Аналитика каналаMaxКонстантин Двинский

Центробанк уже три года держит ставку высокой, экономика задыхается без денег, а логика простая: «низкая инфляция — святое». Но история предупреждает — это ловушка. И Россия в неё уже попадала. 110 лет назад, в разгар Первой мировой. Давайте заглянем в 1915 год. Война идёт второй год, армии не хватает снарядов, патронов, винтовок. Промышленность работает на 40% — у заводов нет оборотных средств, нет госзаказа. Казна пуста. Что делает министр финансов Иван Павлович Шипов? Человек безупречной рыночной репутации, старый кадр, воспитанный на золотом стандарте. Он выбирает низкую инфляцию любой ценой. Эмиссию — запретить. Деньги печатать — только под золото. Инфляцию — душить. Армии нужны 300–400 миллионов рублей ежемесячно? Возьмём займы у банков под 10–12% годовых. Продадим винную монополию. Оберём земские союзы. Но станок не включим — вырастет инфляция. Итог к осени 1916 года: золота в казне навалом. Снарядов — ноль. На фронте стреляют камнями. В Петрограде очереди за хлебом, цены всё равно ползут, но Минфин рапортует: «Инфляция контролируется, рубль крепок, как скала». Скала, которая утянула Империю на дно. Шипов и его команда действовали не как государственники, а как банковские клерки. Для них псевдостабильность была важнее победы. Они боялись не врага — они боялись насытить экономику деньгами. Потому что это вызов всему их либеральному мировоззрению. А что сделал тот, кого либералы ненавидят? В 1941 году Сталин включил печатный станок. Грубо и без элегантных финансовых моделей. Эмиссия пошла в промышленность. В результате заводы не просто работали в три смены, но и возводились новые производственные мощности. Снаряды штамповали вагонами. А после войны — денежная реформа 1947 года, и всё встало на свои места. Потому что в войне побеждает не тот, у кого только низкая инфляция, а тот, у кого быстро растет экономика. Сегодняшняя ситуация тревожно повторяет 1915-й. У нас ЦБ душит ключевой ставкой реальный сектор. Бизнес не берёт кредиты под 20-25%, потому что это самоубийство. Даже оборонка не довольна такой политикой. А в ответ слышим: «Боремся с инфляцией». Воевать надо с противником, а не с инфляцией. Финансовый блок нашей власти — честные люди. Они искренне верят: если инфляция низкая, народ будет счастлив. Но история напоминает: счастливый народ — это народ, который победил. И не только инфляцию. Константин Двинский в Max. Подписаться.

Меня сложно удивить нелепыми заявлениями руководства Банка России. С момента, как Набиуллина возглавила ЦБ, я привык ко всему. У меня выработался такой иммунитет, что в последнее время я уже не реагировал на их высказывания, а просто констатировал факты. Однако сегодня Набиуллина с Заботкиным исполнили такое, что превзошли сами себя. Они не видят «переохлаждения» экономики. Падение ВВП в январе–феврале объяснили сезонными и погодными факторами: меньше работали, больше отдыхали, а холодная погода подморозила строительство. Зато в марте, якобы, уже началось восстановление. Причём Набиуллина чуть ли не открыто заявила, что не согласна с Президентом, который на недавнем совещании по экономике призвал не уповать исключительно на календарные факторы: есть и фундаментальные проблемы. Вообще я за здоровый авторитаризм. При нём можно и не всегда соглашаться с мнением главы государства, но выполнять поручения — обязательно. Однако абсолютно все, от Президента до малого бизнеса, включая даже Решетникова, видят начало глубокого экономического кризиса. Слепы только в Центробанке. Нас уже собственными руками загнали в рецессию. А сейчас и быстро выйти из неё не дают. Честно говоря, я был более оптимистичен по поводу сегодняшнего заседания ЦБ. Но реализовался даже не худший сценарий, а тот, который даже в теории, казалось, не мог произойти. Константин Двинский. Подписаться.

Отличные новости. Количество выданных российских паспортов гражданам Таджикистана сократилось до минимума с 2017 года. Хотя тенденция была восходящей, ведь население Таджикистана растет сверхбыстрыми темпами. Молодых людей, готовых переехать на ПМЖ в Россию, становится всё больше. Но миграционное законодательство пусть медленно, но ужесточается. Следующим этапом должна стать массовая проверка уже выданных паспортов. Уверен, значительная часть процедур получения гражданства была проведена с коррупционными нарушениями. При выявлении таких фактов гражданство обнуляется. Константин Двинский. Подписаться.

