Лана Лёсина|Рассказы

Аналитика каналаMaxЛана Лёсина|Рассказы

10,9кподписчиков
1,2кпостов
Последний пост: 22 ноября 2026 г. в 06:13
Перейти
Для рекламодателей

Хотите разместить рекламу в этом или похожем канале? Проверьте условия размещения через партнёра.

Аналитика

Сводка

Надёжная выборка
Подписчики
10,9к
сейчас
Прирост 90д
+1,8к
20,5%
Постов
459
5,1 в день
Средние просмотры
6,1к
на пост
Медианные просмотры
6,8к
на пост
View Rate
55,7%
охват к подписчикам
ER
7%
реакции к подписчикам
ERR
12,5%
реакции к просмотрам

Динамика

Рост подписчиков

Лучшие посты

Эффективность

Средний охват
6,1к
на пост
Медиана
6,8к
просмотры
ER
7%
к подписчикам
ERR
12,5%
к просмотрам
1ч
2к
38%
6ч
4,3к
72,2%
24ч
5,3к
87,8%

Паттерн публикаций

Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
06121823
Лучшие часы
9:00
по частоте публикаций
Постов за период
459
5,1 в день

Сравнение с категорией

Блоги
2556 каналов в категории, 30д
Подписчики
№1324
Охват
№599
ERR
№37
Медиана подписчиков: 11,2к
Медиана охвата: 6,7к
Медиана ERR: 4%
Книги
170 каналов в категории, 30д
Подписчики
№72
Охват
№20
ERR
№4
Медиана подписчиков: 9,2к
Медиана охвата: 4,5к
Медиана ERR: 4,4%

Форматы контента

Текст
427 постов
Просмотры
6,1к
ERR
13,1%
Медиа
32 постов
Просмотры
5,9к
ERR
4%
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

овенно разошлись в разные стороны: Надежда раскрыла тетрадь, Алексей начал с необыкновенным интересом рассматривать ближайший улей. Никита Иванович подошёл и перевёл взгляд с одного на другую. — Что тут? — Ничего, — слишком быстро ответили оба. Старик хмыкнул. — Вижу. Похожих минут становилось всё больше. Они не договаривались искать их. Просто каким-то образом оказывались вместе. После ужина Надежда выходила в сад — и через несколько минут Алексей тоже находил причину пройтись. Если он задерживался у конюшни, она вдруг вспоминала, что давно не видела лошадей. Если Надежда садилась читать на скамье, Алексей случайно выбирал именно ту дорожку. Однажды он увидел её издалека в саду и остановился. Надежда стояла у куста роз и пыталась срезать цветок, но ветка цеплялась за рукав. Алексей подошёл. — Давайте помогу. — Я сама. Она дёрнула ветку и чуть не поцарапалась. Алексей осторожно отвёл колючий побег. — Вот. Надежда взяла розу. — Спасибо. Он не сразу отпустил ветку, и несколько секунд они стояли слишком близко. Надежда вдруг сказала: — Почему вы на меня так смотрите? Алексей растерялся. — Как? — Не знаю. Просто смотрите. Он помолчал. — Потому, что вы красивая. Она совершенно не ожидала такого прямого ответа. Потом посмотрела на розу и тихо сказала: — А вы стали очень серьёзным. — Это плохо? — Не всегда. — А когда плохо? Надежда улыбнулась. — Когда я не понимаю, о чём вы думаете. — Тогда спрашивайте. — И вы скажете? — Не всё. — Вот видите. Они рассмеялись, и напряжение исчезло. Тихон иногда замечал их из окна. Он видел, как Алексей идёт рядом с Надеждой медленнее, чем обычно, чтобы прогулка длилась дольше. Видел, как Наденька, смеясь, что-то рассказывает ему и совершенно забывает о том, как должна вести себя воспитанная барышня. Видел, что Алексей становится серьёзным, стоит ей обратиться к нему, и что сама она всё чаще прислушивается именно к его словам. Однажды Тихон сказал ей как бы между прочим: — Алексей Сергеевич хороший молодой человек. Надежда сразу насторожилась. — Да. — Умный. — Да. — Серьёзный. — Вы уже сказали, что хороший. Тихон улыбнулся. — Я просто перечисляю достоинства. — Зачем? — Не знаю. Она посмотрела на него. — Батюшка… — Что? — Ничего. Тихон не стал продолжать. Продолжение.

