Аналитика каналаMaxКонстантин Двинский

Россия входит в крайне необычный для себя историко-экономический период — эпоху структурного дефицита рабочей силы. Главный вопрос здесь заключается вовсе не в нехватке людей как таковых, а в большом количестве низкопроизводительных и низкоквалифицированных мест. Поэтому экономика впервые за долгое время вынуждена переходить от модели экстенсивного расширения к модели роста производительности. На протяжении почти 25 лет российский бизнес во многих секторах решал проблему развития достаточно просто — расширением численности работников (в основном — через завоз мигрантов). Стройка, ЖКХ, ритейл, такси, складская логистика, курьерская доставка, часть промышленности росли прежде всего за счет постоянного притока рабочей силы. Только официальное число трудовых мигрантов в отдельные годы превышало 10 млн человек. Исторически Россия уже сталкивалась с подобной ситуацией. Не в плане завоза мигрантов, а в контексте дефицита необходимых трудовых ресурсов. И практически каждый раз качественный дефицит труда становился не ограничением, а стимулом к технологическому рывку. Во второй половине XIX века в Российской Империи началась индустриализация. За период с 1860 по 1913 год протяженность железных дорог выросла с 1,6 тыс. до более чем 70 тыс. км. Промышленное производство росло темпами около 6–7% в год — одними из самых высоких в мире. Рабочих рук хронически не хватало, особенно квалифицированных. Ответом стало ускоренное внедрение новых производственных технологий, развитие машиностроения и резкий рост производительности труда. Аналогичный процесс происходил и в СССР. Индустриализация 1930-х была не просто строительством заводов. Она стала переходом к принципиально новому технологическому укладу. Массовая механизация позволила кратно повысить выпуск продукции без пропорционального роста занятости. Только производство электроэнергии с 1928 по 1940 год выросло почти в 7 раз, а промышленное производство — примерно в 6 раз. Сейчас Россия фактически входит в похожую фазу. Например, мы уже видим: массовую автоматизацию складов у маркетплейсов, роботизацию логистики и доставки, внедрение беспилотной техники в добыче сырья, цифровизацию производств, ускоренный переход промышленности к станкам с ЧПУ и автоматизированным линиям. Современные высокоавтоматизированные склады способны обрабатывать в 2–3 раза больший объем заказов при сопоставимой численности персонала. В металлургии, химии и нефтегазе внедрение цифровых систем управления уже позволяет сокращать потребность в части линейного персонала на десятки процентов. Однако здесь возникает принципиальный вопрос к подходу монетарных властей. Сегодня значительная часть логики сверхжесткой денежно-кредитной политики строится вокруг идеи, что дефицит кадров якобы ограничивает потенциальный выпуск экономики, а значит экономический рост необходимо «охлаждать» через подавление спроса. Но крупные экономики всегда развивались иначе. Дефицит рабочей силы не обязательно означает необходимость торможения роста. Наоборот, он становился стимулом для технологического обновления, роста эффективности, сокращения низкоквалифицированных рабочих мест. Проблема решается не через искусственное сжатие экономики, а через повышение производительности труда. Фактически сейчас Россия находится в точке выбора между двумя моделями. Первая — пытаться административно замедлять экономику под мифическим ограничением рынка труда. Вторая — использовать дефицит кадров как стимул для ускоренной технологической модернизации, автоматизации и нового инвестиционного цикла. Исторический опыт России показывает, что именно второй путь обычно становился источником наиболее мощных периодов экономического роста. Константин Двинский. Подписаться.

Хотят ли арабские монархии завершения конфликта и разблокировки Ормузского пролива? В Саудовской Аравии есть большие сомнения. Чистая прибыль Saudi Aramco уже в первом квартале составила 33,6 млрд долларов. Это на 26% больше, чем годом ранее. Второй квартал будет еще сильнее. Несмотря на снижение объемов нефтяного экспорта, доходы увеличиваются. А это золотое правило торговли: лучше продавать меньше, но дороже. Кувейт, Катар, Ирак, ОАЭ, Бахрейн стонут. А вот саудиты начинают получать сверхдоходы за счет переброски части объемов через Красное море. Ограничения по инфраструктуре сократили их на треть, но цена увеличилась вдвое. Константин Двинский. Подписаться.

