвалидность. Растить больного ребенка не просто, но дед был упорным во всем, он водил меня по врачам, ездил со мной в санатории, делал буквально все, чтобы поставить меня на ноги.
Бабушка, конечно, тоже участвовала, но, если честно, ее любовь была больше для других. Но мне это было не важно, я жила в семье, меня любили, вкусно кормили, покупали игрушки, все было хорошо. Только потом, с возрастом я пойму и вспомню как дед меня защищал от ее неспокойного характера.
Она была очень властной женщиной, я всегда должна была ей подчиняться. Т.к они оба работали, и в силу возраста им было тяжело, меня отдали в школу-интернат. Я жила там с понедельника по пятницу. Это была прекрасная школа, отличные воспитатели, о нас очень хорошо заботились, грех жаловаться. Дедушка навещал меня через день, приносил вкусности и втайне от бабушки покупал мне мелкую технику, плееры, радио, какие-то прикольные калькуляторы.
Он меня безумно любил. Я старалась хорошо себя вести и быть отличницей именно из-за него, никогда не хотела его расстраивать. Он всю мою жизнь рядом со мной.
Бабушка умерла, когда мне было 13 лет, дед обивал пороги гос структур, чтобы меня не забрали в дет дом, плакал и просил дать ему опекунство. Дали. За не хилые деньги. Я об этом узнаю намного позже.
Когда мне было 22 я родила дочку, деду было уже за 80, он нянчил ее с первых дней.
Мы живём в соседних квартирах и его помощь всегда была неоценима. Он частенько нас с мужем отправлял гулять, отдыхать и сидел с ней. Теперь моя дочь для него свет в окне. Все для нее. Мне безумно тепло от этого. Сейчас мне 30, ему 91, и он все такой же для меня.
Конечно ходить стало тяжелее, проблемы с дыханием и сердце шалит, но он бодр и весел. И все так же всегда рвется мне помочь.
Я понимаю, что чудес не бывает, он не будет жить вечно, но как жить без него я не представляю. Я дедушкина дочка, если можно так сказать. Хотя общей крови у нас нет.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
Скажи своей маме, когда она приедет, что я от тебя ушла и мы разводимся
— Что значит «ушла», Марина? — возмутился Иван, услышав от жены такое. — Какое «разводимся»? К нам моя мама сегодня приезжает. Мама! А ты?
Это было в конце мая. В субботу. Разговор шёл на кухне, во время завтрака, когда дети уже ушли в школу.
«О, как! — радостно подумала Марина. — Мои слова ему не понравились. Это хорошо. Значит, ещё не всё потеряно. Значит, я всё делаю правильно. И надо продолжать в том же духе. До приезда свекрови осталось два часа. Время есть».
Марина вздохнула, развела руками и покачала головой.
— Увы, но теперь уже не к нам, Ванечка, мама твоя приезжает, а к тебе, — грустно произнесла она. — Потому что, когда она приедет, меня здесь уже не будет.
«Пугает, — подумал Иван. — Спектакль разыгрывает. Думает, я поверю. Не из-за чего ей от меня уходить. Не из-за чего. Потому что я мало того, что прекрасный муж, но к тому же ещё и замечательный отец. И пойди сыщи второго такого, как я. Нету! А главное, непонятно, с чего вдруг она завелась? Уходить вздумала. Разводиться хочет. Непонятно».
— Нашла время шутки шутить! — воскликнул Иван.
— А я не шучу, Ваня, — спокойно ответила Марина.
«Ага, — подумал Иван. — Не шутит она. Так я и поверил. От таких, как я, не уходят. Такие, как я, на вес золота».
— А что же ты делаешь, если не шутишь, Марина? — спросил он.
— Я решила, что пришло время и нам с тобой расстаться.
«А вот сейчас не понял, — подумал Иван. — Это она кого имеет в виду?»
— Почему «и нам»? — растерянно пробормотал Иван. — А кому ещё?
Марина пожала плечами.
— Да всем, всем тем мужьям и жёнам, Ваня, — ответила она, — чьи отношения зашли в тупик по вине свекровей. И чьи браки поэтому можно смело назвать бесперспективными.
«Сколько слов! — подумал Иван. — И слова-то какие: «отношения зашли в тупик», «по вине свекровей», «браки бесперспективные». Никогда ничего подобного от неё не слышал. А что, если она не шутит? Что, если и впрямь серьёзно хочет уйти и развестись? Надо с ней аккуратнее разговаривать. Без крика».