10,5к1,4кERR13,6%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

е всего, чего ожидал Василий Фёдорович. Действия Евгения истолковали не как хранение запрещённых сочинений и даже не как распространение возмутительной рукописи, а как приготовление к изменению государственного устройства и ограничению верховной власти. За это суд определил лишить его всех прав состояния и приговорить к смертной казни, одновременно ходатайствуя о смягчении, поскольку общество было раскрыто в самом начале, оружия участники не имели, к народу и армии не обращались и никаких насильственных действий совершить не успели. Официально приговор ещё не был окончательным. Он должен был пройти через генерал-аудиториат и поступить на высочайшее утверждение. Но Василий Фёдорович понимал: именно теперь решается судьба сына. После конфирмации изменить её будет почти невозможно. Он начал хлопотать в тот же день. Василий Фёдорович терпел отказы, часами ждал в приёмных, писал прошения, переписывал их и снова подавал. Он не пытался доказать невиновность Евгения: после обнаруженных рукописей это было бессмысленно. Он просил сохранить ему жизнь и не отнимать у него имени, которое несколько поколений Сокольских носили с честью. Один из высокопоставленных чиновников, служивший вместе с ним ещё при прежнем дворе, наконец согласился выслушать его без свидетелей. — Вы просите невозможного, Василий Фёдорович, — сказал он. — Каторжные работы влекут лишение всех прав состояния. Если ваш сын будет отправлен на каторгу, он перестанет быть дворянином. — Тогда пусть наказание назовут иначе. Чиновник посмотрел на него с удивлением. — И что это изменит? — Для моего сына — почти ничего. Пусть его отправят в рудники, пусть заставят работать вместе с каторжными, если иначе нельзя. Но пусть не вычёркивают из рода. Его мать этого не перенесёт. — Вы хотите сохранить дворянство человеку, признанному государственным преступником. — Я хочу, чтобы его вина осталась его виной. Не моей жены, не предков и не тех, кто будет носить нашу фамилию после нас. — По закону… — Я пришёл просить не закона, — перебил Василий Фёдорович и тут же опустил голову, смягчая непозволительную резкость. — Простите. Закон уже сказал своё слово. Я прошу милости. — Государь крайне суров к подобным заблуждениям. — Я прослужил при дворе тридцать два года. Ни разу не просил для себя ни места, ни награды, ни денежной помощи. Пусть вспомнят об этом теперь. — Служба отца не уничтожает преступления сына. — Нет. Но, быть может, позволит отделить преступление сына от чести отца. Прошение переписали ещё раз. Василий Фёдорович не просил освободить Евгения, сократить срок или оставить его в европейской России. Он признавал тяжесть совершённого и умолял лишь заменить смертную казнь длительным заключением и работами, сохранив сыну потомственное дворянское достоинство. К прошению приложили его послужной список, сведения о наградах и несколько писем людей, готовых засвидетельствовать безупречность семьи. Бумага дошла до государя. Ответа не было почти две недели. Каждое утро Василий Фёдорович просыпался с мыслью, что в этот день Евгения могут вывести из камеры и объявить окончательный приговор. Он ездил в ведомство, возвращался ни с чем, почти не ел и по ночам сидел в кабинете перед холодным камином. Наконец Василия Фёдоровича вызвали. Чиновник, принявший его, не предложил сесть. Перед ним лежала конфирмация, на полях которой находилось несколько строк, написанных государевой рукой. — Жизнь вашего сына сохранена. Василий Фёдорович прикрыл глаза. Колени ослабели, и он невольно опёрся ладонью о край стола. — Каково наказание? — Три года строгого одиночного заключения в Секретном доме Алексеевского равелина. Затем отправление в Нерчинский горный округ и употребление в течение двадцати лет в работах, назначаемых ссыльнокаторжным. Три года крепости в срок работ не засчитываются. После окончания наказания — поселение в Сибири под надзором, без права возвращения во внутренние губернии иначе, как по особому высочайшему разрешению.  Продолжение.

