Аналитика каналаMaxИзмены

В студенческие годы у меня был один преподаватель, профессор, который внушил мне одну простую истину. Он говорил, что настоящего мужчину можно определить по двум вещам: по его отношению к книге и по отношению к женщине. Сам он всегда, прежде чем взять книгу, шел мыть руки. И для меня стало правилом на всю жизнь трепетно и с уважением относиться к книгам и, конечно же, к женщинам. Сергей Сергеевич Бодров✍️

Однaжды, в пoдростковом вoзрасте, у мeня нe получились сыpники. Твopoг был слишком жидким, дeлала сама их пepвый раз. Я расстроилась, потому что хотeла удивить родителей. А ничeго не вышлo... Мoя бабyля тoгда сказала: «Tю! Вылeй всё в скoвородку для выпeчки, дoбавь изюм — будeт запeканка. Мы всем скажем, что ты придумала сдeлать один бoльшoй сырник». Бабушки уже нeт. А я до сих пор благодарна ей за это «Тю!» Помогает, кoгда кажeтся, что ничего не получается... Пoка бьётся твоё сердцe и сepдца твоих близкиx, на все мeлкие неудачи пpoсто "TЮюю». Вce эти сырники, блины, нeмытые полы, разбитые вeщи и прочая epунда не стoят ваших пepeживаний!

Моя лучшая подруга предала меня. А через 10 лет приползла на коленях. Я простила Мы дружили 15 лет. Она была мне как сестра. А потом она переспала с моим мужем. Я узнала, собрала вещи, уехала. Мы не общались 10 лет. Я злилась, ненавидела, проклинала. Думала, если увижу — плюну в лицо. А через 10 лет она пришла. Стояла на пороге, седая, больная, трясущимися руками. — Лена, — сказала, — я умираю. Рак. Мне осталось недолго. Прости меня. Я не знала, что так мучительно просить прощения. Я не спала 10 лет. Каждую ночь видела твои глаза. Я смотрела на неё и не чувствовала ненависти. Только жалость. Такую сильную, что заболело внутри. — Заходи, — сказала я. — Чай будешь? Мы сидели на кухне, пили чай, разговаривали. Она рассказала, как жалела, как хотела вернуть время вспять. Я рассказала, как выживала после развода. Мы плакали. Обнялись. Она умерла через полгода. Я была на похоронах. Стояла и думала: как хорошо, что мы успели помириться. Как хорошо, что я простила. Иногда прощение нужно не тому, кто виноват. А тебе самой. Чтобы жить дальше.

Фoтoграф, cделавший дaнный cнимок, пoтoм cпpocил пoжарного, пoчему тoт cмеялся на фoто. Он oтветил, чтo пoжилая женщинa, котoрую oн нёс, cказала ему: «Меня тaк не нoсили с cамой первой брачнoй нoчи». Женщины... 😂 Женские хитрости

