Аналитика каналаMaxКонстантин Двинский

«Капкан Заботкина». Основатель корпорации AEON Роман Троценко, выступая на ПМЭФ, де-факто предложил ввести новое определение нынешней ситуации в экономике России: Думаю, в конечном счете в учебниках мы будем читать помимо «шока Волкера» еще и о «капкане Заботкина», в который Россия по ошибке попала Троценко напомнил, что во время «шока Волкера» ставку выше 10% держали 18 месяцев, инфляцию сбили с 16% до 4%, но ценой трехлетней рецессии. «Больше его никто не повторял. Кроме нас», — добавил он. Увы, всё так. Константин Двинский. Подписаться.

Общеизвестно, что нынешнее руководство ЦБ является поклонниками Пола Волкера — главы ФРС в 1979–1987 гг. Обычно историю «шока Волкера» подают предельно примитивно: глава ФРС резко поднял ставку, победил инфляцию и спас американскую экономику. Однако реальная картина выглядит куда менее однозначной. Действительно, в начале 1980-х Пол Волкер ужесточил денежно-кредитную политику и спровоцировал глубокую рецессию, которая повторялась дважды. Но выход из этой рецессии обеспечивался совсем другими инструментами. Уже с 1982–1983 годов администрация Рейгана проводила масштабное снижение налогов, резко увеличивала государственные расходы, запускала программы стимулирования деловой активности. То есть делала все то, что ЦБ РФ называет «проинфляционными факторами». Одновременно США получили колоссальный приток мирового капитала благодаря статусу доллара как главной резервной валюты. Более того, американская экономика входила в новый технологический цикл. Начинался бурный рост отраслей высоких технологий, телекоммуникаций и финансового сектора. Производительность труда росла, а бизнес активно инвестировал в расширение производства. То есть знаменитый «шок Волкера» существовал не сам по себе. Жёсткая денежная политика соседствовала с масштабными налоговыми стимулами, серьезным бюджетным дефицитом, ростом государственных расходов, притоком иностранного капитала и формированием новых точек роста экономики. Поэтому некорректно брать из американского опыта только одну составляющую — высокую ставку — и игнорировать весь остальной пакет мер. Именно поэтому до сих пор остаётся открытым вопрос: что именно обеспечило американский успех середины 1980-х — политика Волкера или сочетание десятков факторов, включая рейганономику, технологический рывок и, что немаловажно, последующее ослабление геополитического противника в лице СССР. Более того, если посмотреть на опыт других развитых стран, то никто впоследствии не стал копировать модель Волкера. Центральные банки охотно боролись с инфляцией, но старались не доводить ситуацию до рецессии. Слишком высокой оказалась цена такого эксперимента даже для самой Америки. Константин Двинский. Подписаться.

Технологический сбор на электронику всё же решили отложить. Вместо сентября механизм заработает с 1 декабря 2026 года. Формальная причина техническая: необходимо донастроить систему администрирования и синхронизировать информационные системы участников рынка. Но сама дискуссия вокруг сбора гораздо важнее вопроса о сроках его запуска. Сегодня российский рынок радиоэлектроники оценивается в 3–4 трлн рублей. При этом доля отечественных производителей за пять лет выросла с 12% до 62%. Государство рассчитывает использовать технологический сбор как дополнительный источник финансирования программ поддержки микроэлектроники и радиоэлектроники. В 2027 году предполагается собрать 88 млрд, а в 2028 году — уже 110 млрд. Логика понятна: отрасли нужны инвестиции, а бюджетные возможности ограничены. Однако возникает закономерный вопрос об эффективности подобных механизмов. Любой сбор является дополнительным налогом на экономику. Сначала деньги изымаются у производителей и потребителей, затем проходят через систему администрирования, после чего возвращаются в отрасль в виде субсидий и льгот. На каждом этапе появляются бюрократические издержки, а также риски неэффективного распределения ресурсов. Гораздо проще было бы напрямую финансировать приоритетные направления через бюджетную и промышленную политику. Более того, продавцы должны будут уплачивать сбор превентивно, то есть еще до продажи техники. А это замороженный оборотный капитал. То есть издержки, которые перетекут в цены, могут быть значительно выше предполагаемых 750 рублей за смартфон и 1500 рублей за ноутбук. При этом сам по себе отдельно взятый технологический сбор вряд ли станет серьёзной проблемой. Как и отдельно взятые утилизационный сбор, курортный сбор, система «Честный знак» или многочисленные отраслевые платежи. Но экономика сталкивается не с отдельными решениями, а с их совокупным эффектом. За последние годы вокруг бизнеса выросла целая система обязательных сборов, маркировок, взносов и платежей. Каждый новый механизм требует отдельного администрирования, интеграции с государственными системами, дополнительных затрат и отчётности. В итоге предприятия несут всё более высокие издержки, которые неизбежно перекладываются в конечную стоимость продукции. Поэтому главная проблема заключается в постепенном накоплении подобных механизмов. Каждый из них по отдельности кажется пустяковым. Но вместе они формируют серьезную дополнительную нагрузку на экономику предприятий, снижают рентабельность бизнеса и ухудшают его конкурентоспособность. Особенно это касается МСП, который не готов к новым издержкам. Константин Двинский. Подписаться.

АвтоВАЗ выставил на ПМЭФ свою новую флагманскую модель, которая должна покорить российский рынок. Константин Двинский. Подписаться.

