Лана Лёсина|Рассказы

Аналитика каналаMaxЛана Лёсина|Рассказы

10,9кподписчиков
1,2кпостов
Последний пост: 22 ноября 2026 г. в 06:13
Перейти
Для рекламодателей

Хотите разместить рекламу в этом или похожем канале? Проверьте условия размещения через партнёра.

Аналитика

Сводка

Надёжная выборка
Подписчики
10,9к
сейчас
Прирост 30д
+375
3,6%
Постов
146
4,9 в день
Средние просмотры
7к
на пост
Медианные просмотры
6,9к
на пост
View Rate
63,9%
охват к подписчикам
ER
8%
реакции к подписчикам
ERR
12,6%
реакции к просмотрам

Динамика

Рост подписчиков

Лучшие посты

Эффективность

Средний охват
7к
на пост
Медиана
6,9к
просмотры
ER
8%
к подписчикам
ERR
12,6%
к просмотрам
1ч
2,3к
34,1%
6ч
5к
73,6%
24ч
6,2к
89%

Паттерн публикаций

Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
06121823
Лучшие часы
9:00
по частоте публикаций
Постов за период
146
4,9 в день

Сравнение с категорией

Блоги
2556 каналов в категории, 30д
Подписчики
№1324
Охват
№599
ERR
№37
Медиана подписчиков: 11,2к
Медиана охвата: 6,7к
Медиана ERR: 4%
Книги
170 каналов в категории, 30д
Подписчики
№72
Охват
№20
ERR
№4
Медиана подписчиков: 9,2к
Медиана охвата: 4,5к
Медиана ERR: 4,4%

Форматы контента

Текст
135 постов
Просмотры
7к
ERR
13,2%
Медиа
11 постов
Просмотры
6,4к
ERR
3,7%
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

добыл и спрятал недалеко от имения всё, что собирался использовать для задуманного, и несколько раз проверял, не обнаружил ли кто тайник. Теперь оставалось только дождаться нужного времени. Однако одной мести было мало. Серафим понимал, что после случившегося нельзя будет жить у Марфы, ходить по знакомым улицам и делать вид, будто ничего не произошло. Слишком многие знали, что он служил в Калитине, слишком многие могли вспомнить его ссору с хозяевами, а Неретины, услышав о беде в Медовой, наверняка первым делом подумают о человеке, который недавно потерял всё из-за Тихона Константиновича. Поэтому, в конце августа, он уехал в другой, более дальний город, где никто его не знал. Квартирку он снял небольшую, в тихом месте, не привлекающем внимания. Представился человеком, который собирается заняться торговыми делами, заплатил вперёд и оставил там часть своих вещей. Потом перевёз ещё несколько кулей, одежду, посуду и те немногие принадлежности, которые сумел сохранить после изгнания из Калитина. Когда комната наконец приобрела жилой вид, Серафим долго стоял посреди неё и оглядывался. Именно сюда он собирался вернуться после того, как всё будет кончено. Здесь никто не спросит, откуда он приехал и почему внезапно появился с деньгами. Здесь можно будет сидеть тихо, переждать первые разговоры, а потом уже подумать, что делать дальше. Иногда мысль шла ещё дальше. Серафим вспоминал Калитино и представлял, как легко было бы ударить и туда. Это имение тоже казалось ему предателем: пятнадцать лет он жил им, поднимал его, считал почти своим, а в конце его вывели из собственного дома под надзором и отдали несколько золотых, будто нищему на дорогу. Несколько раз злость доходила до того, что он почти решался включить Калитино в свою месть, однако всякий раз останавливался. — Нет, — говорил он себе. — Это будет уже слишком. Он понимал: если неприятности одновременно постигнут и Медовую, и Калитино, даже самый недогадливый человек вспомнит Мухина. Калитино нужно было оставить в покое именно ради собственной безопасности. Пусть Неретины радуются возвращённым деньгам, пусть считают историю законченной. Чем спокойнее будет вокруг Калитина, тем меньше внимания достанется ему. Марфа за эти недели почти перестала спрашивать, чем он занят. Серафим всё чаще исчезал на день или два, возвращался усталый, иногда мрачный, иногда, наоборот, странно спокойный. Однажды она всё же не выдержала. — Ты работу ищешь? Он посмотрел на неё. — И работу тоже. — Что значит «тоже»? — То и значит. Дела устраиваю. Марфа нахмурилась. — Какие у тебя могут быть такие дела, что ты ночами не спишь? Серафим усмехнулся. — С каких пор ты стала моей женой, чтобы отчёта требовать? Она обиделась, промолчала. Однако в тот вечер долго наблюдала за ним исподлобья и впервые подумала, что, может быть, зря позволила ему остаться. Было в нём теперь что-то чужое — не прежняя самоуверенность преуспевающего управляющего, а сосредоточенность человека, который всё время разговаривает сам с собой и никого в этот внутренний разговор не допускает. Серафим этого почти не замечал. Его мысли уже жили будущим. Он осторожно пересчитывал оставшееся золото, прикидывал, сколько можно потратить и сколько непременно оставить для новой жизни. Даже в мести он оставался хозяйственником: не позволял себе растратить всё из-за одного порыва. К концу сентября он считал приготовления законченными. Урожай в Медовой был весь собран, работы подходили к концу, хозяйство вступало в ту короткую пору довольства, когда человек смотрит на заполненные кладовые и понимает, что год прожит не зря. В город из имения пошли обозы. Пока еще первые. Но как только ляжет снег и договоренности по поставкам будут достигнуты, хлеб и мука пойдут широкой рекой в город, а хозяину потекут деньги. В один из последних сентябрьских вечеров он сидел у Марфы за столом, медленно пил чай и был необыкновенно молчалив. Она несколько раз пыталась заговорить, но он отвечал односложно. Наконец Марфа поставила чашку и спросила: — Ты куд