«Проходите, добро пожаловать!» Визит Трампа в Китай получился настолько бессмысленным, что особо не о чем и писать. Впрочем, именно такой «результат» и ожидался, хотя закладывалась определенная вероятность решения Ормузского вопроса. Но по итогам единственное, чего добился Трамп — это разрешение на проход китайских судов через Ормузский пролив. Разумеется, с уплатой транспортных пошлин Ирану, оформленных как «экологический сбор». Отсюда и хвастовство «беспрецедентными» контрактами о покупке самолетов Boeing и якобы о достигнутых договоренностях по покупке американской нефти (в самих США запасы стремительно падают). Зачем Трамп возил в США такую обширную делегацию, от Маска до Кука? Чисто в досуговых целях. Бомонд тоже иногда нужно куда-то вывозить и организовывать ему развлекательные мероприятия. Маску очень понравилось: контента наделал на год вперед. Константин Двинский. Подписаться.

"Группа Астра" представила Astra Cloud — первое в России коммерческое публичное облако на отечественных процессорах "Байкал-S". Событие на самом деле знаковое. Не потому, что мы внезапно догнали Amazon или Google. Не догнали. А потому, что в России появляется реально работающая инфраструктура, которую уже можно предлагать бизнесу и объектам КИИ. В основе — серверы на двухсокетных "Байкал-S". Каждый процессор содержит 48 ядер ARM Cortex-A75 с частотой 2,5 ГГц. Производятся чипы по 16-нм техпроцессу на мощностях TSMC, то есть полной импортонезависимости здесь нет и близко. Более того, после 2022 года выпуск "Байкалов" фактически оказался заморожен из-за санкций. Сейчас речь идет скорее о ранее произведенных партиях. Массовое производство "Байкал-S", по заявлениям компании, может стартовать только в 2027 году, причем объем — около 10 тыс. чипов. Для масштабов российского рынка это крайне мало. Но важно другое. Несмотря на все ограничения и сложности, отрасль продолжает развитие. И это уже само по себе достижение. Потому что после 2022 года многие считали, что история российского серверного ARM фактически закончилась. Не закончилась. При этом чудес тоже нет. На тестах с 1С тяжелые операции выполняются медленнее, чем на классических x86 от Intel или AMD. И это абсолютно ожидаемо. Вся корпоративная инфраструктура десятилетиями строилась именно под x86. Просто взять и "пересадить" ее на ARM без потерь невозможно. Даже китайский Kunpeng, который сравнивали с "Байкалом", создавался в совершенно других производственных и финансовых условиях. Поэтому воспринимать Astra Cloud как полноценную альтернативу западным гиперскейлерам пока нельзя. Но это и не главная задача проекта. Главная задача — создание минимально работоспособного отечественного контура для КИИ, госсектора и компаний, которым уже сейчас нужно адаптироваться под задачи цифрового суверенитета и обезопасить себя настолько, насколько это возможно. И здесь возникает важный момент. Российская индустрия делает ставку не только на ПО, но и пытается строить собственный инфраструктурный стек: процессоры, серверы, облака, системы хранения данных. Да, пока с огромным количеством "компромиссов" и с технологическим отставанием. Но лучше иметь пусть ограниченную собственную платформу, чем в критический момент остаться вообще без доступа к технологиям. Первый шаг сделан. И в текущих условиях это уже немало. Константин Двинский. Подписаться.

Вице-премьер Александр Новак дал программное интервью «Ведомостям». В нем содержится достаточно много интересных моментов, но большинство из них носит специализированный характер. Поэтому сейчас остановлюсь на основном стратегическом: прогноз социально-экономического развития России на ближайшие несколько лет. В начале хотелось бы отметить следующий момент. Я считаю Новака по-настоящему компетентным специалистом в топливно-энергетическом комплексе, где он мастер своего дела. В мае 2024 года после ухода Андрея Белоусова с должности главы Минэкономразвития Александра Новака поставили курировать экономику. Объективно, это не его профиль. ТЭК — да, экономическое развитие — нет. Претензий к Новаку ноль, вопросы к тем, кто дал ему экономическое направление. Решение изначально выглядело странно. В интервью «Ведомостям» Новак обозначил основные макропараметры на ближайшие годы: ▪️ ВВП: +0,4% в 2026, +1,4% в 2027 и выход на +2,4% в 2029. ▪️ Инфляция: 5,2% в 2026, далее — 4%. ▪️ Инвестиции: снижение в 2026 году, далее — восстановление. Прогнозы по экономическому развитию выглядят печально. 8 декабря 2025 года Владимир Путин поставил задачу обеспечить к концу 2026 года выход российской экономики на темпы роста не ниже среднемировых. Увы, но поручение Президента может быть провалено в очередной раз. По крайней мере, это следует из планов правительства. В 2027 году рост мировой экономики прогнозируется на уровне 2,7–3%, а у нас — в два раза ниже. Причина этого понятна и давно известна — борьба Центробанка с так называемым «перегревом», в результате которой экономику не просто «охладили», а фактически остановили. ЦБ забрал из экономики и бюджета деньги. А без них ничего сделать нельзя. Какие бы реформы ни проводило правительство, как бы ни занималось трансформацией и регуляторикой различных отраслей, без денег сделать ничего нельзя. Денежная масса — кровь экономики. Другой вопрос, что имеющиеся финансовые ресурсы можно использовать либо эффективно, либо неэффективно. В 2020–2024 гг. правительство Мишустина показало, что, в целом, может управлять денежными потоками так, чтобы выпуск товаров и услуг рос как в количестве, так и в качестве. Но после того, как ЦБ лишил кабмин инструментов бюджетного стимулирования, все начало загибаться очень быстро. Примечательно, что это также совпало с уходом из правительства Андрея Белоусова. Противодействовать деструктивной политике ЦБ стало некому. Выхода из тяжелой ситуации в экономике пока особо не просматривается. Единственная зацепка — рост бюджетных доходов в результате роста мировых цен на энергоносители. Их можно направить на частичное возобновление бюджетного стимулирования. Но для этого необходимы: 1) устойчивое поступление таких доходов; 2) отсутствие противодействия со стороны ЦБ. Константин Двинский. Подписаться.