Еду в поезде на гастроли. Утром весь вагон выстраивается в туалет. Ну и я тоже. Что я — не человек? Народу много. Подожду. Но уже ясно, что весь вагон в курсе, что я здесь. А мой противный глаз сразу замечает человека, который тут же напрягся, подобрал живот и широко улыбнулся. Он-то уж точно меня не отпустит без… — ещё не знаю чего — автографа или, не дай бог, фотографии дуэтом на фоне туалета. Ну, пора вылезать из купе на свет Божий. «Мой человек» стоит, ждет. Деваться некуда. Иду. — Товарищ Гурченко, я Вас жду. — Я вижу. — Значит, так. Докладываю. Я капитан дальнего плавания. У меня есть один грех. Могу запить. Когда по полгода в море… сами понимаете. Но команда меня уважает. Они ждут сколько надо, а потом ставят мне «Любовь и голуби» — помните, где Вы с Васей на юге? — И тихо зашептал: — Каюсь, у меня тоже такое было! Ужас! — И опять громко: — Товарищ Гурченко, Людочка, дорогая! Всё, что хотите, — шампанское, коньяк, цветы, шоколад! Умоляю, — как Вы там говорите? Людк, а Людк… Скажите! — Так Вы наизусть уже всё знаете. — Ну что Вы, Людочка, то кино, а тут — Вы! Живая! Бог ты мой, вот же удача! Всё! Всё, что хотите! Ну что Вам стоит? Ну, Людочка! Сделайте моряку-командиру, который годами не видит родных берегов, сделайте ему минуту счастья! Он этой минуты никогда не забудет! Вот она, моя любимая профессия. Восемь утра. Лицо утреннее, несчастное. И вот сейчас я должна забыть, что я просто слабый человек, что я тоже хочу в туалет. Будь любезна в одночасье, в одноминутье сумей себя встряхнуть, «перевоплотиться» и сыграть ярко и весело, громко и артистично. Та-ак… копятся слезы обиды на судьбу, на серость за окном. А желтый шарик желчи подпрыгнет к горлу и откатится, подпрыгнет и откатится. Слава богу, не взорвался. Не надо. Уйдут силы, энергия. Они нужны для вечернего концерта. Краем глаза замечаю, как из всех купе за нами следят пассажиры. И в восемь утра, около туалета я, в полный голос и в удовольствие, кричу: «Девочки! Уберите свою мать! Ах ты, зараза… Людк! А Людк! Де-ре-вня!!!» Аплодисменты. Повлажневшие и удовлетворенные глаза капитана. Вечером в концерте чувствую какую-то особую, небудничную атмосферу в зале. Ну, это как в советские времена, когда идет заседание, но все знают, что скоро вынесут знамена, заиграет горн, потом марш… И что? В первом ряду я вижу капитана в парадном, со множеством медалей и значков. Рядом с ним очень хорошенькая пухленькая женщина, видно жена. Рассказываю в концерте об утреннем эпизоде в поезде. Играю всё в лицах. Зал очень хорошо реагирует. Представляю залу капитана. И началось! Капитан торжественно встал, поклонился залу, хлопнул в ладоши, и из двух противоположных выходов стройным шагом пошли матросы с ящиками коньяка, шампанского, цветами и коробками конфет. Зал ахнул. Стою среди этого добра, кланяюсь, благодарю. А ещё только треть концерта… А как перевести на серьез? А как двигаться среди ящиков? Нет, никаких пауз. Пусть всё будет так. Перепрыгивала через ящики, под аплодисменты веселых зрителей. Успех был, чего уж… Но героем вечера стал капитан. У него тоже брали автографы. Вот тебе и «Людк!». Людмила Гурченко, «Люся, стоп!»

«Погладьте меня», — взрослому нормальному человеку трудно так сказать. Поэтому дворник ждёт, когда я на работу приеду. И бежит, и говорит с акцентом: «Здравствуйте!». Я отвечаю: «Доброе утро!». И он принимается дальше усердно работать, с хорошим настроением и хорошим артериальным давлением. И улыбается. Я его погладила. И он меня. Даже дважды — он же ещё и ждал, когда я приеду. И бежал торопливо, чтобы здороваться! Можно друг друга обнимать, целовать и гладить, не прикасаясь физически. Эффект ещё лучше, дистанция не нарушается.   Одному мужчине отказали в приёме на работу. Не подошёл он, бывает... Но он радовался и улыбался. И рассказал, что ему сказали по телефону: «Какой у вас голос красивый!». Да, если у него что и есть красивого — так это голос. Но похвала его так воодушевила, что он нашёл вскоре отличную работу. И красивым голосом спрашивает: «Вы к кому? Покажите пропуск, пожалуйста!». Переливающимся тембром.   В общем, надо поглаживать друг друга. Лучше будет обоим: хорошие гормоны вырабатываются и у того, кого гладят. И у того, кто гладит. Здоровье и настроение улучшаются. Так что обниматься не обязательно, не всегда это возможно. Но говорить и писать хорошее обязательно нужно. Это воздушные поцелуи, которые ничем не хуже настоящих.   Автор: Анна Кирьянова

Что вынесла я за прожитую жизнь, какую философию? Самую простую. Простую – как кружка воды, как глоток воздуха. Люди не делятся на классы, расы, государственные системы. Люди делятся на плохих и хороших. На очень хороших и очень плохих. Плохих во все века было больше, много больше. Хорошие всегда исключение, подарок Неба. Майя Плисецкая✍️

— А ты знаешь, как обычно заканчиваются сказки? — Конечно. Все Принцессы остаются с Драконами. Живут долго и счастливо. Очень долго, разумеется, ты ведь представляешь, сколько может прожить нормальный, здоровый, счастливый Дракон? — Хм, почему это с Драконами? А как же порядочные Принцы? — Принцы? Принцы имеют ужасное свойство опаздывать. Понимаешь, пока Принцесса ждет Принца, всё свободное время она проводит с Драконом. Ну, и влюбляется потихоньку. Сначала вроде просто болтать начинает, как бы от скуки, мол, с кем еще в пещере и в плену поговоришь, а потом и увлекается – Драконы ведь потрясающие собеседники – начинает дружить. Дружит, дружит, дружит – и вдруг не может без своего дракона жить. То есть вообще. — И в этот момент, как я понимаю, и появляется Принц. — Да. Но, как ты понимаешь, уже поздно. — А ты? Как же твой Принц? — А что я? Я уже влюбилась. В своего Дракона. — О, а Принцу что скажем? — Не знаю. Скажем, что дома никого нет...

