Аналитика каналаMaxКонстантин Двинский

Запись сегодняшнего эфира подкаста "Без цензуры". Наконец-то получилось обобщить все ключевые заявления и сделать главные выводы. 🎤Нашлись четыре всадника "экономического Апокалипсиса", инвестиции провалились ниже уровня 2022‑го (мы то думали, дно уже было пробито), а бизнес теперь живёт по принципу "надежда — это иллюзия, пессимизм — стратегия". 1️⃣2️⃣3️⃣4️⃣ 00:48 – "Это был один из самых скучных форумов" 04:24 – Четыре всадника нашего "экономического Апокалипсиса" 15:33 – Многие страны хотели бы эту "проблему". Почему низкая безработица – это хорошо? 28:26 – Даже в 22-м такого не было: резкое падение в сфере инвестиций. Разбираемся, кто виноват 36:13 – Тотальный пессимизм – новое условие для ведения бизнеса 42:42 – Проблема технологического сбора. И не только его Константин Двинский. Подписаться.

Примечательно, что выдачи рыночной ипотеки серьезно прибавили уже при ставке в 19,11% (май). Кажется, это очень много, но тем не менее. Часть средств с депозитов начала перетекать в недвижимость, а сумму, которой не хватает и которая составляет 20-30% от общего объема сделки, люди уже готовы брать под 19% с перспективой дальнейшего рефинансирования. Комфортным уровнем для рыночной ипотеки считаются ставки в диапазоне 10-12%. Но до них еще далеко. P.S. В январе-феврале прошлого года было вообще 28-28,5%. Константин Двинский. Подписаться.

Ипотека оживает. За январь–май было выдано 394 тыс. ипотечных кредитов. Это на 45,4% больше, чем годом ранее. При этом это происходит на фоне существенной корректировки программы семейной ипотеки, которая произошла в феврале. Основным драйвером нынешнего прироста является рыночная ипотека, которая выросла вдвое. Несмотря на сохраняющиеся сверхвысокие ставки (сейчас — 18–19%), граждане всё равно спешат брать жилищные кредиты, рассчитывая на дальнейшее рефинансирование под более низкий процент, полагая, что в дальнейшем цены на недвижимость будут только расти. Константин Двинский. Подписаться.

Технологический сбор на электронику всё же решили отложить. Вместо сентября механизм заработает с 1 декабря 2026 года. Формальная причина техническая: необходимо донастроить систему администрирования и синхронизировать информационные системы участников рынка. Но сама дискуссия вокруг сбора гораздо важнее вопроса о сроках его запуска. Сегодня российский рынок радиоэлектроники оценивается в 3–4 трлн рублей. При этом доля отечественных производителей за пять лет выросла с 12% до 62%. Государство рассчитывает использовать технологический сбор как дополнительный источник финансирования программ поддержки микроэлектроники и радиоэлектроники. В 2027 году предполагается собрать 88 млрд, а в 2028 году — уже 110 млрд. Логика понятна: отрасли нужны инвестиции, а бюджетные возможности ограничены. Однако возникает закономерный вопрос об эффективности подобных механизмов. Любой сбор является дополнительным налогом на экономику. Сначала деньги изымаются у производителей и потребителей, затем проходят через систему администрирования, после чего возвращаются в отрасль в виде субсидий и льгот. На каждом этапе появляются бюрократические издержки, а также риски неэффективного распределения ресурсов. Гораздо проще было бы напрямую финансировать приоритетные направления через бюджетную и промышленную политику. Более того, продавцы должны будут уплачивать сбор превентивно, то есть еще до продажи техники. А это замороженный оборотный капитал. То есть издержки, которые перетекут в цены, могут быть значительно выше предполагаемых 750 рублей за смартфон и 1500 рублей за ноутбук. При этом сам по себе отдельно взятый технологический сбор вряд ли станет серьёзной проблемой. Как и отдельно взятые утилизационный сбор, курортный сбор, система «Честный знак» или многочисленные отраслевые платежи. Но экономика сталкивается не с отдельными решениями, а с их совокупным эффектом. За последние годы вокруг бизнеса выросла целая система обязательных сборов, маркировок, взносов и платежей. Каждый новый механизм требует отдельного администрирования, интеграции с государственными системами, дополнительных затрат и отчётности. В итоге предприятия несут всё более высокие издержки, которые неизбежно перекладываются в конечную стоимость продукции. Поэтому главная проблема заключается в постепенном накоплении подобных механизмов. Каждый из них по отдельности кажется пустяковым. Но вместе они формируют серьезную дополнительную нагрузку на экономику предприятий, снижают рентабельность бизнеса и ухудшают его конкурентоспособность. Особенно это касается МСП, который не готов к новым издержкам. Константин Двинский. Подписаться.

Цена Urals. Рублевая стоимость в мае составила 6144 рубля за бочку. В долларах вышло $86,52 при среднем курсе в 71,02 рублей. Это все еще выше заложенной в бюджет цены в 5440 рублей за баррель. В июне ситуация пока что складывается чуть хуже. Стоимость Urals опустилась примерно до $75, курс — 73 руб. Итого 5475 руб. за бочку. На грани. Константин Двинский. Подписаться.