Объем экспорта в марте вырос на 37,5% (м/м) до 41,1 млрд долларов. Объем импорта — на 9,4% (м/м) до 27,1 млрд. Положительное сальдо торгового баланса в марте составило 14 млрд долларов. Надо понимать, что выручка поступает на внутренний валютный рынок с лагом в 1–1,5 месяца. Отсюда и текущее сильное укрепление рубля. 14 млрд долларов профицита — огромная цифра. Буквально на днях писал о необходимости ускоренного наращивания импорта оборудования, технологий, кадров. Также можно оказывать валютное субсидирование иностранным покупателям нашей продукции, обладающей высокой добавленной стоимостью. Так, как это делает Китай. Однако экономический блок предпочитает жаловаться на «крепкий» рубль, который создает проблемы бюджету, экспортерам и внутренним производителям (рост конкуренции с импортом). Но вместо того, чтобы жаловаться, нужно принимать конкретные меры. Любую ситуацию можно использовать на пользу. Ведь сам по себе валютный навес не рассосется. Константин Двинский. Подписаться.

Зарплата курьеров растет быстрее всех – сейчас средняя выплата за месяц составляется 158,8 тыс рублей. Это на 17% или 23 тыс рублей больше, чем год назад. В марте 2026 года работодатели опубликовали более 16,7 тыс вакансий для курьеров. Это на 45% больше, чем в аналогичный период прошлого года. Зарплаты курьеров в России растут быстрее, чем у большинства других профессий, из-за высокого спроса на доставку и нехватки работников. Именно сфера доставки стала одним из лидеров по темпам роста оплаты труда в стране. Очень жду массового вывода на улицы роверов «Яндекса». Необходимо срочно исправлять этот перекос на рынке труда. Деньги от которого ещё и уходят в солнечные республики Средней Азии. Константин Двинский. Подписаться.

В апреле чистые продажи валюты со стороны нетто-продавцов выросли практически в 3 (!) раза до 30 млрд долларов. Чистые покупки валюты нетто-покупателями — нефинансовыми компаниями — выросли с 0,9 трлн до 1,2 трлн рублей, а населением — до 108 млрд. В совокупности получается чуть больше 1,3 трлн, что соответствует примерно 17 млрд долларов по среднему курсу апреля. В итоге профицит валюты составил 13 млрд долларов. Отсюда и очередное укрепление рубля, которое продолжилось в мае. В страну заходит колоссальное количество средств, однако им нет применения. Хотя в целях экономического развития можно было бы (пока есть деньги) ускоренно приобретать оборудование, передовые технологии, привлекать сюда квалифицированных специалистов для обучения наших кадров. Всё, что делал СССР в конце 1920-х — начале 1930-х годов. Тогда государство в условиях дефицита валюты буквально по кирпичику скупало и перевозило из-за рубежа целые заводы, станки и технологии. Приглашались лучшие инженеры и специалисты, чтобы в кратчайшие сроки запустить индустриализацию. Например, американский архитектор и инженер Альберт Кан спроектировал и построил Уралмаш, Уралвагонзавод, Сталинградский тракторный завод, автозавод в Нижнем Новгороде (будущий ГАЗ), а Хью Купер — автор знаменитой ДнепроГЭС. В 1930-х годах в СССР одновременно работало до 20 тысяч иностранных специалистов из США, Германии, Чехословакии и других стран. Первая пятилетка стала временем беспрецедентного индустриального импорта: практически вся тяжёлая промышленность создавалась на базе зарубежных мощностей. Именно эти инвестиции в иностранную технику и компетенции позволили уже к середине 1930-х сформировать собственную инженерную школу и запустить производство уже на наших заводах. Так был заложен тот самый индустриальный каркас, который обеспечил развитие страны на десятилетия вперёд. Почему бы сейчас не повторить этот опыт в условиях хронического профицита валюты? Константин Двинский. Подписаться.