10,4к1,5кERR14,3%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

а, ни проходящего человека. Евгений часами смотрел на это тусклое пятно и пытался угадать, который теперь час. Иногда был уверен, что ещё полдень, а потом замечал, как свет внезапно начинает угасать, и понимал, что за стенами уже наступает вечер. Осенью стало особенно тяжело. Дни укорачивались, сумерки приходили всё раньше, а свечу ему не давали. После наступления темноты оставалось только лечь на кровать, даже если спать совершенно не хотелось. Евгений натягивал одеяло до подбородка и лежал с открытыми глазами, пока тьма не становилась почти осязаемой. Сначала он думал. Потом воспоминания начинали ходить по одному и тому же кругу. Машенька. Отец. Мать. Илья. Особняк Сокольских. Последнее собрание кружка. Распахнувшаяся дверь. Жандармский мундир. Пакет с бумагами, который он сам вынул из внутреннего кармана и положил перед офицером. Потом всё начиналось сначала. Иногда Евгений замечал, что уже не просто думает, а повторяет вслух одни и те же слова. Тогда резко замолкал и прислушивался к собственной тишине. Продолжение.

10,1к1,6кERR15,9%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

.

10к1кERR10,3%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

е объявляли человеком без состояния. В сопроводительном предписании отдельно значилось, что потомственный дворянин Евгений Васильевич Сокольский, по особой высочайшей милости, дворянского достоинства не лишён и телесным наказаниям не подлежит. Следующая строка приказывала содержать его строго, не допускать взаимодействия с посторонними и употреблять в работах наравне с прочими осуждёнными. Эта государева милость не освобождала от оков. Перед отправлением кузнец надел на его лодыжки железные кольца и соединил их короткой цепью. Евгений попытался сделать шаг и едва не упал. — Не широко, — сказал кузнец. — Мельче ступай. — Все идут в таких? — По дороге — почти все. Привыкнете. Цепь весила не столько, чтобы человек не мог двигаться, но достаточно, чтобы каждое движение напоминало о ней. Для долгого пути заключённые подвязывали её ремнём к поясу, уменьшая тяжесть на лодыжках. Евгению также дали кожаную подвязку. Продолжение.

9,7к1кERR10,4%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

отец был жив, даже  многолетнее молчание оставляло какую-то возможность: однажды получить письмо, однажды увидеться, однажды услышать, что всё осталось в прошлом. Теперь примиряться было не с кем. Продолжение.

9,6к1,5кERR15,6%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

ко ответил Михаил Петрович. — И если Илья назвал Александра своим сыном, значит, для семьи он его сын. Всё. Софья Васильевна больше не спорила. Сам же Михаил Петрович после разговора с женой ещё долго сидел один. Он так и не позволил себе назвать догадку правдой. Не тогда. Не позже. Но забыть её уже не смог. И теперь, спустя столько лет, когда Мария Григорьевна снова появилась в доме Неретиных вместе со взрослым Александром Ильичом, Михаил Петрович невольно вспомнил тот давний разговор. И Софья Васильевна, глядя на молодого человека, тоже вспомнила. Только вслух они по-прежнему не говорили ни слова. ** Евгений тоже вспоминал. Каждый день своего заключения он думал о ней. О Машеньке. Это было спасением, особенно в первый год тюрьмы.   Тогда, в первую тюремную зиму, Евгений почувствовал себя хуже. Сон сделался неровным. Иногда он засыпал сразу после вечернего обхода и просыпался до рассвета, уверенный, что проспал несколько суток. Иногда лежал до утра с открытыми глазами, слышал, как ветер давит на окно, как где-то далеко поворачивается ключ, как сменяется караул. Аппетит пропадал, потом возвращался внезапно, и тогда простой хлеб казался вкуснее любой еды, которую подавали в доме Сокольских. От недостатка движения начали слабеть ноги, участились боли в груди. Тюремное начальство решило позвать узнику доктора. Врач осматривал его через долгие промежутки, слушал дыхание, считал пульс и неизменно советовал больше ходить по камере. — Я и так хожу. — Значит, ходите ещё. — Куда? Врач посмотрел на него и ничего не ответил. Весной Евгению впервые разрешили книгу и прогулку. Его вывели во внутренний двор одного, предварительно убедившись, что там нет других заключённых. Двор оказался маленьким,  с каменными стенами по бокам. По краям росли деревья, между ними виднелась тёмная земля, над стенами открывался клочок неба. Евгений остановился, поднял голову и зажмурился от света. — Идите, — приказал сопровождавший его унтер-офицер. — Позвольте постоять. — Велено гулять, а не стоять. Он пошёл. Ветер коснулся лица, и от этого простого ощущения у него перехватило дыхание. Продолжение.