4,3к425ERR9,8%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

алованья до жалованья. Он человек состоятельный и может позволить себе бессмысленную роскошь. Теперь эти бессмысленные покупки неожиданно оказались единственным капиталом, который никто не сумел у него отнять. Он раскладывал украшения на столе и впервые смотрел на них не как на игрушки. Здесь была свобода. Возможность уйти, снять жильё в другом месте, переждать, начать с нуля. Здесь же были средства, которые позволяли не зависеть ни от Марфы, ни от милости бывшей хозяйки. Серафим взял в ладонь один из перстней, взвесил и усмехнулся. — Всё-таки не зря покупал. Марфа, вошедшая в этот момент, услышала последние слова. — Что не зря? Он быстро сгреб украшения обратно. — Ничего. Она посмотрела на него пристально. — Ты опять что-то задумал. — Тебе кажется. — Мне редко кажется, Серафим. Он захлопнул шкатулку. — А если и задумал, то это моё дело. Марфа не стала спорить, но с этого дня стала наблюдать за ним внимательнее. Сам Серафим уже начинал понимать, чего именно хочет. Не просто отомстить в минутном порыве, а сломать ту уверенность, с которой Медников вмешался в его судьбу. Сделать так, чтобы однажды Тихон Константинович сам почувствовал, каково это — смотреть на привычную жизнь и понимать, что она рушится. Но Серафим также понимал другое: месть не должна сожрать всё, что у него осталось. Он не собирался погибать вместе с врагом. Наоборот, после неё следовало исчезнуть, переждать, а затем начать заново где-нибудь, где никто не знает ни Калитина, ни фамилии Мухин, ни истории о поддельных книгах. Поэтому он заставлял себя ждать. Проходили дни. Он помогал Марфе кое в чём по лавке, ходил по городу, встречался со старыми знакомыми, словно просто лишившийся места управляющий, который теперь подыскивает новую службу. Иногда даже шутил. Иногда рассуждал о ценах на зерно. Тем, кто спрашивал о Калитине, отвечал коротко, что с хозяевами разошёлся и решил уйти сам. Лишь по ночам, когда Марфин дом затихал, он снова возвращался к своей мысли. Медовая. Тихон Константинович. Надежда Матвеевна. Всё, что тот любит и считает прочным. Серафим лежал в темноте и терпеливо убеждал себя не торопиться. Настоящий хозяин, как он когда-то любил думать о себе, не бросает деньги на ветер и не действует сгоряча. Настоящий хозяин ждёт момента. Теперь ему оставалось именно это. Ждать. Август Серафим Егорыч прожил так, словно в нём поселились два человека. Один – разговорчивый, понятный, ищущий, каким бы делом заняться. Другой существовал почти незаметно, терпеливо, с холодным упорством собирая вокруг себя всё необходимое для мести. Серафим больше не позволял себе вспышек ярости, потому что понял: злость хороша только тогда, когда её никто не видит. Он искал людей осторожно, не раскрывая перед каждым всего замысла, присматривался, кто жаден до денег, кто не станет задавать лишних вопросов и кто способен после дела исчезнуть, не болтая в кабаке о том, за что ему заплатили. Он не спешил ещё и потому, что хотел ударить по Медовой тогда, когда потеря будет особенно тяжёлой. Серафим слишком хорошо знал хозяйственную жизнь, чтобы не понимать: пустой амбар можно восстановить, неубранный хлеб ещё стоит на земле, а работающая пасека продолжает приносить доход. Другое дело — осень, когда годовой труд уже собран и всё, что должно кормить имение долгими месяцами, оказывается сосредоточено в хозяйстве. Поэтому он ждал, следил издали за ходом уборочной и узнавал через случайных людей, насколько далеко продвинулись работы у Медникова. Каждая новость о хорошем урожае почему-то доставляла ему мрачное удовлетворение. «Собирай, Тихон Константинович, — думал он. — Собирай. Чем больше соберёшь, тем больнее будет терять». К концу августа Серафим уже знал, что большая часть полевых работ в Медовой близится к завершению, а пасека дала хороший сбор. Он представлял себе амбары, сараи, двор, где всё приготовлено к зиме, и от одной мысли о том, что многолетний порядок может исчезнуть за одну ночь, в нём поднималось почти болезненное чувство торжества. Он заранее