Общеизвестно, что нынешнее руководство ЦБ является поклонниками Пола Волкера — главы ФРС в 1979–1987 гг. Обычно историю «шока Волкера» подают предельно примитивно: глава ФРС резко поднял ставку, победил инфляцию и спас американскую экономику. Однако реальная картина выглядит куда менее однозначной. Действительно, в начале 1980-х Пол Волкер ужесточил денежно-кредитную политику и спровоцировал глубокую рецессию, которая повторялась дважды. Но выход из этой рецессии обеспечивался совсем другими инструментами. Уже с 1982–1983 годов администрация Рейгана проводила масштабное снижение налогов, резко увеличивала государственные расходы, запускала программы стимулирования деловой активности. То есть делала все то, что ЦБ РФ называет «проинфляционными факторами». Одновременно США получили колоссальный приток мирового капитала благодаря статусу доллара как главной резервной валюты. Более того, американская экономика входила в новый технологический цикл. Начинался бурный рост отраслей высоких технологий, телекоммуникаций и финансового сектора. Производительность труда росла, а бизнес активно инвестировал в расширение производства. То есть знаменитый «шок Волкера» существовал не сам по себе. Жёсткая денежная политика соседствовала с масштабными налоговыми стимулами, серьезным бюджетным дефицитом, ростом государственных расходов, притоком иностранного капитала и формированием новых точек роста экономики. Поэтому некорректно брать из американского опыта только одну составляющую — высокую ставку — и игнорировать весь остальной пакет мер. Именно поэтому до сих пор остаётся открытым вопрос: что именно обеспечило американский успех середины 1980-х — политика Волкера или сочетание десятков факторов, включая рейганономику, технологический рывок и, что немаловажно, последующее ослабление геополитического противника в лице СССР. Более того, если посмотреть на опыт других развитых стран, то никто впоследствии не стал копировать модель Волкера. Центральные банки охотно боролись с инфляцией, но старались не доводить ситуацию до рецессии. Слишком высокой оказалась цена такого эксперимента даже для самой Америки. Константин Двинский. Подписаться.

ПМЭФ, жилье, автопром. Беседа с Генри Сардаряном. 00:00 Вступление. Санкции, ПМЭФ и состояние российской экономики 02:52 Повышение налогов: помогло бюджету или ударило по бизнесу? 07:39 Жилищный кризис: почему молодёжь больше не может купить квартиру 14:03 Российский автопром после ухода Запада: есть ли шанс у отечественных машин? 16:42 Главные выводы ПМЭФ-2026: о чём спорят правительство, бизнес и ЦБ? 18:07 Почему экономика вошла в стагнацию и кто несёт ответственность? Константин Двинский. Подписаться.

«Капкан Заботкина». Основатель корпорации AEON Роман Троценко, выступая на ПМЭФ, де-факто предложил ввести новое определение нынешней ситуации в экономике России: Думаю, в конечном счете в учебниках мы будем читать помимо «шока Волкера» еще и о «капкане Заботкина», в который Россия по ошибке попала Троценко напомнил, что во время «шока Волкера» ставку выше 10% держали 18 месяцев, инфляцию сбили с 16% до 4%, но ценой трехлетней рецессии. «Больше его никто не повторял. Кроме нас», — добавил он. Увы, всё так. Константин Двинский. Подписаться.

Федеральный бюджет приходит в норму. В январе–феврале, когда нефть Urals стоила 40–45$ за баррель, федеральному бюджету по итогам года грозил дефицит до 8 трлн рублей. Основная проблема заключалась в том, что он был неконтролируемым. Однако рост стоимости Urals сейчас исправляет эту проблему. Да и ненефтегазовые доходы начали подтягиваться. Основные параметры в мае выглядят следующим образом: ▪️Доходы: 3060 млрд (+24,5% г/г) - нефтегазовые доходы: 679 млрд (+32,3% г/г) - ненефтегазовые доходы: 2381 млрд (+22,5% г/г) ▪️Расходы: 3199 млрд (+21,8% г/г) ▪️Сальдо (дефицит): -139 млрд (годом ранее — минус 168 млрд) В мае впервые в этом году темпы роста доходов оказались выше расходной части. По нефтегазовой части, в целом, все понятно. Рублевая стоимость Urals составила 6315 руб. против заложенных в бюджете 5440 руб. А вот по ненефтегазовым интересно. Несмотря на стагнацию в экономике и рецессию в ряде отраслей, доходы выросли на 22,5%. Основной вклад дал НДС, увеличившийся на 28,6% (!) до 1391 млрд рублей. Получается, что повышение этого налога все же дает краткосрочный результат. Кривая Лаффера пока не работает. Расходы хоть и скакнули на 21,8% (г/г), но опять за счет опережающего финансирования госзакупок. Теоретически в следующие месяцы темпы должны падать. Дефицит бюджета по итогам мая сложился на уровне скромных 139 млрд рублей. Это даже ниже, чем годом ранее (168 млрд). За пять месяцев — 6 трлн с перспективой дальнейшего снижения. Поэтому в настоящий момент никаких проблем с исполнением федерального бюджета и с ростом неконтролируемого дефицита я не вижу. Константин Двинский. Подписаться.