Аналитика каналаMaxИзмены

– Ты где шлялась? В ответ раздалось глупое хихиканье. – Я тебя спрашиваю, где ты шлялась? Это уму непостижимо, мы её ждем, волнуемся, ночей не спим, а она болтается непонятно с кем! Весна поправила венок из одуванчиков и снова захихикала. – А у нас, между прочим, уже конец апреля! Где, кстати, этот негодник? Природа сунула руку под стол и за ухо вытащила мальчишку-апреля. – Кому я говорила, что ты тёплый весенний месяц? Какой снег, а? Кто тебя этому научил? – Пустите, маменька! – Апрель попытался вырваться, но Природа еще сильнее закрутила ухо. – Ай, ай, ай! – Я тебя, негодник, спрашиваю, откуда ты снег взял? – У неё! – Апрель показал на Зиму, кутающуюся в белую шубку, вырвался и снова залез под стол. Уже оттуда, он показал Природе язык. Но осторожно, чтобы она не увидела. – Ты где сейчас должна быть? – Природа грозно двинулась к Зиме. – В каком полушарии? – Не хочу! – Зима гордо задрала белобрысую голову, – Там сезон дождей, никакого снега, противно… – Ах, она не желает! А саванна без дождей – это нормально? А рассаду мне всю поморозила, это тебе нравится? Значит так, быстро собрала чемодан и в Южное полушарие. Чтобы через полчаса духу твоего здесь не было. А будешь артачиться – включу глобальное потепление. Будешь вечно по грязи хлюпать. Зима скорчила обиженную рожицу, но послушно пошла в свою комнату собираться. – Теперь с тобой, – палец матери указал на Весну. – Чтобы через неделю у меня всё цвело. И зелени побольше. А дождей – поменьше, мне ещё картошку сажать. Весна опять захихикала и потихоньку подмигнула Маю, украдкой выглядывающему из-за двери. Заметив это, Апрель погрозил кулаком сопернику, заставив того спрятаться. – Дурак ты, – к Апрелю сзади подползла крошка Лето, – девушкам цветы дарить надо. Вот дарил бы Весне – была бы твоя. А так она к Маю уйдет. Апрель на минуту задумался, что-то прикинул, загибая пальцы, и вытащил из-за спины мешок. Развязал горловину и принялся доставать: маленькое тёплое солнышко, букет подснежников, ворох клейких листочков, распустившуюся сирень. Весна заулыбалась и кокетливо поправила волосы… А где-то далеко метеорологи чесали в затылках и хмурили брови, не в силах объяснить резкое потепление. Александр "Котобус" Горбов. Скульптура дама на скамейке Владимир Жбанов Минск

Зaшлa в супeрмaркeт. Ну, зa брoккoли тaм, зa спaржeй, твoрoгoм oбeзжирeнным и прoчим нeсъeдoбным. Смoтрю — фoрeль. Слaбoсoлeнaя. Дaй, думaю, вoзьму. Ну вoт нa нeдeлe зaхoчeтся вдруг нeвынoсимo — a oнo oппa, лeжит, ждeт. Ну, мaслa сливoчнoгo взялa. Бaтoн фрaнцузский. Пoтoму чтo вдруг прям сeгoдня вeчeрoм зaхoчeтся. Чуть-чуть сoвсeм. Твoрoг зaeсть. Пoтoм смoтрю — сeрвeлaт. Дaй, думaю, вoзьму упaкoвoчку. Тaм тoгo сeрвeлaтa-тo, гoспoди, грaммoв стo. Вдруг гoсти зaйдут. А у мeня вooбщe к чaю ничeгo. Ну и дoктoрскoй тoжe вoзьму. А тo кaкoй чaй бeз дoктoрскoй. И oгурцoв сoлeных тoжe, думaю, вoзьму. Вдруг муж зaхoчeт. И сaлa вoзьму. Пoтoму чтo вдруг муж зaхoчeт сaлa с oгурцoм. А вoдки в дoмe ни грaммa. Пoкa искaлa вoдку, пoдумaлa, чтo тристa лeт нe eлa кaльмaрa гoрячeгo кoпчeния. Нe, ну я жe нa нeдeлю зaкупaюсь. Мaлo ли — чтo нa нeдeлe зaхoчeтся. Авитaминoз жe, хaндрa. А тут — мaлeнький кусoчeк рaз в дeнь. Дeлoв-тo. Дa? В рeзультaтe сижу, пью слaдкий чaй, eм бутeрбрoд с сeрвeлaтoм, бутeрбрoд с дoктoрскoй, бутeрбрoд с сaлoм, бутeрбрoд с сoлeным oгурцoм, бутeрбрoд сo шпрoтaми, бутeрбрoд с кaльмaрoм, бутeрбрoд с пeчeнькaми с кoрицeй, бутeрбрoд с пeчeнью трeски и бутeрбрoд с хaлвoй. И вoт прямo сeйчaс сдoхну. Вo-пeрвых, oт счaстья. Вo-втoрых, oт тoгo, чтo лoпну. И в-трeтьих, oт oтчaяния.