4,4к459ERR10,4%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

а завтра собираешься? Серафим поднял глаза. — С чего ты взяла? — Вижу. Он помолчал, затем усмехнулся. — По делам. — Опять? — Последний раз. Марфа вздрогнула от этих слов, хотя сама не поняла почему. — Что значит последний? — Значит, закончу одно дело и уеду отсюда. — Куда? — Подальше. Она долго смотрела на него. — Серафим, ты меня пугаешь. Он улыбнулся, но улыбка получилась нехорошей. — Не бойся. Тебе ничего не будет. Марфа хотела спросить ещё, однако он уже поднялся из-за стола и ушёл в свою комнату. Там Серафим запер дверь, достал приготовленные вещи и долго сидел в темноте, не зажигая свечи. Впервые за много недель он почувствовал не злость, а почти спокойствие. ** В Медовой уже отужинали и теперь ждали, когда подадут чай. В столовой было тепло и тихо; за окнами давно стемнело, и только изредка откуда-то со двора доносился приглушённый голос или стук закрываемой двери. Тихон Константинович откинулся на спинку кресла, довольный спокойным вечером, а Надежда Матвеевна снова потянулась к лежавшему возле её прибора, письму. Они получили его ещё утром и прочли сразу же, едва почту принесли в дом, потом весь день несколько раз Надежда вспоминала отдельные строки, а теперь, после ужина, будто случайно раскрыла вновь. — Послушайте, дядюшка, я вам ещё раз прочитаю. Тихон Константинович усмехнулся. — А первый раз, значит, я слушал недостаточно внимательно? — Вы слушали, но там есть важные места. — Вот как? Тогда извольте. Особенно важные места читайте громче, чтобы я не пропустил. Надежда сделала вид, что не заметила насмешки, расправила письмо и начала читать. Продолжение.

