Аналитика каналаMaxМаксимально наша

Я знаю, что только инфоцыгане-ботоводы выпрашивают лайки и комментарии, но поскольку посконный мессенджер кривой и неудобный для пользователей и вы мало в него пишете, я тоже начну попрошайничать. Дайте шума!

Вдруг вы никогда не видели кошку Мерло.

Я уже рассказывала, как в марте 1953 года моя бабушка Вера приехала в Москву из рязанской деревни и несколько лет жила в домработницах. В 53-м ей было 15 лет. Вера приехала к сестре Нюре, та была старше на 12 лет. Поначалу жила с ней и её мужем в общежитии, а потом ей подыскали место у какой-то генеральши. Генеральша болела ногами, по дому делать ничего не могла, а жила она с мужем в частном доме под Мытищами. Хозяйство, куры, печь — быт почти привычный. Но было несколько удивительных вещей. Во-первых, уличный туалет, под который было выделено отдельное строение. А что, вы разве не знали, что до 1953 года, а то и позже, в рязанских деревнях такой роскоши не было? Ходили на задний двор попросту на улице, а когда совсем грязно становилось, отец раскидывал отходы жизнедеятельности по огороду. Удобрение же. (Ладно, для меня это тоже было культурным шоком). Во-вторых, столичные пищевые привычки тоже казались удивительными. Однажды на завтрак генеральша попросила сварить макароны. Вера видела их впервые. Вы помните рассказ Валентина Распутина «Уроки французского», где герой получает макароны в посылке и начинает их грызть прямо сухими, потому что не знает, что надо варить? Тут было похожее, только бабушка их варила полчаса, закинув в холодную воду. Какое там аль денте — макаронная каша наше всё! Хозяйка была обескуражена. В следующий раз недоумение у генеральши вызвало обыкновенное пюре. Дело в том, что это слово Вере было незнакомо. На просьбу сделать картошку пюре она подала обыкновенные варёные клубни — скажут ещё тоже! А когда хозяйка объяснила, как надо было сделать, бабка фыркнула: «Придумают же — пюре какое-то! Это называется толчёная картошка, нечего слова иностранные городить». Третьим пунктом в списке оказались пчёлы. Вы думаете, они нужны, чтобы делать мёд? Генеральша лечила пчёлами ноги: время от времени ей привозили небольшой улей, приматывали живых насекомых полотенцами к коленям, чтобы пчёлы кусались. Это вроде как облегчало боль. Очевидно, что долго там Вера не задержалась: её надо было учить, а сил у хозяйки не было. Поэтому бабушка съехала в другую семью, к Жозефине Владимировне в вуали и на шпильках, где воспитывала мальчика Володьку. Воспитывала в основном с помощью иголки, вставленной в огрызок карандаша: набедокурил — уколола. Но это уже совсем другая история.

Обещанная история про полковника. Мои бабушка с дедом познакомились на работе — оба трудились на стройке; он был бригадиром, она маляром. Поскольку родом они не из Москвы (дедушка родился в Подмосковье, бабушка — в Михайловском районе Рязанской области), после свадьбы они жили в общежитии на Хорошёвском шоссе. Это сейчас отличный район недалеко от центра, а тогда была жопа жопская, даже без метро — «Полежаевскую» открыли в 1972 году, к тому времени Вера с мужем уже съехали. Дом, к слову, до сих пор стоит, там офисы. В этом общежитии жили семейные люди, поэтому уборщицы у них не было — не полагалось. Дескать, сами могут мусор вынести и толчок вымыть! Так что каждой комнате полагалось дежурить по очереди: опустошать огромный мусорный бак (без лифта тащить помойку с пятого этажа), убирать места общего пользования, мыть полы в коридоре. В числе прочих жильцов была там какая-то, как бабушка выразилась, «проститутка». Родила без мужа, хохотала до упаду всегда — ну проститутка и есть! Но однажды ей посчастливилось подцепить какого-то полковника. И она в день своего дежурства попросила его помочь с мусором. Военный — красивый здоровенный! В форме! При погонах, при оружии! И голыми руками вытаскивал этот мусор из баков. А вокруг встали девки — такие же лимитчицы, как моя Вера, — и давай над ним в голос ржать. Дескать, такой мужик, а сейчас тухлые отбросы потащит. Полковник с грустью оглядел девок и сказал: — Какая ж деревня вы, девочки. Мужчина должен своей женщине помогать и выполнять тяжёлую работу. А вы хохочете-хохочете, а потом сами мусор в свой черёд попрёте. Ну и кому тогда будет смешно? В 1960-х годах неизвестный полковник понимал в совместном ведении домашнего хозяйства больше, чем 90% псевдомужиков из тиндера прямо сейчас. Восхищаюсь!