9,6к1,6кERR16,4%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

было достаточно.  Продолжение завтра.

9,5к1,2кERR12,3%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

ГОРЬКИЙ МЁД 144 Софья Васильевна действительно знала больше, чем позволяла себе показывать. Но знание это было давним, почти семейным призраком, о котором в доме Неретиных не полагалось говорить вслух. Ещё Пётр Константинович, отец Михаила Петровича, всякий раз резко обрывал малейший намёк на ту старую историю и требовал от сына того же. Для него существовала одна непреложная истина: Илья Петрович был Неретиным, его семья принадлежала Неретиным, а всё остальное следовало похоронить под молчанием. Михаил Петрович хранил отцовский запрет почти так же строго. Софья Васильевна не раз пыталась осторожно заговорить с мужем, но всякий раз натыкалась на одну и ту же стену. — Михаил Петрович, ведь вы должны что-то знать. — Ничего я не знаю. — Это мне не было позволено что-то слышать на эту тему. А вас батюшка часто допускал к свой кабинет. — Быть рядом и знать — не одно и то же. — А вы  не спрашивали Илью Петровича? - Нет. Зачем? Софья Васильевна немного помолчала. — Когда Мария Григорьевна Кислицына исчезла из общества, люди говорили разное. Михаил Петрович сразу отложил бумаги. — Какие ещё люди? — Те же, что всегда всё замечают прежде родственников. Вы знаете Петербург. — Я знаю сплетников. — Возможно. Но тогда обратили внимание, что Мария Григорьевна вдруг перестала появляться на вечерах, а если и показывалась где-то, то в каких-то странных, широких платьях. Совсем не по моде. Михаил Петрович посмотрел на жену тяжело. — И к чему вы ведёте? — Некоторые полагали, что она ждала ребёнка. Он резко поднялся. — Софья! — А что? Я разве сказала что-то невероятное? — Вы сказали то, чего не имеете права утверждать. — Я и не утверждаю. Я говорю, что тогда ходили такие слухи. Он прошёл к окну и остановился к ней спиной. Софья Васильевна некоторое время молчала, но потом всё-таки продолжила: — И почти сразу Илья Петрович на ней женился. — Это был его выбор. — Очень поспешный выбор. — После всего, что произошло с ним, у него вообще было мало времени. — Именно. Михаил Петрович резко обернулся. — Что значит — именно? Софья Васильевна выдержала его взгляд. — То и значит, Михаил Петрович. Если Мария Григорьевна действительно была беременна, всё становится гораздо понятнее. В комнате повисла пауза. — Вы хотите сказать, — медленно произнёс Михаил Петрович, — что Александр… Софья Васильевна не дала ему закончить: — Что Александр Ильич мог быть  сыном другого человека, не Ильи Петровича. Михаил Петрович посмотрел на жену молча. И это молчание сказало ей больше, чем любой ответ. Потому, что он и сам думал об этом. Не однажды. Он прекрасно помнил тот день, когда отец отправил его за Марией Григорьевной. Помнил небольшой дом Кислицыных, скромную гостиную, вытертый подлокотник дивана, просторное платье Марии. Тогда он ещё не придал этому особого значения. Молодая женщина могла просто предпочесть такой фасон. Но потом было венчание. И там, в маленькой церкви на окраине Петербурга, Михаил снова обратил внимание на фигуру невесты. Талия казалась полнее, чем прежде. Ничего определённого, ничего такого, о чём можно было бы говорить с уверенностью. Но догадка появилась уже тогда. Он никогда не позволял себе развивать её. Софья Васильевна тихо спросила: — Вы ведь тоже заметили? Михаил Петрович долго не отвечал. — Я заметил лишь то, что Мария Григорьевна была одета в просторное платье. — И всё? — Всё. — Михаил Петрович … — Софья, не заставляйте меня говорить о том, чего я не знаю. Она вздохнула. Софья Васильевна произнесла почти шёпотом: — Получается, Илья Петрович спасал Марию Григорьевну. Михаил Петрович резко поднял на неё глаза. — Не продолжайте. — Но если она ждала ребёнка Евгения… Софья Васильевна внимательно смотрела на мужа. — Вы сами это понимаете. — Я ничего не понимаю. — Не хотите понимать. Михаил Петрович медленно сел. — Мой отец никогда не позволил бы обсуждать это. — Потому, что тоже догадывался? — Потому, что Илья Петрович был его сыном! — рез