4,7к916ERR19,5%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

лась к нему. — Да? — Я хотел спросить вас об одном. Он говорил теперь совсем не так легко, как за ужином. Надежда сразу почувствовала это и тоже стала серьёзнее. — Спрашивайте. Павел взял её руку и, прежде чем она успела что-нибудь сказать, почтительно коснулся губами пальцев. — Позволите мне писать вам? Надежда вспыхнула так быстро, что сама рассердилась на себя за эту невольную выдачу чувств. После его признания ей и без того было трудно держаться с ним совершенно непринуждённо, а теперь этот простой вопрос почему-то смутил сильнее всех прежних слов. — Писать? — Если вам это неприятно, я не стану. Но мне очень не хочется, чтобы после нашего отъезда всё оборвалось. Я хотел бы знать, как вы живёте, что происходит в Медовой… и получать от вас хоть иногда несколько строк. Надежда отвела глаза, потом снова посмотрела на него. — Я буду рада вашим письмам, Павел Николаевич. Он улыбнулся так открыто, что она снова почувствовала, как горячо становится лицу. — Тогда я обязательно напишу. — Хорошо. — И вы ответите? Она чуть усмехнулась. — Вы уже попросили разрешения писать, а теперь ещё и требуете ответа? — Не требую. Надеюсь. — Тогда надейтесь. Павел снова поцеловал ей руку, на этот раз медленнее, и Надежда не отняла её сразу. К этому моменту экипаж уже был готов, и Наталья Михайловна вышла на крыльцо вместе с Тихоном Константиновичем. Увидев сына рядом с Надеждой, она ничего не сказала, только посмотрела на него тем коротким материнским взглядом, от которого Павел сразу понял: маменька заметила больше, чем он хотел бы. Перед тем, как садиться, Наталья Михайловна обернулась к хозяевам Медовой. — Тихон Константинович, я всё-таки не позволю вам считать, что на этом наши отношения закончены. Вы сделали для меня и для Калитина слишком много. Если бы не вы, я бы уехала в Петербург, даже не подозревая, что происходит в собственном имении. — Теперь уже будете подозревать всегда, — усмехнулся он. — Не просто подозревать — проверять. Этому вы меня научили. И потому у меня к вам ещё одна просьба. — Слушаю. — Папенька, разумеется, пришлёт нового управляющего. Но человек приедет в незнакомое хозяйство и не сразу поймёт, что здесь к чему. Если сможете, помогите ему в первые недели. Покажите мельницу, поля, объясните, как всё устроено. Теперь я боюсь доверять кому-либо вслепую, но и бросить человека одного тоже нельзя. — Конечно помогу, — сразу согласился Тихон. — Введу в курс дела, насколько потребуется. Калитино рядом, мне нетрудно. — Я знала, что вы не откажете. Наталья Михайловна на мгновение помолчала, а затем улыбнулась уже совсем иначе. — Но есть ещё одно условие. — Вот теперь я начинаю бояться. — Зимой вы непременно должны приехать в Петербург. Тихон поднял брови. — Непременно? — Именно. И никаких отговорок. Она повернулась к Надежде. — Надежда Матвеевна достигла того возраста, когда ей уже пора выезжать, бывать в обществе, видеть людей не только в Медовой и соседних имениях. Девушка должна знать свет, иначе потом ей самой будет труднее. Надежда слушала с явным интересом. — Я очень хочу увидеть Петербург, — призналась она. — Вот видите! — Наталья сразу обратилась к Тихону. — Значит, вопрос почти решён. — Почти, — осторожно ответил он. — Надежда Матвеевна будет иметь в Петербурге успех, я в этом нисколько не сомневаюсь. Она красива, умна, свободно держится, а главное — в ней есть то, чего у многих столичных барышень нет: она умеет не только говорить о хозяйстве, но и действительно им заниматься. Тихон посмотрел на Наденьку и слегка улыбнулся. — Вот именно это, вероятно, и будет особенно заметно. — И вы говорите так, будто это недостаток. — Я только не уверен, как свет отнесётся к барышне, которая после бала способна утром отправиться проверять мельницу. Наталья рассмеялась. — Прекрасно отнесётся! Поверьте мне. Это будет выделять её не со знаком минус, а с самым большим знаком плюс. Красивых девушек в Петербурге много, образованных тоже хватает, а вот девушка, которая умеет думать, разговариват