«Неужели это сейчас я произнесла? — подумала Марина. — Господи, что теперь будет? А с другой стороны? Куда уж хуже? Сколько можно терпеть? Десять лет уже, и каждый раз одно и то же. Хватит. Натерпелась. И если решилась сказать такое, значит, меня действительно довели, значит, по-другому уже нельзя было сказать. Так что всё правильно. Можно не переживать. И продолжать в том же духе. Иначе до него не дойдёт».
— Но почему сразу и «в тупик», Марина? — удивлённо пробормотал Иван. — Почему ты считаешь наш брак бесперспективным?
«Пусть думает, что я повёлся на её громкие заявления и поверил, — думал Иван. — Попробую её железной мужской логикой на место поставить. Посмотрим, надолго ли её женского пафоса хватит».
«Нет, — подумала Марина, — главного в моих словах он так и не услышал. Ладно. Попробую ещё раз, но с другой стороны. Может, до него и дойдёт».
— Потому что ты мне вот уже полчаса лекцию читаешь насчёт того, что к нам снова приезжает твоя мама, — спокойно ответила Марина. — И учишь меня тому, как надо жить.
И в этот раз до Ивана дошло....
Продолжение ниже
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
Иван Иванович проснулся. В принципе день уже начинался неплохо. Когда тебе исполняется сто восемнадцать лет, проснуться — считай достижение. Первым делом шёл техосмотр: разомкнул левый глаз — работает, затем правый — замутнён. Промыл, закапал — как новенький. Согнул всё, что гнётся, что не гнётся — смазал. Проверил передний и задний ход, провёл диагностику шеи. Убедившись, что всё поворачивается и хрустит, сделал два притопа, три прихлопа и начал новый день.
В восемь часов по расписанию ему звонили из Пенсионного фонда:
— Лидочка, здравствуйте, — прохрипел радостно в трубку именинник.
— И вам здрасти, Иван Иванович, — грустно поприветствовала его Лидочка, — как ваше самочувствие?
— Не могу жаловаться, — улыбался в трубку старик.
— Очень жаль, Иван Иванович, мне из-за вас уже пятый выговор в этом году! Сегодня тридцать лет, как вы перестали получать накопительную пенсию и перешли на государственную!
— Ну, простите. В этом месяце, я слышал, повышение?
— Да, повышение… — голос её сделался совсем печальным как у Пьеро, — а вы, часом, нигде не стороне не подрабатываете?! — решила она попытать удачу.
— Нет, к сожалению, денег мне хватает с головой.
— Жаль… Всего вам…— она не закончила фразу и положила трубку.
В девять часов Иван Иванович садился завтракать со своим праправнуком, который с ним не жил, но всегда открывал дверь своим ключом. Зайдя внутрь, он обычно первым делом занимался замерами. То кухню померит, то ванну. Потом сидит — высчитывает материалы, прикидывает стоимость работ, рисует мебель.
Сегодня пришёл без рулетки — забыл.
— Возьми на серванте, — предложил Иван Иванович, — от твоего деда ещё осталась, — грустно хихикнул он и налил заварку в чайник.
Мужчина лишь тяжело вздохнул и сел есть знаменитую яичницу прапрадеда.
В десять часов старик вышел покурить у подъезда.
— О! Иваныч, опять смолишь! А ты в курсе, что курение вызывает…— сосед осёкся, глядя на вполне себе живого старца, который курить начал в том возрасте, когда обычно помирают от того, что «вызывает».
— А мы вот в Москву собрались сегодня.
— А чего там делать?
— Покатаемся на метро, сходим на Красную площадь, на Ленина посмотрим, пока не закопали.
— А чего на него смотреть-то, Ленин как Ленин.
— А ты сам-то видел его?
— Да, он как-то приезжал к нам в село.
— В гробу?!
— Нет. В купе.
— Слушай-ка, а тебе сколько лет вообще?
— Восемнадцать исполнилось, — жевал старик губами фильтр.
— Да иди ты!..
— Ну да, я на второй срок остался.
— Ну, с совершеннолетием тебя тогда!
— Спасибо, — с этими словами Иванович возвратился домой.
В одиннадцать позвонил директор МТС и слёзно просил сменить тариф. Тот, на котором сидел Иван Иванович, существовал уже лишь из-за него одного и в пересчёте на современные деньги ничего не стоил, даже наоборот, МТС ему немного доплачивал.