Моя бабушка Вера приехала в Москву из рязанской деревни в 1953 году, в марте. Вера была младшей из пяти детей, одна старшая сестра и брат уже жили в столице, так что она ехала не совсем в никуда. Прежде Вера ни разу не бывала не то что в Москве — ни в каком городе вообще, и видела она в своей жизни только две глухие деревни по несколько десятков домов в каждой. Мать, моя прабабка Наташа, которая изредка ездила в столицу продавать шерсть, пряжу, яйца, молочку и прочую еду с огорода, предупредила Веру: «Ты как в метро войдёшь — на лестнице, которая сама едет, будут такие зубья, их надо перепрыгнуть, а то ногу оторвёт!». Эти слова Веруська запомнила и всю дорогу до Москвы держала в голове. На Павелецком вокзале Веру встречала жена брата Лёши, Женя. Москвичка, она не могла представить, что кто-то впервые видит метро, высокие дома, каменные стены и движущуюся лестницу. Она вручила Веруське билетик и пустила её вперёд. Это было ошибкой: стоило бы пройти первой, показать, как надо действовать. Но было поздно. Бабка от напряжения потеряла голову. В те годы вместо турникетов перед эскалаторами стояли контролёры в специальных стойках — что-то вроде билетёров в театрах. Они проверяли билеты, только вот Вера об этом ничего не знала и особо не задумывалась: впереди её ждали страшные зубья, которые могли оторвать ногу. Стиснув зубы, наша героиня ринулась покорять эскалатор. Чтобы перепрыгнуть опасные зубцы, она решила взять разбег. Не обращая внимания на крики контролёрши и вопли оставшейся позади Жени, Вера рванула бегом по эскалатору. А надо заметить, что за спиной у неё была не только коса до пояса, но и мешок — обычный такой мешок, в который высыпали ведро картошки. Март — голодный месяц, поэтому мать отправила Веру в Москву со своим пайком, чтобы та не слишком обременяла брата. Сейчас потребуется воображение. «Павелецкая» — станция глубокого заложения, эскалатор там длинный (126 метров, я загуглила!). И вот, перепрыгнув начало лесенки-чудесенки, по нему несётся напряжённая и оттого глухая ко всему 15-летняя девчонка, по пути херача мешком с картошкой спокойно стоящих пассажиров. Где-то сзади Женя голосит: «Вера, стой!», контролёрша пищит: «Держи её!», но граждане заняты уворачиванием от картофельного снаряда, им не до ерунды. И только почти в самом низу нашёлся крепкий мужик, который взял Веруську за плечи, остановив её бешеную гонку, и объяснил, что никакие прыжки через зубцы не требуются, надо просто перешагнуть. И стоял с ней внизу, пока дура Женя не приехала. Мне 36 лет, я родилась в Москве и впервые оказалась в метро в бессознательном возрасте. Но грёбаная гребёнка вшита в культурный код нашей семьи. Каждый раз, когда мы с Габи оказываемся на эскалаторе, я, не задумываясь, говорю: «Дочь, осторожнее, прыгай, а то ногу оторвёт». Генетическая память, что вы хотите.

Моя 87-летняя бабушка Вера — женщина уникальной активности в области ведения хозяйства и столь же уникальной жадности. Я рассказывала, что почти 30 лет она торгует на рынке плодами своего труда (и оплаченного родителями в бешеных количествах электричества, но лишь бы нравилось). Закрутки, огурцы, тыквы, семена укропа, сушёные яблоки и что угодно. Ничего нельзя выкидывать! А этот год — яблочный. Яблок у нас мешки, тачки, вёдра, самосвалы… Всегда так было, год через год — вся деревня усыпана. Вере ужасно жалко выкидывать падаль, поэтому она сушит яблоки, гонит из них сок, а из жмыха — варит повидло, варит компоты. Плюс ещё до хрена сливы, это вообще вечная боль. И на всё это богатство неистово слетаются плодовые мушки. От восторга и изобилия они лезут не только в сливу, но и в бокалы с вином, в глаза, в еду и разве что не в задницу. Приезжая к родителям на дачу, я кричу и ругаюсь, что все эти заготовки надо изгнать, потому что мы отдыхать приехали, а не с мухами бороться ради мешка сушёных яблок. Вера строго смотрит на меня и говорит, чтоб я шла в жопу, потому что мешок яблок — это полторы тыщи, а я бесплатная. Сижу пью вино с мухами, чо.

Зарисовка про папу. Недавно он сказал, что хочет мясную солянку. Они с мамой в очередной раз ездили в Питер, но нигде там ему толковую солянку не подали, ни в одном ресторане. Вся надежда на меня. Я купила миллион копчёностей, бабушка насолила огурцов, мама достала мне для бульона телячьи рёбра (родители раз в сезон покупают половину фермерского телёнка и потом почти год его едят). Рёбер было больше, чем нужно, и я не срезала лишний жир — ошиблась. Бульон получился так себе. И солянка на нём тоже не очень, от лишнего жира не спас ни уксус, ни рассол, ни лимонный сок. Только на второй день я допёрла, как исправить положение, и сделала из неудачной версии идеальную солянку. Но. Даже первую мою версию, которая была откровенно так себе, папа хвалил. Потому что «Евгеша, ты не можешь готовить невкусно». Вот с такой установкой мы должны жить, девочки. Мужчины нас хвалят, даже если мы облажались, а то чо они.

Папы супер.