5,4к658ERR12,1%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

Горький мёд 213 После обеда все вышли в сад. Наталья Михайловна осталась беседовать с Тихоном, а Павел предложил Надежде МАтвеевне и Алексею пройтись по тенистой дорожке. Разговаривали о книгах. Постепенно между молодыми людьми возникло негласное соревнование. Павел спрашивал Надежду о Петербурге, Алексей переводил разговор на Медовую; Павел вспоминал их поездку по Калитину, Алексей тут же напоминал о пасеке, где они с Надеждой Матвеевной работали вместе. Надежда наконец рассмеялась. — Что вы оба сегодня такие странные? — Я совершенно обычный, — сразу ответил Алексей. — И я, — сказал Павел. — Значит, мне кажется. Она ушла вперёд, а мужчины на мгновение посмотрели друг на друга. Теперь уже оба всё понимали. Павел чувствовал, как быстро уходит время. Ему хотелось поговорить с Надеждой наедине, но рядом присутствовал Алексей. Наконец перед самым отъездом Павлу всё же удалось улучить несколько минут. Надежда вышла на боковую аллею, и он догнал её. — Надежда Матвеевна. Она остановилась. — Вы меня искали? — Да. Павел вдруг понял, что все слова, которые заранее казались ему красивыми и точными, исчезли. — Мы завтра уезжаем. — Я знаю. — И я… не хочу уезжать. Она посмотрела на него внимательнее. — Из-за Калитина? — Нет. Он помолчал. — Из-за вас. Надежда не ответила. Павел продолжил тише: — Я знаю, что мы знакомы совсем мало. И, возможно, не имею права говорить так скоро. Но я не хочу уехать и потом делать вид, будто ничего не произошло. Я буду скучать по вам, Надежда Матвеевна. Очень. Она зарделась, отвела взгляд и несколько секунд молчала. — Павел Николаевич… — Не отвечайте, если не хотите. Я не прошу сейчас ответа. Просто хотел, чтобы вы знали. Надежда подняла на него глаза, но так ничего и не сказала. В её растерянности не было ни насмешки, ни холодности, и для Павла это казалось хорошим знаком. Он поклонился. — Простите, если поставил вас в неловкое положение. Она тихо ответила: — Я просто не знаю, что сказать. — Тогда ничего не говорите. Он ушёл первым. Надежда ещё некоторое время стояла на аллее, пытаясь разобраться в собственных мыслях. А чуть дальше, у поворота к дому, появился Алексей Сергеевич. Он не слышал разговора. Но, увидев лицо Надежды и удаляющегося Павла, понял, что между ними что-то произошло. Постепенно стало ясно, что Неретиным пора собираться. Перед самым выходом Наталья Михайловна задержала Тихона Константиновича и тихо заговорила о том, что всё ещё оставалось неразрешённым. — Я всё думала о Серафиме Егоровиче, — сказала она. — Я не стану держать его больше. Тихон Константинович внимательно посмотрел на неё. — Значит, решили отпустить? — Да. Завтра выпущу. Дам ему несколько золотых на первое время и скажу, чтобы уезжал. Пусть дальше устраивает жизнь. — Разумно, — одобрил Тихон. — Он уже получил достаточно суровый урок. Потерял место, почти всё накопленное, доверие хозяев. А главное — теперь знает, что та жизнь, которую он строил пятнадцать лет за чужой счёт, кончилась в один день. Наталья Михайловна вздохнула. — Всё-таки странно. Я сержусь на него, мне противно вспоминать, как спокойно он смотрел мне в глаза и приносил эти поддельные книги, но в то же время понимаю: без него Калитино, возможно, действительно давно пришло бы в упадок. — Человек редко бывает только хорошим или только дурным, — ответил Тихон. — Серафим Егорович оказался отличным хозяйственником и нечестным управляющим одновременно. Одно не отменяет другого. Пока они разговаривали, Павел Николаевич вышел к подъезду вместе с Надеждой Матвеевной. Вечер был тёплый, уже начинало темнеть, и в сумерках сад казался особенно тихим. Из дома доносились приглушённые голоса, возле экипажа хлопотали слуги, но здесь, в стороне от крыльца, у них оставалось всего несколько минут. Павел шёл рядом с Надеждой и никак не решался заговорить. Весь день он знал, что уедет, и всё равно откладывал этот момент, словно от нескольких лишних часов могло что-то измениться. Наконец он остановился. — Надежда Матвеевна… Она поверну