Инфляция в России за неделю с 5 по 12 мая составила 0,07%. С начала года — 3,17%. По итогам апреля в годовом выражении рост замедлился до 5,58%. Зато ВВП в первом квартале уже официально упал на 0,2%. Хотя на самом деле не так важно: минус 0,2% или плюс 0,2%. Или даже плюс 1%. Это все равно мало, и все равно это фактическая деградация, так как отечественная экономика теряет свою долю в мировой. А, значит, Россия лишается столь важных сегодня геоэкономических ресурсов. В этом контексте сильно удивили недавние слова вице-премьера Александра Новака о том, что после нескольких лет быстрого экономического роста и значительных инвестиций в основной капитал неизбежно возникает замедление. Это не так. Во-первых, 4–5% в год — не сверхестественные темпы. Хорошие, но ничего особенного в этом нет. Во-вторых, существует достаточно много примеров стран, которые на протяжении десятилетий удерживали высокие темпы роста без перехода к стагнации сразу после инвестиционного рывка. Самый очевидный пример — Китай. Начиная с конца 1970-х годов китайская экономика росла в среднем на 8–10% ежегодно практически сорок лет подряд. И даже сейчас, когда КНР уже стала первой экономикой мира, свои 5% штампуются ежегодно. Южная Корея в 1960–1990-х годах десятилетиями росла темпами значительно выше среднемировых. Сингапур прошел тот же путь. Даже послевоенная Япония демонстрировала по 8–10% роста на протяжении длительного периода времени. И нигде инвестиционный цикл сам по себе не считался причиной обязательного торможения экономики. Наоборот. Масштабные инвестиции в основной капитал в нормальной модели создают базу для следующего этапа роста: расширяется промышленность, снижается себестоимость, растет производительность труда, увеличивается внутреннее предложение и потребление. Поэтому нынешняя рецессия — не естественный итог быстрого роста. Это результат конкретной и целенаправленной макроэкономической политики. И чем дольше нам будут рассказывать о «неизбежности охлаждения», тем больше Россия будет терять время. Константин Двинский. Подписаться.

Посидел внутри нового электромобиля «Атом». Главная фишка — отсутствие традиционной приборной панели. По задумке, это реализация концепции «автомобиля-гаджета», которую разработчики продвигают осознанно. Ключевая информация выведена на семидюймовый экран в верхней части руля. Дополнительно — проекция дополненной реальности на лобовом стекле диагональю более трёх метров. Водителю вообще не нужно отрывать взгляд от дороги. Архитектурное решение интересное, но что будет на практике — посмотрим. Теперь о главном — кто это будет покупать. Целевая аудитория «Атома» чётко сегментирована. До 60–70% продаж придётся на таксопарки и каршеринг. Оставшиеся 30–40% — частные покупатели, преимущественно жители столичных регионов с развитой зарядной инфраструктурой. Плановые объёмы выпуска прогнозируются на первое время в 5–6 тысяч автомобилей в год. Далее заявляются цифры до 100 тысяч, но в этом у меня большие сомнения. Пара десятков тысяч в год — предельный потенциал для такого нишевого автомобиля. Сейчас у проекта оформлено порядка 105 тысяч предзаказов, но конверсия в реальные продажи будет существенно ниже — и это нормально для новой модели. Инженерные компетенции КАМАЗа — это то, за что можно быть спокойным. Батареи от структур «Росатома» с системой подогрева под наши зимы, ОС — от «Касперского». Уровень локализации заявляется до 70%. Хорошо, если так. Проект выглядит перспективно и может занять свою нишу. Относительно узкую, но тем не менее. Но всё это — при одном условии. Ключевой вопрос — цена. При госсубсидии в 925 тысяч рублей конечная стоимость составит 2,7–3,2 миллиона. Без субсидии — около 4 миллионов. И вот здесь рынок скажет своё окончательное слово. Инженеры КАМАЗа свою работу сделали. Теперь слово за коммерческим отделом. Для каршеринга и такси операционная эффективность должна быть высокой за счет экономии на топливе, а вот для частных лиц — вопрос (у меня пока сомнения). Константин Двинский. Подписаться.