Аналитика каналаMaxИзмены

Что вынесла я за прожитую жизнь, какую философию? Самую простую. Простую – как кружка воды, как глоток воздуха. Люди не делятся на классы, расы, государственные системы. Люди делятся на плохих и хороших. На очень хороших и очень плохих. Плохих во все века было больше, много больше. Хорошие всегда исключение, подарок Неба. Майя Плисецкая✍️

«Погладьте меня», — взрослому нормальному человеку трудно так сказать. Поэтому дворник ждёт, когда я на работу приеду. И бежит, и говорит с акцентом: «Здравствуйте!». Я отвечаю: «Доброе утро!». И он принимается дальше усердно работать, с хорошим настроением и хорошим артериальным давлением. И улыбается. Я его погладила. И он меня. Даже дважды — он же ещё и ждал, когда я приеду. И бежал торопливо, чтобы здороваться! Можно друг друга обнимать, целовать и гладить, не прикасаясь физически. Эффект ещё лучше, дистанция не нарушается.   Одному мужчине отказали в приёме на работу. Не подошёл он, бывает... Но он радовался и улыбался. И рассказал, что ему сказали по телефону: «Какой у вас голос красивый!». Да, если у него что и есть красивого — так это голос. Но похвала его так воодушевила, что он нашёл вскоре отличную работу. И красивым голосом спрашивает: «Вы к кому? Покажите пропуск, пожалуйста!». Переливающимся тембром.   В общем, надо поглаживать друг друга. Лучше будет обоим: хорошие гормоны вырабатываются и у того, кого гладят. И у того, кто гладит. Здоровье и настроение улучшаются. Так что обниматься не обязательно, не всегда это возможно. Но говорить и писать хорошее обязательно нужно. Это воздушные поцелуи, которые ничем не хуже настоящих.   Автор: Анна Кирьянова

Еду в поезде на гастроли. Утром весь вагон выстраивается в туалет. Ну и я тоже. Что я — не человек? Народу много. Подожду. Но уже ясно, что весь вагон в курсе, что я здесь. А мой противный глаз сразу замечает человека, который тут же напрягся, подобрал живот и широко улыбнулся. Он-то уж точно меня не отпустит без… — ещё не знаю чего — автографа или, не дай бог, фотографии дуэтом на фоне туалета. Ну, пора вылезать из купе на свет Божий. «Мой человек» стоит, ждет. Деваться некуда. Иду. — Товарищ Гурченко, я Вас жду. — Я вижу. — Значит, так. Докладываю. Я капитан дальнего плавания. У меня есть один грех. Могу запить. Когда по полгода в море… сами понимаете. Но команда меня уважает. Они ждут сколько надо, а потом ставят мне «Любовь и голуби» — помните, где Вы с Васей на юге? — И тихо зашептал: — Каюсь, у меня тоже такое было! Ужас! — И опять громко: — Товарищ Гурченко, Людочка, дорогая! Всё, что хотите, — шампанское, коньяк, цветы, шоколад! Умоляю, — как Вы там говорите? Людк, а Людк… Скажите! — Так Вы наизусть уже всё знаете. — Ну что Вы, Людочка, то кино, а тут — Вы! Живая! Бог ты мой, вот же удача! Всё! Всё, что хотите! Ну что Вам стоит? Ну, Людочка! Сделайте моряку-командиру, который годами не видит родных берегов, сделайте ему минуту счастья! Он этой минуты никогда не забудет! Вот она, моя любимая профессия. Восемь утра. Лицо утреннее, несчастное. И вот сейчас я должна забыть, что я просто слабый человек, что я тоже хочу в туалет. Будь любезна в одночасье, в одноминутье сумей себя встряхнуть, «перевоплотиться» и сыграть ярко и весело, громко и артистично. Та-ак… копятся слезы обиды на судьбу, на серость за окном. А желтый шарик желчи подпрыгнет к горлу и откатится, подпрыгнет и откатится. Слава богу, не взорвался. Не надо. Уйдут силы, энергия. Они нужны для вечернего концерта. Краем глаза замечаю, как из всех купе за нами следят пассажиры. И в восемь утра, около туалета я, в полный голос и в удовольствие, кричу: «Девочки! Уберите свою мать! Ах ты, зараза… Людк! А Людк! Де-ре-вня!!!» Аплодисменты. Повлажневшие и удовлетворенные глаза капитана. Вечером в концерте чувствую какую-то особую, небудничную атмосферу в зале. Ну, это как в советские времена, когда идет заседание, но все знают, что скоро вынесут знамена, заиграет горн, потом марш… И что? В первом ряду я вижу капитана в парадном, со множеством медалей и значков. Рядом с ним очень хорошенькая пухленькая женщина, видно жена. Рассказываю в концерте об утреннем эпизоде в поезде. Играю всё в лицах. Зал очень хорошо реагирует. Представляю залу капитана. И началось! Капитан торжественно встал, поклонился залу, хлопнул в ладоши, и из двух противоположных выходов стройным шагом пошли матросы с ящиками коньяка, шампанского, цветами и коробками конфет. Зал ахнул. Стою среди этого добра, кланяюсь, благодарю. А ещё только треть концерта… А как перевести на серьез? А как двигаться среди ящиков? Нет, никаких пауз. Пусть всё будет так. Перепрыгивала через ящики, под аплодисменты веселых зрителей. Успех был, чего уж… Но героем вечера стал капитан. У него тоже брали автографы. Вот тебе и «Людк!». Людмила Гурченко, «Люся, стоп!»