5,5к601ERR10,9%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

рада. Павел сразу оживился. — Я тоже. Спасибо за приглашение. Наталья Михайловна усмехнулась, посмотрев на сына, но ничего не сказала. Тихон добавил уже серьёзнее: — И ещё одно. Раз вы повезёте с собой деньги и бумаги, лучше подумать об охране. У вас, конечно, есть кучер, прислуга, сопровождающие, но теперь груз совсем другой. — Благодарю вас, — ответила Наталья. - Пожалуй, лишняя осторожность не помешает. Домой Тихон вернулся к вечеру. Надежда Матвеевна встретила его с вопросами ещё прежде, чем он успел переодеться. Ей хотелось знать всё сразу: нашли ли остальные деньги, что решили с Мухиным, останется ли он в Калитине и чем вообще закончилась эта невероятная история. Тихон рассказал коротко, не вдаваясь снова в цифры, а напоследок добавил: — Завтра у нас гости. Наталья Михайловна с Павлом Николаевичем. Надежда оживилась. — Правда? — Решили попрощаться. А потом уже отправятся в столицу. Надежда сразу начала прикидывать, что подать к столу, что нужно навести порядок и даже велела привести в дом двух женщин из деревни на помощь прислуге. Тихон некоторое время наблюдал за этими хлопотами с улыбкой: ещё совсем недавно Наденька волновалась, правильно ли выбрала платье для визита в Калитино, а теперь по-хозяйски, со знанием дела готовилась принимать гостей. Алексей Сергеевич, услышав о приезде, спросил: — Кто именно будет? — Наталья Михайловна Тобольская и её сын Павел Николаевич. — Тот самый Павел Николаевич, о котором вы рассказывали? — Да, — ответила Надежда. — Вы познакомитесь. Он очень интересный человек, много знает, столичный житель. И вообще с ним легко. Алексей ничего не ответил сразу. — Вот как. Надежда не заметила перемены в его голосе и продолжила говорить о завтрашнем визите гостей, а он уже чувствовал в себе неприятное, новое раздражение. Ещё не видел Павла Николаевича, но заранее не любил то, как свободно Надежда говорит о нём, как охотно вспоминает их разговоры, как ждёт приезда. Сам Алексей слишком хорошо знал, что чувствует к ней, и потому любой молодой человек рядом с Надеждой вдруг начинал восприниматься совсем не безразлично. На следующий день пожаловали гости. Наталья Михайловна была заметно спокойнее, чем в последние дни в Калитине. Казалось, только теперь она действительно почувствовала, что история с Мухиным подходит к концу. Павел Николаевич, напротив, выглядел необыкновенно оживлённым. Едва спрыгнул из экипажа, как сразу стал искать глазами Надежду. Она вышла встречать гостей вместе с Тихоном Константиновичем. — Надежда Матвеевна, — сказал Павел, подходя к ней, — я боялся, что мы уедем и не успеем увидеть Медовую. — Медовая никуда бы не делась. — Но я-то уезжаю. Она улыбнулась. В этот момент к Тихону подошел Алексей. — Алексей Сергеевич, позвольте представить: Наталья Михайловна Тобольская, Павел Николаевич. А это Алексей Сергеевич Щукин, сын человека, который нам помог в городе. Молодые люди поклонились друг другу вежливо, даже безукоризненно, но оба почти сразу почувствовали взаимное напряжение. Павел заметил, насколько свободно Алексей держится в Медовой, как естественно стоит рядом с Надеждой, будто давно здесь свой. Алексей же сразу увидел другое: Павел смотрит на неё слишком внимательно. За столом тёк спокойный неспешный разговор. Наталья Михайловна рассказывала о последних событиях в Калитине, задавала вопросы, Тихон отвечал, Алексей иногда вступал в разговор, Павел шутил и много говорил о Петербурге. Надежда чувствовала себя прекрасно: ей нравилось, что за столом собрались люди из разных миров —деревенские жители, городские, столичные гости. Она не замечала, что два молодых человека всё чаще обращаются именно к ней и каждый старается удержать разговор дольше другого. — Надежда Матвеевна рассказывала, что отлично ездит верхом, — сказал Павел. — Не только рассказывает, — ответил Алексей. — Я видел. — Значит, вам повезло больше. — Я в Медовой уже достаточно давно. Павел посмотрел на него. — Это заметно. Продолжение.

5,5к746ERR13,5%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

А что, если банкротство изменит вашу жизнь совсем не так, как вы думаете? Многие не решаются на банкротство боясь ухудшить ситуацию. Кажется, что пока вы хотя бы понемногу платите, отвечаете банкам и не допускаете просрочек, всё ещё находится под контролем. Но давайте посмотрим честно 👇 Разве сейчас всё хорошо, если вы: — отдаёте банкам почти всю зарплату; — постоянно думаете, где найти деньги на следующий платёж; — берёте новый кредит, чтобы закрыть старый? Лиана Широкова - юрист и арбитражный управляющий. С 2010 года помогает людям возвращать контроль над своей жизнью, решать вопросы с долгами и кредитами по всей России. Чем именно Лиана может вам помочь: ☑ Списание долгов - через официальную процедуру банкротства. ☑ Дисконт от банков - договаривается о выкупе долга по сниженной цене. ☑ Возврат денег - помогает вернуть переплаты по страховкам и скрытым комиссиям. Да, банкротство подходит не каждому. У процедуры есть свои условия и риски. Именно поэтому мы сначала проводим БЕСПЛАТНУЮ консультацию. Мы разберём вашу ситуацию и честно скажем, подходит ли вам банкротство.Решение всегда останется за вами. Больше разборов и реальных отзывов в канале.

Изображение из сообщения канала
5,6к151ERR2,7%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

В рамках программы гос.поддержки занятости женщин открыт набор на оплачиваемую стажировку в онлайн-проект по психологии и отношениям ✔️Оплачиваемая стажировка ✔️Трудоустройство ✔️Удалённый формат Можно без опыта. Не продажи. Возраст, город проживания, наличие детей и основная занятость не имеют значения. Если у вас есть интернет, телефон или компьютер и желание освоить новое направление — вы можете подать заявку. Сейчас открыта оплачиваемая стажировка в академию по направлению психолог-консультант по отношениям. Это возможность пройти обучение, погрузиться в профессию и получить индивидуальный маршрут развития в сфере, которая сегодня становится всё более востребованной. После прохождения короткой анкеты из 4 вопросов для вас будет подобрана индивидуальная программа стажировки. Количество мест ограничено. Сейчас открыто всего 20 мест😲, и заявки принимаются до конца месяца. Если вы давно думали о том, чтобы перейти на удалённую работу, освоить профессию в сфере психологии и получить шанс на трудоустройство, сейчас для этого подходящий момент. Переходите по ССЫЛКЕ НА ВАКАНСИЮ и оставляйте заявку, пока набор ещё открыт. ✍️Будьте внимательны: после закрытия вакансии попасть на стажировку будет нельзя