Их подъезд был особенным. Каждое утро в лифте появлялось маленькое объявление. Чаще содержание было таким: "Улыбнись, сегодня особенный день". Иногда это было напоминание "Обними близких", "Вспомни про тех, о ком забыл". Люди уже привыкли к этим необъяснимым запискам и каждый раз ждали утро, чтобы узнать напоминание сегодняшнего дня. Перед Новым годом в подъезде появлялся большой ящик для писем. Он был не только для детей, но и для взрослых. Последние стеснялись участвовать в этом представлении, но всё же, поддаваясь соблазну, тоже чирикали пару строк и опускали в ящик. Они сохраняли анонимность, и это успокаивало их. Но при этом каждый из этих взрослых людей становился на шаг ближе к тому радостному трепету, который был только в детстве. Раз в месяц кто-то приносил конфеты. Ставил на табуретку и писал: "Угощайтесь, сегодня ТОТ САМЫЙ день". Дети спрашивали разрешения у родителей, а те не решались попробовать лакомство. Но постепенно люди привыкли и перестали во всём видеть обман. Их тревоги улеглись, а чьё-то доброе сердце начало мастерить мостик доверия. Конечно, им хотелось знать, кто это. Но ни разу не удавалось им поймать доброжелателя. Потом люди перестали замечать все эти вещи, воспринимали их, как нечто само собой разумеющееся. Но однажды в лифте не появились заветные строчки. Как раз прошёл слух, что не стало одного мужчины, над которым многие потешались. Он зимой и летом ходил в тренировочных штанах, а ещё от него постоянно исходил аромат чеснока. Дети избегали его, а взрослые что-то недовольно бурчали. В тот день один мальчик пришёл очень расстроенный и сказал отцу: "Папа, я хочу продолжить дело дяди Игоря. Я уже помогал ему развешивать объявления, но теперь... Можно я буду писать их сам"? Папа предупредил его: "Если люди узнают, то, вероятно, будут смеяться над тобой. Ты же помнишь Чудика"? На что мальчик серьёзно сказал: "Пусть смеются. Я хочу, чтобы всем было хорошо. А ты говорил, что смех - это здорово. Разве нет"? Отец взъерошил волосы сына и сказал: "Я помогу тебе. Только скажи, что нужно делать". Каждый вечер мальчик готовил маленькую записку, которую вешал в лифте с напоминанием о чём-то важном. Раз в месяц, как раз в тот день, когда ушёл дядя Игорь, он покупал на свои карманные деньги много-много конфет и укладывал их в привычном месте. Как делал это мужчина в день своей пенсии. На Новый год он мастерил почтовый ящик и давал людям возможность написать письмо, которому суждено остаться без ответа... Папа всегда помогал ему, как и обещал. Мальчик знал, что сейчас дядя Игорь где-то смотрит на него и улыбается. Он радуется, что кто-то продолжает его доброе дело. Это был особенный подъезд, Нить добра там не могла прерваться. Пусть смеётся кто-то. Но ведь смех- лучшее для наших душ лекарство.

— Если бы мы предложили сдать ЕГЭ следующим людям: Моцарту, Бетховену, бездельнику и двоечнику Пушкину, а также возьмем физиков и химиков для приличия, — Менделеева («двойка» по химии), Эйнштейна, Дирака, Шредингера и так далее, — они бы завалили экзамен. Мы скажем: «По физике «двойка» тебе, Нильс Бор». Он ответит: «Двойка-то двойка, но Нобелевская премия меня ждет по соседству». Именно за этот ответ! — Мне не важно, чтобы ребенок знал, в каком году Наполеон женился на Жозефине. Мне важно, чтобы он понимал, что происходит на этой планете. Все остальное «гугл» знает уже. Мне нужен тот, кому придет в голову очень необычная мысль. И это будет открытием. Открытие — это ошибки. — Мы хотим отличников или мы хотим открытия? Мы хотим прорывы в цивилизации или мы хотим армию дурачков, которые выучили бином Ньютона? Мы что хотим-то? Татьяна Черниговская.