В пять часов Иван Иванович появился в магазине. В день рождения гипермаркет предоставлял скидку, равную возрасту. Иван Иванович взял торт, килограмм бананов и широкоформатный телевизор. На сдачу он вызвал такси и грузчиков.
В семь часов позвонили из морга и попросили забрать, наконец, свой страховой полис и тапки.
В восемь приехали гости, Иван накрыл на стол, включил новый телевизор, разлил вино. Тосты были очень скупые. Гости не знали, чего желать, потому просто вставали по очереди.
В десять часов приехала полиция, чтобы попросить вести себя потише, так как за стеной живут пожилые люди. Дверь им открыл именинник, вызвав у стражей порядке парадоксальный сдвиг восприятия.
Спать Иванович лёг ближе к полуночи, когда изнуренное празднеством большинство гостей разъехалось по домам и больницам. Улыбнувшись в пустоту, он снял с пальца и положил под подушку волшебное золотое кольцо, которое все эти годы продлевало ему жизнь. На нём мелкими буквами была выгравирована магическая надпись, сделанная по заказу жены перед её уходом: «живи за нас двоих». Так он и делал.
(с) Александр Райн
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
Пятеро младенцев в колыбельках были темнокожими. Мой муж бросил на них один короткий взгляд и закричал:
— Это не мои дети!
После этого он вышел из больницы и больше никогда не возвращался.
Я осталась одна, сжимая в руках пятерых новорождённых, пока медсёстры переглядывались, а двери за ним с глухим стуком закрылись. Спустя тридцать лет он снова появился на пороге… и правда, которая его ждала, разрушила всё, во что он верил.
Я даже не могла представить, что самый важный день в моей жизни начнётся с крика. Меня зовут Мария Фернандес, и тридцать лет назад я родила пятерых детей в государственной больнице Севильи. Роды были тяжёлыми, изнуряющими и бесконечно долгими, но когда я пришла в себя и увидела перед собой пять колыбелек, стоящих в ряд, меня охватило чувство, которое невозможно передать словами — смесь страха, нежности и любви. Они были такими крошечными и беззащитными… и все пятеро оказались темнокожими.
Я ещё не успела осмыслить происходящее, как в палату вошёл мой муж, Хавьер Моралес. Он посмотрел на одну колыбель, затем на другую. Его лицо резко изменилось, губы задрожали, а в глазах вспыхнула ярость.
— Это не мои дети! — выкрикнул он. — Ты мне изменяла!
Медсёстры пытались его успокоить, говорили, что нужно провести обследования, что дети ещё не оформлены, что всё можно выяснить. Но Хавьер ничего не хотел слушать. Он с холодным презрением указал на меня и произнёс:
— Я не намерен терпеть этот позор.
Он развернулся и ушёл. Не оглянулся. Не задал ни одного вопроса. Не потребовал доказательств. Просто исчез.
Я осталась одна — с пятью младенцами на руках, среди шёпота и растерянных взглядов. Никто не знал, что сказать. Да и я сама не находила слов. Я лишь крепко прижимала к себе своих детей, стараясь удержаться и не сломаться.
В последующие дни поползли слухи, появились косые взгляды и тяжёлое молчание. Одни были уверены, что я изменила. Другие предполагали, что в больнице произошла ошибка. Но ясного ответа не было ни у кого. Хавьер так и не вернулся. Он сменил номер, уехал и словно стёр из жизни всё, что было связано со мной.
Все документы я подписала сама. Я дала детям имена — Даниэль, Самуэль, Лусия, Андрес и Ракель — и покинула больницу с одолженной коляской и разбитым сердцем.
В ту ночь, когда они спали рядом со мной, я поклялась, что однажды узнаю правду. Не ради мести… а ради того, чтобы мои дети знали, кто они на самом деле.
Тогда я ещё не знала, что спустя тридцать лет Хавьер снова появится в нашей жизни… и что правда, которая его ждёт, окажется куда страшнее, чем он мог себе представить.....
Я продала квартиру, чтобы оплатить операцию отцу. Он умер, но я ни о чём не жалею
Отцу поставили страшный диагноз. Операция стоила 3 миллиона, у нас не было таких денег. У меня была квартира, двушка в спальном районе, которую я копила 15 лет. Моя крепость, моя заначка, моя пенсия.