Изображение из сообщения канала
5,6к159ERR2,8%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

Горький мёд 214 Серафим Егорович не говорил о мести вслух. Даже Марфе, которая видела его каждый день и понимала, что в нём что-то переменилось, он не сказал ни слова о Тихоне Константиновиче. Наоборот, спустя несколько суток после приезда он будто бы успокоился: перестал метаться по комнате, начал есть не торопясь, подолгу сидел у окна, иногда выходил в город по своим делам и возвращался уже без того лихорадочного блеска в глазах, который так встревожил Марфу в первый вечер. Но спокойствие это было обманчивым. Чем тише становился Серафим снаружи, тем упорнее жила внутри одна мысль: Медников должен заплатить. Он давно перестал винить Наталью Михайловну. В его представлении она вообще была почти случайным человеком в этой истории. Приехала барыня в Калитино, пожила бы, поскучала и уехала обратно в свой Петербург, если бы не сосед. Павел Николаевич тоже ничего не понимал в хозяйстве до тех пор, пока его не повезли по полям и не научили смотреть на амбары, мельницу и лошадей. Нет, всё началось с Тихона Константиновича. Это он увидел, это он задумался, это он полез в книги, нашёл покупателей, съездил в город, привёз справки, нашёл настоящие журналы и в конце концов стоял перед Серафимом в амбаре с тем спокойным выражением лица, которое теперь снилось тому почти каждую ночь. Иногда Серафим просыпался в темноте и снова слышал его голос: «Сейчас вы боитесь потерять деньги, а потом потеряете свободу». Тогда он сжимал зубы так сильно, что начинали болеть виски. Деньги он потерял. Дом потерял. Калитино потерял. Пятнадцать лет жизни вдруг словно вычеркнули одним росчерком пера, и хуже всего было то, что Медников после этого спокойно вернулся в свою Медовую, к своему большому хозяйству, к своей пасеке, к своей воспитаннице и продолжал жить так, будто ничего особенного не произошло. — Нет, Тихон Константинович, — говорил Серафим иногда едва слышно. — Так не будет. Медников забрал у него будущее, значит, и у Медникова не должно остаться прежней жизни. Серафим хотел ударить по самому дорогому — по нему самому, по его хозяйству, по этой девчонке, которую тот растил, как дочь и которой, видно, собирался оставить всё нажитое. Но вместе с яростью в Серафиме жила и осторожность. Он слишком долго управлял большим имением, слишком много лет строил сложные расчёты и умел ждать выгодного часа, чтобы теперь броситься вперёд сломя голову. Он понимал: первая ошибка станет последней. После калитинской истории на него уже могут посмотреть иначе. Если с Медниковым или Медовой что-то произойдёт сразу вслед за его изгнанием, первый вопрос будет очевиден — где Серафим Мухин? А значит, спешить нельзя. Нужно исчезнуть из чужого внимания, дать времени пройти, сделать так, чтобы его имя перестало первым приходить людям в голову. Деньги на первое время у него всё-таки были. Несколько золотых, которые дала Наталья Михайловна, теперь казались почти насмешкой, но и от них он не отказался. Кроме того, оставалось золото у Марфы — не те огромные суммы, которые он собирал в Калитине, но настоящий личный запас, о существовании которого никто, кроме неё, не знал. Однажды вечером, когда перед тем, как Марфе уйти в лавку разбирать счета, Серафим попросил принести ту самую шкатулку. Она поставила её на стол и задержала на нём взгляд. — Зачем она тебе сейчас? — Посмотреть хочу. — Сто лет не смотрел. — Теперь захотел. Марфа пожала плечами и ушла. Серафим открыл шкатулку и некоторое время просто перебирал содержимое. Колечки, цепочки, броши, запонки, тройка тяжёлых перстней — вещи, которые когда-то покупались почти без смысла. В хорошие годы, когда особенно удачно продавалось зерно или мельница приносила больше ожидаемого, ему нравилось зайти к ювелиру и купить что-нибудь золотое просто потому, что мог. Тогда он ещё ругал себя за эти слабости. Деньги, вложенные в побрякушку, не работали, не приносили процента, не приближали покупку имения. Но всякий раз, держа очередную вещицу в руке, Серафим испытывал приятное чувство: он не бедный управляющий, который живёт от ж