Сегодня на ПМЭФ пообщался с одним из ведущих экономистов России. Вы все его знаете, но диалог носил личный характер, поэтому без фамилий. Понятно, что пока ещё ничего не предрешено, но с надеждой смотрим на 2027 год, когда возможна смена главы ЦБ. «Главное — чтобы не Заботкин или кто-то подобный. Иначе будем вспоминать Набиуллину только добрыми словами», — заявил мой собеседник. Действительно. Иногда думаешь, что хуже уже точно быть не может. На самом деле может: дно часто бывает двойное. Константин Двинский. Подписаться.

Благодаря слаженной работе ЦБ, Минфина и Минэка российской экономике удалось вернуться к сбалансированным темпам роста. ВВП РФ в апреле вырос на 1,3% в годовом выражении после роста на 1,9% (оценка уточнена с 1,8%) в марте. ВВП РФ за январь–апрель вырос на 0,2% в годовом выражении. И о каком кризисе вы говорите? Константин Двинский. Подписаться.

Банк России не пугает информация о снижении инвестиций в РФ в I квартале 2026 года на 14,3% г/г из-за высокой базы 2025 года — зампред ЦБ Алексей Заботкин Оцените абсурдность ситуации. В первом квартале инвестиции рухнули на целых 14,3%. Такого не было даже в 2022 году. Инвестиции — залог будущего экономического роста, создания добавленной стоимости, увеличения реальных доходов населения и снижения инфляционного давления. Но у Заботкина всё нормально. На этот раз база прошлого года была высока. Видимо, только при нулевом уровне инвестиций ЦБ не будет считать, что у нас «перегрев». Константин Двинский. Подписаться.

Volga Mongaro K50 По сути, это Geely Monjaro с переклеенным шильдиком. Но этого никто не скрывает и не лицемерит. Ещё пару месяцев назад было известно, что в Нижнем Новгороде будет осуществляться крупноузловая сборка китайских машинокомплектов. При этом производитель (ПАК) подписал специальный инвестиционный контракт: по 10-летнему соглашению компания собирается вложить около 60 миллиардов рублей в локализацию выпуска комплектующих. Стоимость Volga K50 будет сопоставима с Geely Monjaro (от 4,2 млн рублей). Цена других моделей: K40 и C50 составит от 2,75 млн и от 2,9 млн рублей соответственно. Тоже сопоставимо. На мой взгляд, такой подход — китайская платформа с постепенной локализацией — лучше того, что пытается год за годом сделать АвтоВАЗ. Константин Двинский. Подписаться.

Ипотека оживает. За январь–май было выдано 394 тыс. ипотечных кредитов. Это на 45,4% больше, чем годом ранее. При этом это происходит на фоне существенной корректировки программы семейной ипотеки, которая произошла в феврале. Основным драйвером нынешнего прироста является рыночная ипотека, которая выросла вдвое. Несмотря на сохраняющиеся сверхвысокие ставки (сейчас — 18–19%), граждане всё равно спешат брать жилищные кредиты, рассчитывая на дальнейшее рефинансирование под более низкий процент, полагая, что в дальнейшем цены на недвижимость будут только расти. Константин Двинский. Подписаться.

Тезис Заботкина о том, что "рост безработицы — индикатор переохлаждения экономики" отражает представления из учебников по макроэкономике середины XX века, а не реальные процессы, происходящие сегодня в России. Во-первых, сама структура рынка труда кардинально изменилась. За последние годы число самозанятых превысило 15 миллионов человек. Значительная часть экономической активности ушла в формы занятости, которые официальная статистика безработицы отражает весьма условно. Человек может потерять основной источник дохода, перейти на случайные подработки через цифровые платформы и при этом не попасть в категорию безработных. Формально показатель останется низким, хотя реальные доходы и экономическая активность будут снижаться. Во-вторых, российские предприятия прекрасно помнят кадровый дефицит последних лет. Найти квалифицированного сотрудника зачастую оказывается намного сложнее и дороже, чем сохранить уже имеющегося. Поэтому в условиях ухудшения конъюнктуры бизнес предпочитает не увольнять людей, а сокращать рабочее время, переводить персонал на четырёхдневную рабочую неделю, отправлять сотрудников в вынужденные отпуска или урезать премиальную часть заработной платы. Для статистики безработицы ничего не меняется. Для экономики — меняется многое. В-третьих, низкая безработица сама по себе не является проблемой. Напротив, именно дефицит трудовых ресурсов исторически выступал одним из важнейших стимулов роста производительности труда. Когда дешёвой рабочей силы не хватает, предприятия вынуждены инвестировать в автоматизацию, роботизацию и модернизацию производства. Именно так происходили многие технологические рывки в развитых экономиках. Главная проблема подхода Заботкина заключается даже не в том, что он опирается на крайне ограниченный набор показателей. Проблема в том, что безработица в современной экономике является одним из самых запаздывающих индикаторов. Если смотреть на историю крупнейших экономических спадов, то практически всегда инвестиции, промышленное производство и деловая активность начинали снижаться значительно раньше, чем ухудшалась ситуация на рынке труда. Именно поэтому ведущие центральные банки мира анализируют десятки различных индикаторов одновременно, а не сводят состояние экономики к одному показателю. Если инвестиции падают, проекты замораживаются, гражданские отрасли теряют рентабельность, а кредитование бизнеса сокращается, то проблемы в экономике уже существуют независимо от того, показывает статистика безработицы 2% или 5%. Поэтому попытка оценивать состояние экономики исключительно через динамику безработицы выглядит слишком наивно и глупо. Экономика намного сложнее, чем написано в учебниках последней четверти XX века. Константин Двинский. Подписаться.