Красивая женщина — это профессия. И если она до сих пор не устроена, — ее осуждают. И каждая версия имеет своих безусловных сторонников. Ей, с самого детства вскормленной не баснями, остаться одною а, значит, бессильною, намного страшнее, намного опаснее, чем если б она не считалась красивою. Пусть вдоволь листают романы прошедшие, пусть бредят дурнушки заезжими принцами. А в редкой профессии сказочной женщины есть навыки, тайны, и строгие принципы. Идет она молча по улице трепетной, сидит как на троне с друзьями заклятыми. Приходится жить — ежедневно расстрелянной намеками, слухами, вздохами, взглядами. Подругам она улыбается весело. Подруги ответят и тут же обидятся… Красивая женщина — это профессия, А все остальное — сплошное любительство! 🖊️ Роберт Рождественский

Мне было лет четырнадцать. Я ехала в троллейбусе без билета, когда зашли контролеры. Как честная и правильная девочка, я предсказуемо растерялась и почти готова была расплакаться, когда вдруг незнакомый молодой человек, который, видимо, заметил мою панику, ни слова не говоря, вложил мне в руки талон и вышел. Двери закрылись. Я не успела сказать «спасибо». Я просто пробила талон и вот уже больше пятнадцати лет храню его в школьном блокноте как напоминание о том дне, когда совершенно чужой человек лучше всей классической русской литературы, вместе взятой, показал мне ценность доброты. С тех пор я встречала много разных людей. Праведников, постящихся и бьющих поклоны, но готовых пхнуть тебя в спину, стоит только замешкаться у стола со свечами. Грешников, пьющих с утра вoдку под подъездом, но заботливо подвязывающих кривые хилые березки во дворе мягкой ветошью, чтобы те лучше росли. Очень умных людей, попрекающих глупых, но так зло и гадко, что едва сдерживаешься, чтобы не заткнуть им рот рукой и не напомнить, что ум и яд несовместимы, иначе зачем тогда ум, если все равно опускаешься до состояния раздраженного животного. Людей недалеких, не шибко грамотных, не выезжавших дальше своего забытого Богом села, но светящихся такой безусловной добротой и мудростью, что хотелось бухнуться им в ноги, обнять за колени, уткнуться лицом в засаленный, пахнущий картофельными очистками и салом передник, и ныть, и просить, пока не прогонят: научите… Научите оставаться человеком, когда вокруг творится непонятно что. Научите не озлобляться, не искать выгоды, не просчитывать наперед двадцать восемь вариантов развития событий, а любить и принимать. Не пытаться исправить, улучшить, дополнить и усовершенствовать, а радоваться тому, что есть. И быть благодарным за то, что есть. (с) Ольга Примаченко

— Скажи, я толстая? — Нет. — Но похудеть не мешало бы, да? — Нормальная ты. — Но в бёдрах бы немного поменьше, да? — Я тебя любую люблю. — Но восторга не вызываю, да? — Вызываешь восторг. — Но не бешеный. — Ну, скандал всё равно будет, я правильно понял?