5,7к539ERR9,5%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

кого вступления отказаться уже трудно. — Почему вы никогда никого к себе не приглашаете? Евгений на мгновение замолчал. — А должен? — Нет, конечно. Но это удивительно. Вы у меня бываете. У других бываете. А вашего дома никто, кажется, вообще не видел. — Значит, там нечего смотреть. — Вам не поверят. — Почему? Екатерина Николаевна понизила голос: — Потому что о вас рассказывают совершенно неприличные вещи. Евгений поднял бровь. — Надеюсь, интересные. — Говорят, вы сказочно богаты. Он рассмеялся. — И это неприличие? — В нашем обществе — почти да, если человек скрывает богатство и не даёт другим на него посмотреть. — Ах, вот в чём преступление. — Именно. Он покачал головой. — Боюсь, Екатерина Николаевна, вам придётся простить мне эту странность. Она взглянула внимательнее. — Вы никого не любите впускать в свою жизнь? Вопрос прозвучал уже не шутливо. Евгений тоже перестал улыбаться. — Наверное, слишком долго привыкал обходиться без людей. Екатерина Николаевна поняла, что дальше идти нельзя. — Хорошо. Не буду приставать. — Благодарю. — Но от моих приглашений это вас не освобождает. — Я не собирался освобождаться. Разговор закончился, однако в тот вечер Евгений Васильевич ушёл раньше обычного. По дороге домой он думал о её словах. «Не любите впускать в свою жизнь». Возможно, так и было. Слишком долго его жизнь вообще не принадлежала ему. Потом, когда свобода вернулась, первым желанием стало оградить хоть что-нибудь своё от посторонних глаз. Дом в Дрездене таким и остался. Местом, куда он возвращался один. Но теперь одиночество всё реже казалось удобным. К мысли о новом прошении Евгений Васильевич возвращался несколько недель. То убеждал себя, что бессмысленно снова стучаться в дверь, которая столько лет оставалась закрытой, то вдруг думал: прошло слишком много времени, изменились люди, изменилось само государство, и, может быть, прежний запрет уже давно существует только потому, что никто не позаботился его пересмотреть. Однажды утром он позвал Евареста Семеновича в кабинет. На столе лежало несколько бумаг, но хозяин явно не читал их. — Садитесь, — сказал Евгений. — У меня к вам просьба. — Слушаю вас. Евгений Васильевич медленно прошёл к столу. — Я хочу ещё раз обратиться с прошением. Поверенный сразу понял, о чём речь. — О возвращении в Россию? — Да. Тот помолчал. — Вы уже обращались. — Знаю. — И не получили ответа. — Именно поэтому хочу обратиться снова. Поверенный внимательно посмотрел на него. — Вы полагаете, теперь обстоятельства изменились? — Я ничего не полагаю. Я надеюсь. Он произнёс это слово с таким выражением, будто сам не любил его. — Прошло много лет, — продолжил Евгений Васильевич. — Я отбыл всё назначенное мне наказание. После освобождения живу спокойно. Нигде ни в чём не замешан. Никого не тревожу. Мне уже давно не двадцать лет. Какую опасность я могу представлять теперь? — Я могу подготовить новое прошение. — Подготовьте. — Хотите просить разрешение на Петербург? Евгений сразу покачал головой. — Нет. Не нужно начинать с того, что заведомо вызовет раздражение. Мне достаточно въехать в Россию. Куда именно — пусть определят сами. Я соглашусь на любые ограничения. Поверенный слегка нахмурился. — На любые? Евгений посмотрел ему прямо в глаза. — Почти на любые. — Это разумнее. — Только напишите так, чтобы там поняли: я ничего не требую. Я прошу позволить человеку увидеть родину. Слова прозвучали просто, но после них в кабинете на несколько секунд стало тихо. Поверенный кивнул. — Я всё сделаю. Евгений Васильевич остановил его уже у двери. — И ещё. — Да? — Проследите, чтобы прошение не затерялось. — Постараюсь. — Нет. Не постарайтесь. Проследите. Поверенный понял. — Хорошо. С того дня ожидание вошло в жизнь Евгения Васильевича почти физически. Он продолжал ездить к врачам, появлялся у русских знакомых, читал газеты, но всё это будто происходило рядом с главным. Он ждал. Каждое письмо, принесённое слугой, заставляло его настораживаться. Каждый приезд поверенного — тоже. Иногда Евгений Васильевич сам сердился на себя за эту н

6,1к629ERR10,4%
Перейти