АвтоВАЗ выставил на ПМЭФ свою новую флагманскую модель, которая должна покорить российский рынок. Константин Двинский. Подписаться.

Катастрофичные данные. Сальдированная прибыль компаний нефинансового сектора рухнула на 33% (г/г) за январь-февраль до 3,35 трлн рублей (Росстат). В реальном выражении падение составило все 40% (г/г). Предприятия просто перестают зарабатывать. Побороли «перегрев» как следует, нечего сказать. Руководство Центробанка должно быть довольно. Константин Двинский в Max. Подписаться.

Река Енисей. Сибирь.

Три состояния российской экономики: ▪️<0% - отрицательный рост ▪️0-1,5% - сбалансированный рост ▪️>1,5% - перегрев

Глава "АвтоВАЗа" Максим Соколов рассказывает про успехи концерна. Потому садится в "Ладу" Mercedes машину и уезжает. Константин Двинский в Max. Подписаться.

Глава АвтоВАЗа Максим Соколов все же пересел с Mercedes на Ладу. До чего довели человека. Даже жалко стало. Константин Двинский. Подписаться.

«У России на выставке «Экспо» только мёд и крабы, а у Китая — дроны и роботы, расстроился» — вице-премьер Трутнев на российско-китайской выставке в Харбине. Данная экономическая проблема России носит не текущий, а исторический характер. На протяжении столетий страна воспроизводит одну и ту же модель: экспорт сырья в обмен на импорт технологий, оборудования и сложной промышленной продукции. Причём речь идет не просто о торговой специализации. Проблема глубже — в самой структуре формирования капитала. Ещё Российская империя XIX века оказалась встроена в мировую экономику как поставщик дешевого сырья и продовольствия. Основой экспорта было зерно: в отдельные годы на него приходилось более 40% внешних поставок. Одновременно Россия импортировала станки, промышленное оборудование, технологии, химическую продукцию и значительную часть инженерных решений. Казалось бы, экспорт зерна обеспечивал приток валюты и рост экономики. Но существовала фундаментальная проблема: сырьевой экспорт создавал прибыль быстрее и проще, чем развитие собственной промышленности. Зачем строить сложное машиностроение с длительной окупаемостью, если продажа зерна уже дает необходимый заработок? Даже индустриализация Витте во многом строилась на иностранном капитале и зарубежных технологиях. К 1913 году Россия занимала высокие позиции по темпам роста экономики (вторые в мире после США), но одновременно критически зависела от импорта машин и оборудования. СССР сумел частично разорвать этот цикл. Государство искусственно направило ресурсы не туда, где прибыль была бы максимальной здесь и сейчас, а туда, где создавалась промышленная база: машиностроение, энергетика, металлургия, станкостроение, химия. Экономически это было крайне дорого, сложно и зачастую неэффективно в краткосрочном плане. Но именно так формируется технологический суверенитет. Однако уже в 1970-е годы СССР вновь начал постепенно возвращаться к сырьевой модели. Нефтедоллары позволяли закрывать огромное количество структурных проблем через импорт. Страна продавала нефть и закупала оборудование, потребительские товары, технологии и продовольствие. После 1991 года эта система окончательно оформилась. Российская экономика встроилась в глобальное разделение труда как поставщик сырья, полуфабрикатов и энергии. В отдельные периоды доля нефти, газа и нефтепродуктов в экспорте превышала 70%. При этом сама сырьевая модель обладает крайне опасным свойством. Она создает иллюзию богатства без необходимости развивать сложную внутреннюю экономику. Экспорт ресурсов приносит быструю валюту. А развитие собственного станкостроения, микроэлектроники, двигателестроения или промышленного ПО требует десятилетий инвестиций с неопределенным результатом. Именно поэтому сильный рубль и огромный валютный профицит сами по себе ничего не гарантируют. История России показывает обратное: наличие ресурсов почти никогда автоматически не приводило к технологическому развитию. Более того, очень часто экспортные доходы становились заменой развития. Константин Двинский. Подписаться.