Я пошла к нему в больницу, села на край кровати и сказала: «Папа, я продаю квартиру. Ты будешь жить». Он заплакал: «Дочка, не надо, это всё, что у тебя есть». Я сказала: «А ты всё, что у меня есть».
Операция прошла успешно. Но осложнения. Через месяц отца не стало. Я осталась без отца и без квартиры. Снимаю угол, работаю на двух работах. Иногда плачу по ночам.
Но я ни о чём не жалею. Я успела сказать ему «я тебя люблю». Я успела дать ему шанс. Он ушёл, зная, что его дочь боролась за него. Это дороже любой квартиры.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
Узнав, что врачи дают его угасающей жене всего три дня, муж вдруг взял её за руку и, улыбнувшись, прошептал: «Наконец-то! Я так долго этого ждал.
Твой дом, твои миллионы — всё теперь будет моим». Провожая взглядом счастливого мужа, женщина позвала санитарку, которая мыла пол в коридоре. «Если сделаешь всё, как я скажу, получишь столько, что больше никогда не будешь работать...» …..…
Ставь ❤️ и читай продолжение!
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
Я влюбилась... Да- да, при живом муже, почти сорокалетнем стаже семейной жизни и в возрасте" 50 с хвостиком", причем,хвостик довольно внушительный. Но сердцу не прикажешь!
Впервые я увидела его на скамейке в парке. Очень элегантный, в белых перчатках( вы много видели представителей мужского пола в перчатках?!), черный волос отливал благородной сединой.
Глаза....Ах, эти глаза! Цвет их был прямо- таки медовым, они магнетически притягивали взгляды прохожих. Я не стала исключением. Едва я взглянула в этот медовый омут, сердце пропустило удар...и вот она, Любовь!!!
На следующий день я снова пошла на прогулку в этот парк, на ту же аллею. Он сидел на скамейке, блаженно щурясь под последними тёплыми лучами осеннего солнца.
С тех пор я стала ежедневно ходить на прогулку в одно и то же время. Были дни, когда я его не видела. Тогда в голову лезли мрачные мысли и время до следующей встречи тянулось, словно резиновое.
Погода постепенно портилась,но он все так же ежедневно сидел в парке, иногда зябко вздрагивая, иногда кутаясь в свой неизменный черный наряд с белой бабочкой под тяжёлым мужским подбородком.
Видно было, что спешить ему некуда и не к кому. Ко всем прохожим, в том числе и ко мне, он относился безразлично.
Впрочем, иногда, оглядываясь, я видела,что он провожает меня взглядом. Но в этом взгляде не было ни призыва, ни надежды, ни хотя бы заинтересованности. Просто поворот головы.
Однажды я решилась и присела на скамейку рядом с ним.
Медовый взгляд ...взмах перчаткой...и все. Он не отодвинулся от меня, но и не сел ближе. Редкие снежинки кружились в воздухе, оседая на его пышных усах.
Да, я никогда не любила усатых, но в его усах я находила необъяснимую прелесть! Наверное, так всегда бывает, что у любимых все прекрасно.
Долго так продолжаться не могло- эмоции переполняли меня, требовали выхода, и я решила рассказать обо всем мужу.
Взахлёб я описывала свои чувства, рассказывала о возлюбленном: говорила о глазах цвета меда, о благородной седине, о перчатках( явный признак аристократии!), о пушистых усах, о черном наряде с бабочкой.
Когда я, перечисляя достоинства любимого, пошла на третий круг, муж спросил: " Скажи прямо, чего ты хочешь?".
И я, словно рухнув с обрыва в ледяную реку,сказала:" Хочу, чтоб мы жили втроём!".....
Мой понимающий, мой замечательный, почти неконфликтный муж согласился!!!
Так в нашей семье появился кот- черный, с белой бабочкой на шее, в белых перчатках на передних лапках,с пышными усами и медовыми глазами.
P.S. назвали Базилем, ибо имя Васька ну никак ему не подходило.
Ольга Савельева
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
МОЛОДЫЕ ОПЕРА РАСТЯНУЛИ ДОЧЬ ВОРА В ЗАКОНЕ! Через месяц город вздрогнул...
Восемь молодых оперативников самоуверенно решили, что старые законы в этом мире больше не работают.
Силой они затащили дочь криминального авторитета в подсобку отделения и на протяжении восьми часов безнаказанно издевались над ней. Цинично снимали происходящее на камеры телефонов, смеялись и хвастались, будучи уверены, что её отец — это просто сгоревший пенсионер, который давно ничего не решает.