Родное государство беспокоится насчёт демографической ситуации. Винит чересчур образованных баб, аборты, презервативы и эмансипацию. Все депутаты и чиновники только и знают, что пиздеть про ленивых женщин, не желающих плодиться, просто «Рассказ служанки» какой-то. Как патриот я родное государство поддерживаю. Нам нужны дети, нам надо размножаться, Россия большая, её необходимо заселять. Как женщина я от всей этой риторики охуеваю. Потому что вопрос не в бабах, не желающих плодиться. Вопрос даже не в дорогущей ипотеке и в принципе в дорогой жизни. Вопрос не в образовании, которое почти на 100% стало платным, не в репетиторах и тиктоках, которые воспитывают из наших детей потребителей. Вопрос, простите, в мужиках. Я восхищаюсь мужчинами, которые занимаются своими детьми. Мы последние лет 15-20 делали вид, что это база, но нет, увы, то была блогерская картинка. Тех отцов, кто реально в курсе, как зовут класснуху сына, какой размер ноги у дочери и когда ей пора делать вторую прививку от ВПЧ, — единицы. То есть как бы этих мужиков ещё меньше, чем тех, кто в принципе в курсе, что такое ВПЧ. Мне самой очень повезло. Мой папа (который вообще-то отчим, если что; биологический скрылся в тумане в 1997 году и до самой своей смерти не проявлялся) знал большинство моих учителей, лично был знаком с директором моей школы, мог купить мне прокладки и помогал с поступлением в универ. Вопросов к отцу у меня примерно ноль: я та самая обожаемая принцесса из мемов, у которой восторг в её адрес — базовый минимум. Больше восторгов от папы имеет только моя мама, но ей как будто по статусу положено. А вот моя дочь сегодня, в сейчас лет, имеет алименты 14к (из которых десятку мой муж кладёт на её счёт, на образование). А её папа (культурный образованный человек из знаменитой семьи) ни разу не был ни в саду, ни в школе, ни в спортивной секции. Вряд ли он знает, как зовут учителей и какой номер у школы. И где находится поликлиника, и какие анализы там сдаёт Гэ. К сожалению, у большинства моих разведённых подруг ситуация такая же. Хороший отец — муж моей подруги, он платит бывшей 90к в месяц и регулярно забирает дочь к себе, возит её в отпуск и старается быть рядом. Неплохой — мой собственный муж, с которым его дочь в 14 лет осталась жить, когда её мама уехала в другую страну. Но с выпускного мы сбежали, если что, а на родительском собрании я один раз была. Это всё к чему? Пока не будет механизма, вынуждающего, заставляющего, к стенке припирающего мужика, дабы он на своего ребёнка хуй не клал, — не поправится ситуация. Женщина хочет родить, это у неё в природе, многие мечтают о ребёнке. Но рожать второго, третьего, пятого в условиях, когда весь выводок только на ней, она не хочет. И особенно — понимая, что если брак развалится, всё потомство будет исключительно на ней. Эй, депутаты! У меня тут готовая программа, отдам бесплатно, никто не желает взять? Конечно, не желает. Поди заставь этих алиментщиков на своих же детей башлять.

Я сейчас такая умная, а в молодости была такая тупая! Иногда вспоминаю истории про бывшего и прям думаю: а у тебя совсем мозгов не было, зай, да? Стоял ноябрь 2011 года, я ждала ребёнка и только-только купила новую машину. Мужик был тогда утренним диджеем и ездил на работу к 8 утра. И вот однажды я спала, а он ушёл и мгновенно вернулся с воплем, что у него угнали машину. Он ездил на мазде шестёрке, это была одна из самых угоняемых тачек в то время. Страховать её, конечно, в голову никому не приходило. В то утро я отдала ему свою машину, чтобы он не опоздал на эфир. И он так и стал на ней ездить. А я, беременная и тупая, ловила тачку с руки всю зиму (никакого Яндекс.Такси тогда ещё не было либо не было популярно). Надо было вызывать по телефону или пользоваться услугами бомбил. Любопытно, что довольно быстро мужик то ли занял денег на новую тачку, то ли где-то подзаработал (может, отпускные выплатили, плюс премии у нас тогда были отличные). И до весны у нас в бельевом шкафу лежали полмиллиона рублей — этого как раз хватило бы на машину, которую он хотел. Господи, были ж цены и запросы, а! Но он продолжал ездить на моей, а мне было ок. В процессе он ещё и попал в две аварии: в одной не был виноват, а вторая даже аварией-то не была — просто припарковался рядом с бетонной клумбой, широко раскрыл дверь и расцарапал её. На новой машине. Слава богу, тачка была застрахована по уши. Свои полмиллиона он потратил только в марте, когда я уже начала орать, что у меня на нос лезет живот, я больше не могу по обочинам скакать с протянутой рукой, когда у меня есть машина, за которую я вообще-то плачу кредит. Не забываем, что бюджеты у нас были раздельные. И он купил себе какой-то бэушный лансер и очки Рэй Бэн на сдачу. И абсолютно вся эта история 15 лет назад казалась мне нормальной. Господи, ребята, на кого вы вообще подписаны, это же с ума можно сойти.