9,4к837ERR8,9%
Перейти
Аватар канала Лана Лёсина|Рассказы

Лана Лёсина|Рассказы

но однажды Сокольский поймал его на том, что тот слишком хорошо знает, куда именно собирается Мария Григорьевна вечером. — Так ты тоже интересуешься? — усмехнулся он. — Чем именно? — Где будет Кислицына. — Я не интересуюсь. — Конечно. Просто случайно оказываешься там же. Илья посмотрел на друга. — А ты? — А я хотя бы не притворяюсь. Они засмеялись. Тогда ещё могли. Мария нравилась обоим всё сильнее. Евгений ухаживал ярко. Он умел говорить красивые слова, находил повод задержаться рядом, приносил книги, которые, как ему казалось, должны были её заинтересовать, спорил с ней и наслаждался тем, что Мария не уступает ему ни в одном споре. Илья был другим. Он меньше говорил, но замечал то, чего не замечал Евгений. Если Мария уставала, первым видел это. Если она становилась задумчивой, не тормошил. Если говорила о матери, слушал внимательно, не переводя разговор на себя. Мария всё понимала. Понимала и то, кто эти молодые люди. Сокольский и Неретин. Два имени, за которыми стояли положение, связи, будущее. А она — Кислицына, с больной матерью, небольшим особняком и доходами, которые иной раз приходилось ждать месяцами. Ровней им она не была. Так считала не только она сама, так считал свет. И потому первое время Мария позволяла себе принимать их внимание именно, как приятную игру. Ей льстило, что два блестящих молодых человека ищут её общества. Ей нравилось слушать их споры, видеть, как один старается превзойти другого, замечать ревность, которую оба пытались прятать за шутками. Она не хотела думать о том, чем это закончится. Но должно было закончиться. Однажды Евгений пришёл к Илье поздно вечером. Они долго разговаривали о совершенно посторонних вещах, и вдруг Сокольский спросил: — Ты её любишь? Илья не ответил сразу. — А ты? — Я спросил первым. Илья посмотрел на него внимательно. Шутки кончились. — Да, — сказал он. Евгений отвернулся к окну. — Я тоже. В комнате стало тихо. Они стояли перед одним и тем же фактом, и оба понимали, что теперь дружба уже не будет прежней. Евгений усмехнулся без всякой весёлости. — Прекрасно. — Ничего прекрасного. — И что будем делать? — А что мы можем сделать? — Кто-то из нас должен отступить. Илья покачал головой. — Почему один из нас должен решать за неё? Евгений резко повернулся. — Значит, спросим её. Илья долго молчал. — Спросим. После этого между ними появилась трещина. Она ещё не была глубокой. Они продолжали встречаться, продолжали говорить, даже обсуждали свои прежние дела, но что-то изменилось. Каждое упоминание имени Марии вызывало напряжение. Каждый её взгляд одному из них замечал другой. Каждая встреча превращалась в молчаливое состязание. Мария чувствовала это всё сильнее. И однажды поняла: дальше так продолжаться не может. Они потребовали ответа почти одновременно. Разговор был тяжёлым. — Мария Григорьевна, — первым заговорил Илья, — мы ставим вас в неприятное положение, и я это понимаю. Евгений усмехнулся: — Но легче от этого никому не становится. Она посмотрела на обоих. — Вы хотите, чтобы я выбрала? — Да, — ответил Евгений. Илья промолчал, но по его лицу она поняла: он хочет того же. Мария отвела глаза. До этой минуты она позволяла себе думать, будто всё можно оставить, как есть. Встречаться, разговаривать, смеяться, не заглядывая дальше. Но теперь пришлось быть честной прежде всего с самой собой. Она любила. И когда наконец позволила себе произнести это внутри, всё сразу стало проще и страшнее. Она подняла глаза сначала на Илью, потом на Евгения. Илья смотрел спокойно, но напряжение выдавали сжатые пальцы. Евгений не отводил взгляда. Мария почувствовала, как сердце забилось сильнее. Ей был дорог Илья. Его сдержанность, надёжность, серьёзность. Она знала, что причинит ему боль, и от этого хотелось отложить ответ ещё хотя бы на день. Но сердце уже выбрало. — Простите меня, Илья Петрович, — произнесла она тихо. Он сразу всё понял. Продолжение.

9,2к1,6кERR16,8%
Перейти