Но они жестоко ошиблись...
Ровно в три часа ночи в доме Виктора Степановича раздался телефонный звонок. Он снял трубку уже на втором гудке. Голос из районного управления полиции сообщил страшную правду о том, что сделали с его единственной дочерью. В этот момент внутри человека, которого когда-то уважительно звали Гром и который железной хваткой держал весь крупный промышленный район, что-то умерло навсегда.
Громов молча выслушал имена всех восьмерых. Молча положил трубку. А потом встал, открыл тайный сейф...
Именно с этого момента начался отсчёт.
Через месяц город вздрогнул..
Читать продолжение 👇
После смерти жены он медленно умирал, спиваясь. И уже был на дне, когда она пришла во сне и сказала четыре слова...
Вера умерла в январе.
Просто не проснулась. Легла вечером — усталая, но весёлая, ещё смеялась над чем-то, над какой-то ерундой по телевизору. А утром Николай тронул её за плечо — и понял. Плечо было холодное.
Ставь 😭 и читай продолжение 👇
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
Взяли ребенка из детского дома, мальчику было 3 года. Нам уже было по 40 лет.
Сейчас сыну 14, муж ушел год назад. Встретил другую женщину, развелся, продал квартиру и уехал в другой город. Контакта с сыном не поддерживает, а я вернулась к маме. Муж даже сменил номер телефона. Мальчик под опекой, стал неуправляемым, материт меня, орет, после развода вообще, как с ума сошел, сбежал недавно из дома, искали через Лизу Алерт, нашли в другом регионе, теперь он винит меня еще и в разводе, кидается в драку.
Живу в кошмаре, хочу отказаться от опеки, меня замучили проверки, акты, полиция. Написала уже заявление на отказ от опеки. Обратного хода не будет, хочу свободной жизни, без этого кошмара. Правильно ли я поступаю? Хреново на душе...
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
До 5 лет я жила в однополой семье алкоголиков-дебоширов.
Маман и бабушка, квасили они знатно, на детей не обращали внимания.
Из детей я и брат на два года старше. Как мы выжили, ума не приложу. Отца не было, он знал о моем существовании, но в нем никак не участвовал. Отцом он был только мне, брат не от него.
Маман, вообще, у нас была затейница, в разное время родила 5 детей и распихала кого куда. Кого в роддоме оставила, кого в дет дом сдала. Наверное нам с братом ещё повезло, если это можно так назвать. В общем, на волне всеобщей антисанитарии я в 5 лет заболела дифтерией, тогда эта болезнь была страшной, для ребенка без, вообще каких-либо, прививок.
Я такой и была. Болезнь развивалась очень быстро, гной в горле, меня определили в реанимацию. Мой брат 7 летний пацан разыскал мою бабушку по отцу и все рассказал. Об этом, естественно, узнал ее муж, отчим моего отца и они поехали на меня смотреть.
Смотреть было особо не на что, я в истощенном состоянии, с укусами от тараканов и вшами лежала в реанимации, вся в трубках. Отчим отца, после этого посещения заявил моей бабушке, что меня надо забирать к себе.
Бабушка сомневалась, все-таки возраст, обоим за 60 уже было. Но он настоял. Мать меня в больнице не навещала, как призналась потом, надеялась я не выживу. Поэтому легко написала отказ от родительских прав. Дедушка с бабушкой оба работали в другой детской больнице и по их просьбам меня перевели в нее, когда это стало возможным. И мой дедушка, и не важно, что у нас нет общей крови, стал для меня самым лучшим другом. Отцом, дедом, другом.
Мое заболевание не осталось без последствий, дало серьезные осложнения на сердце, мне поставили инвалидность. Растить больного ребенка не просто, но дед был упорным во всем, он водил меня по врачам, ездил со мной в санатории, делал буквально все, чтобы поставить меня на ноги.
Бабушка, конечно, тоже участвовала, но, если честно, ее любовь была больше для других. Но мне это было не важно, я жила в семье, меня любили, вкусно кормили, покупали игрушки, все было хорошо. Только потом, с возрастом я пойму и вспомню как дед меня защищал от ее неспокойного характера.