Фoтoграф, cделавший дaнный cнимок, пoтoм cпpocил пoжарного, пoчему тoт cмеялся на фoто. Он oтветил, чтo пoжилая женщинa, котoрую oн нёс, cказала ему: «Меня тaк не нoсили с cамой первой брачнoй нoчи». Женщины... 😂 Женские хитрости

Моя лучшая подруга предала меня. А через 10 лет приползла на коленях. Я простила Мы дружили 15 лет. Она была мне как сестра. А потом она переспала с моим мужем. Я узнала, собрала вещи, уехала. Мы не общались 10 лет. Я злилась, ненавидела, проклинала. Думала, если увижу — плюну в лицо. А через 10 лет она пришла. Стояла на пороге, седая, больная, трясущимися руками. — Лена, — сказала, — я умираю. Рак. Мне осталось недолго. Прости меня. Я не знала, что так мучительно просить прощения. Я не спала 10 лет. Каждую ночь видела твои глаза. Я смотрела на неё и не чувствовала ненависти. Только жалость. Такую сильную, что заболело внутри. — Заходи, — сказала я. — Чай будешь? Мы сидели на кухне, пили чай, разговаривали. Она рассказала, как жалела, как хотела вернуть время вспять. Я рассказала, как выживала после развода. Мы плакали. Обнялись. Она умерла через полгода. Я была на похоронах. Стояла и думала: как хорошо, что мы успели помириться. Как хорошо, что я простила. Иногда прощение нужно не тому, кто виноват. А тебе самой. Чтобы жить дальше.

Однaжды, в пoдростковом вoзрасте, у мeня нe получились сыpники. Твopoг был слишком жидким, дeлала сама их пepвый раз. Я расстроилась, потому что хотeла удивить родителей. А ничeго не вышлo... Мoя бабyля тoгда сказала: «Tю! Вылeй всё в скoвородку для выпeчки, дoбавь изюм — будeт запeканка. Мы всем скажем, что ты придумала сдeлать один бoльшoй сырник». Бабушки уже нeт. А я до сих пор благодарна ей за это «Тю!» Помогает, кoгда кажeтся, что ничего не получается... Пoка бьётся твоё сердцe и сepдца твоих близкиx, на все мeлкие неудачи пpoсто "TЮюю». Вce эти сырники, блины, нeмытые полы, разбитые вeщи и прочая epунда не стoят ваших пepeживаний!

В студенческие годы у меня был один преподаватель, профессор, который внушил мне одну простую истину. Он говорил, что настоящего мужчину можно определить по двум вещам: по его отношению к книге и по отношению к женщине. Сам он всегда, прежде чем взять книгу, шел мыть руки. И для меня стало правилом на всю жизнь трепетно и с уважением относиться к книгам и, конечно же, к женщинам. Сергей Сергеевич Бодров✍️