Она была очень властной женщиной, я всегда должна была ей подчиняться. Т.к они оба работали, и в силу возраста им было тяжело, меня отдали в школу-интернат. Я жила там с понедельника по пятницу. Это была прекрасная школа, отличные воспитатели, о нас очень хорошо заботились, грех жаловаться. Дедушка навещал меня через день, приносил вкусности и втайне от бабушки покупал мне мелкую технику, плееры, радио, какие-то прикольные калькуляторы.
Он меня безумно любил. Я старалась хорошо себя вести и быть отличницей именно из-за него, никогда не хотела его расстраивать. Он всю мою жизнь рядом со мной.
Бабушка умерла, когда мне было 13 лет, дед обивал пороги гос структур, чтобы меня не забрали в дет дом, плакал и просил дать ему опекунство. Дали. За не хилые деньги. Я об этом узнаю намного позже.
Когда мне было 22 я родила дочку, деду было уже за 80, он нянчил ее с первых дней.
Мы живём в соседних квартирах и его помощь всегда была неоценима. Он частенько нас с мужем отправлял гулять, отдыхать и сидел с ней. Теперь моя дочь для него свет в окне. Все для нее. Мне безумно тепло от этого. Сейчас мне 30, ему 91, и он все такой же для меня.
Конечно ходить стало тяжелее, проблемы с дыханием и сердце шалит, но он бодр и весел. И все так же всегда рвется мне помочь.
Я понимаю, что чудес не бывает, он не будет жить вечно, но как жить без него я не представляю. Я дедушкина дочка, если можно так сказать. Хотя общей крови у нас нет.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
Скажи своей маме, когда она приедет, что я от тебя ушла и мы разводимся
— Что значит «ушла», Марина? — возмутился Иван, услышав от жены такое. — Какое «разводимся»? К нам моя мама сегодня приезжает. Мама! А ты?
Это было в конце мая. В субботу. Разговор шёл на кухне, во время завтрака, когда дети уже ушли в школу.
«О, как! — радостно подумала Марина. — Мои слова ему не понравились. Это хорошо. Значит, ещё не всё потеряно. Значит, я всё делаю правильно. И надо продолжать в том же духе. До приезда свекрови осталось два часа. Время есть».
Марина вздохнула, развела руками и покачала головой.
— Увы, но теперь уже не к нам, Ванечка, мама твоя приезжает, а к тебе, — грустно произнесла она. — Потому что, когда она приедет, меня здесь уже не будет.
«Пугает, — подумал Иван. — Спектакль разыгрывает. Думает, я поверю. Не из-за чего ей от меня уходить. Не из-за чего. Потому что я мало того, что прекрасный муж, но к тому же ещё и замечательный отец. И пойди сыщи второго такого, как я. Нету! А главное, непонятно, с чего вдруг она завелась? Уходить вздумала. Разводиться хочет. Непонятно».
— Нашла время шутки шутить! — воскликнул Иван.
— А я не шучу, Ваня, — спокойно ответила Марина.
«Ага, — подумал Иван. — Не шутит она. Так я и поверил. От таких, как я, не уходят. Такие, как я, на вес золота».
— А что же ты делаешь, если не шутишь, Марина? — спросил он.
— Я решила, что пришло время и нам с тобой расстаться.
«А вот сейчас не понял, — подумал Иван. — Это она кого имеет в виду?»
— Почему «и нам»? — растерянно пробормотал Иван. — А кому ещё?
Марина пожала плечами.
— Да всем, всем тем мужьям и жёнам, Ваня, — ответила она, — чьи отношения зашли в тупик по вине свекровей. И чьи браки поэтому можно смело назвать бесперспективными.
«Сколько слов! — подумал Иван. — И слова-то какие: «отношения зашли в тупик», «по вине свекровей», «браки бесперспективные». Никогда ничего подобного от неё не слышал. А что, если она не шутит? Что, если и впрямь серьёзно хочет уйти и развестись? Надо с ней аккуратнее разговаривать. Без крика».
«Неужели это сейчас я произнесла? — подумала Марина. — Господи, что теперь будет? А с другой стороны? Куда уж хуже? Сколько можно терпеть? Десять лет уже, и каждый раз одно и то же. Хватит. Натерпелась. И если решилась сказать такое, значит, меня действительно довели, значит, по-другому уже нельзя было сказать. Так что всё правильно. Можно не переживать. И продолжать в том же духе. Иначе до него не дойдёт».
— Но почему сразу и «в тупик», Марина? — удивлённо пробормотал Иван. — Почему ты считаешь наш брак бесперспективным?
«Пусть думает, что я повёлся на её громкие заявления и поверил, — думал Иван. — Попробую её железной мужской логикой на место поставить. Посмотрим, надолго ли её женского пафоса хватит».
«Нет, — подумала Марина, — главного в моих словах он так и не услышал. Ладно. Попробую ещё раз, но с другой стороны. Может, до него и дойдёт».
— Потому что ты мне вот уже полчаса лекцию читаешь насчёт того, что к нам снова приезжает твоя мама, — спокойно ответила Марина. — И учишь меня тому, как надо жить.
И в этот раз до Ивана дошло....
Продолжение ниже
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
Иван Иванович проснулся. В принципе день уже начинался неплохо. Когда тебе исполняется сто восемнадцать лет, проснуться — считай достижение. Первым делом шёл техосмотр: разомкнул левый глаз — работает, затем правый — замутнён. Промыл, закапал — как новенький. Согнул всё, что гнётся, что не гнётся — смазал. Проверил передний и задний ход, провёл диагностику шеи. Убедившись, что всё поворачивается и хрустит, сделал два притопа, три прихлопа и начал новый день.
В восемь часов по расписанию ему звонили из Пенсионного фонда:
— Лидочка, здравствуйте, — прохрипел радостно в трубку именинник.
— И вам здрасти, Иван Иванович, — грустно поприветствовала его Лидочка, — как ваше самочувствие?
— Не могу жаловаться, — улыбался в трубку старик.
— Очень жаль, Иван Иванович, мне из-за вас уже пятый выговор в этом году! Сегодня тридцать лет, как вы перестали получать накопительную пенсию и перешли на государственную!
— Ну, простите. В этом месяце, я слышал, повышение?
— Да, повышение… — голос её сделался совсем печальным как у Пьеро, — а вы, часом, нигде не стороне не подрабатываете?! — решила она попытать удачу.
— Нет, к сожалению, денег мне хватает с головой.
— Жаль… Всего вам…— она не закончила фразу и положила трубку.
В девять часов Иван Иванович садился завтракать со своим праправнуком, который с ним не жил, но всегда открывал дверь своим ключом. Зайдя внутрь, он обычно первым делом занимался замерами. То кухню померит, то ванну. Потом сидит — высчитывает материалы, прикидывает стоимость работ, рисует мебель.
Сегодня пришёл без рулетки — забыл.
— Возьми на серванте, — предложил Иван Иванович, — от твоего деда ещё осталась, — грустно хихикнул он и налил заварку в чайник.
Мужчина лишь тяжело вздохнул и сел есть знаменитую яичницу прапрадеда.
В десять часов старик вышел покурить у подъезда.
— О! Иваныч, опять смолишь! А ты в курсе, что курение вызывает…— сосед осёкся, глядя на вполне себе живого старца, который курить начал в том возрасте, когда обычно помирают от того, что «вызывает».
— А мы вот в Москву собрались сегодня.
— А чего там делать?
— Покатаемся на метро, сходим на Красную площадь, на Ленина посмотрим, пока не закопали.
— А чего на него смотреть-то, Ленин как Ленин.
— А ты сам-то видел его?
— Да, он как-то приезжал к нам в село.
— В гробу?!
— Нет. В купе.
— Слушай-ка, а тебе сколько лет вообще?
— Восемнадцать исполнилось, — жевал старик губами фильтр.
— Да иди ты!..
— Ну да, я на второй срок остался.
— Ну, с совершеннолетием тебя тогда!
— Спасибо, — с этими словами Иванович возвратился домой.
В одиннадцать позвонил директор МТС и слёзно просил сменить тариф. Тот, на котором сидел Иван Иванович, существовал уже лишь из-за него одного и в пересчёте на современные деньги ничего не стоил, даже наоборот, МТС ему немного доплачивал.
В пять часов Иван Иванович появился в магазине. В день рождения гипермаркет предоставлял скидку, равную возрасту. Иван Иванович взял торт, килограмм бананов и широкоформатный телевизор. На сдачу он вызвал такси и грузчиков.
В семь часов позвонили из морга и попросили забрать, наконец, свой страховой полис и тапки.
В восемь приехали гости, Иван накрыл на стол, включил новый телевизор, разлил вино. Тосты были очень скупые. Гости не знали, чего желать, потому просто вставали по очереди.
В десять часов приехала полиция, чтобы попросить вести себя потише, так как за стеной живут пожилые люди. Дверь им открыл именинник, вызвав у стражей порядке парадоксальный сдвиг восприятия.
Спать Иванович лёг ближе к полуночи, когда изнуренное празднеством большинство гостей разъехалось по домам и больницам. Улыбнувшись в пустоту, он снял с пальца и положил под подушку волшебное золотое кольцо, которое все эти годы продлевало ему жизнь. На нём мелкими буквами была выгравирована магическая надпись, сделанная по заказу жены перед её уходом: «живи за нас двоих». Так он и делал.
(с) Александр Райн
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!
Пятеро младенцев в колыбельках были темнокожими. Мой муж бросил на них один короткий взгляд и закричал:
— Это не мои дети!
После этого он вышел из больницы и больше никогда не возвращался.
Я осталась одна, сжимая в руках пятерых новорождённых, пока медсёстры переглядывались, а двери за ним с глухим стуком закрылись. Спустя тридцать лет он снова появился на пороге… и правда, которая его ждала, разрушила всё, во что он верил.
Я даже не могла представить, что самый важный день в моей жизни начнётся с крика. Меня зовут Мария Фернандес, и тридцать лет назад я родила пятерых детей в государственной больнице Севильи. Роды были тяжёлыми, изнуряющими и бесконечно долгими, но когда я пришла в себя и увидела перед собой пять колыбелек, стоящих в ряд, меня охватило чувство, которое невозможно передать словами — смесь страха, нежности и любви. Они были такими крошечными и беззащитными… и все пятеро оказались темнокожими.
Я ещё не успела осмыслить происходящее, как в палату вошёл мой муж, Хавьер Моралес. Он посмотрел на одну колыбель, затем на другую. Его лицо резко изменилось, губы задрожали, а в глазах вспыхнула ярость.
— Это не мои дети! — выкрикнул он. — Ты мне изменяла!
Медсёстры пытались его успокоить, говорили, что нужно провести обследования, что дети ещё не оформлены, что всё можно выяснить. Но Хавьер ничего не хотел слушать. Он с холодным презрением указал на меня и произнёс:
— Я не намерен терпеть этот позор.
Он развернулся и ушёл. Не оглянулся. Не задал ни одного вопроса. Не потребовал доказательств. Просто исчез.
Я осталась одна — с пятью младенцами на руках, среди шёпота и растерянных взглядов. Никто не знал, что сказать. Да и я сама не находила слов. Я лишь крепко прижимала к себе своих детей, стараясь удержаться и не сломаться.
В последующие дни поползли слухи, появились косые взгляды и тяжёлое молчание. Одни были уверены, что я изменила. Другие предполагали, что в больнице произошла ошибка. Но ясного ответа не было ни у кого. Хавьер так и не вернулся. Он сменил номер, уехал и словно стёр из жизни всё, что было связано со мной.
Все документы я подписала сама. Я дала детям имена — Даниэль, Самуэль, Лусия, Андрес и Ракель — и покинула больницу с одолженной коляской и разбитым сердцем.
В ту ночь, когда они спали рядом со мной, я поклялась, что однажды узнаю правду. Не ради мести… а ради того, чтобы мои дети знали, кто они на самом деле.
Тогда я ещё не знала, что спустя тридцать лет Хавьер снова появится в нашей жизни… и что правда, которая его ждёт, окажется куда страшнее, чем он мог себе представить.....
Я продала квартиру, чтобы оплатить операцию отцу. Он умер, но я ни о чём не жалею
Отцу поставили страшный диагноз. Операция стоила 3 миллиона, у нас не было таких денег. У меня была квартира, двушка в спальном районе, которую я копила 15 лет. Моя крепость, моя заначка, моя пенсия.
Я пошла к нему в больницу, села на край кровати и сказала: «Папа, я продаю квартиру. Ты будешь жить». Он заплакал: «Дочка, не надо, это всё, что у тебя есть». Я сказала: «А ты всё, что у меня есть».
Операция прошла успешно. Но осложнения. Через месяц отца не стало. Я осталась без отца и без квартиры. Снимаю угол, работаю на двух работах. Иногда плачу по ночам.
Но я ни о чём не жалею. Я успела сказать ему «я тебя люблю». Я успела дать ему шанс. Он ушёл, зная, что его дочь боролась за него. Это дороже любой квартиры.
Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!