Звонит мне недавно знакомая с ПВЗ одной известной транспортной компании и просит срочно забрать возврат, по причине того, что мой возврат сильно провонял им пункт выдачи. Я уже поняла, что дело не чисто, в прямом и переносном смысле.😃На подходе к точке назначения я увидела, как работник Wildberries делится опытом с работниками Ozon , а дальше все как в тумане... Показать полностью

ЛЮБИТЕ СЕБЯ, ЛЮБИТЕ ДОСТОЙНЫХ Пять лет назад я работала в салоне бизнес-класса, где было прекрасно и дорого. Классический маникюр без покрытия стоил 700 целковых, атмосфера была напитана эфирами нишевого парфюма клиенток и восхитительного кофе, приготавливаемого личным бариста салона для «дорогих» гостей заведения. И в один из редких для Питера солнечных дней пришла в салон пожилая супружеская пара. Бабушка кокетливо держалась за локоток дедушки, а дедушка, галантно держа спину прямо, нежно поглаживал ладонь бабушки на своём локотке. — Здравствуйте, я хотела бы сделать маникюр прямо сейчас, — прощебетала пожилая женщина. Пара была одета весьма скромно и, пока я озвучивала прайс, моё сердце ёкало и ухало. — Спасибо, нам подходит, — ответил мне пожилой мужчина и бережно начал помогать своей спутнице снимать верхнюю одежду. — Милости прошу в кабинет, присаживайтесь, пожалуйста. Меня зовут Янина. — А меня Зинаида, а супруг — Анатолий. Анатолия мы расположили на ресепшене. — У вас, наверное, мероприятие? — Нет, ну что вы, мы каждый месяц выбираемся вместе куда-нибудь, чтобы навести мне красоту. Мой Анатолий всячески настаивает на этом и всегда говорит мне: «Пойдём, любимая, тебя баловать. Ты же женщина!». И так уже 50 лет. Мне уже так-то 71 год. Помню, когда познакомились, он посмотрел на мои прохудившиеся ботиночки и на следующее свидание пришёл с обновкой. Я даже расплакалась. Говорю ему: «Что же ты, Анатолий, так потратился, даже на папиросы денег себе не оставил?», а он мне: «Зина, какие к чёрту папиросы, коли моя будущая жена без ботинок?!». Так и сосватал меня. Так и не курит уже 50 лет. Провожая Зинаиду и Анатолия, я завороженно смотрела, как он поправил ей выбившийся шнурок на обуви, как искренне он восхитился её красивыми руками со свежим маникюром, как трогательно укутал в шарфик. Она не болела, не была слабой, она была его женщиной. Мамой и бабушкой его сыновей и внуков, но в первую очередь Женщиной. — Это вам, и ещё раз спасибо, — Анатолий с достоинством протянул мне «чай». Эту банкноту я бережно храню уже 5 лет, как память о настоящих людях и настоящих отношениях. — А мой-то мне говорит: «Чего ты ходишь на свои ногти, купи себе лампу и делай сама. Кучу денег сэкономишь, за год на чехлы в машину накопим». А я ему отвечаю: «Ну сдались тебе мои ногти, ты по субботам больше пропиваешь!», — вещает мне очередная клиентка. А я слушаю и думаю: «Не Зинаида она, а он не Анатолий». Любви вам. Любите себя, любите достойных.

Я застукала мужа с любовницей в нашей постели. И пригласила их на завтрак Вернулась с командировки на день раньше. Решила сделать сюрприз. Купила продукты, цветы, предвкушала, как мы проведем вечер. Открываю дверь тихо, чтобы не разбудить (думала, он спит, время 8 утра). Прохожу в спальню, а там... Картина маслом: мой муж и какая-то блондинка в нашей постели. Спят, обнявшись, довольные. Я замерла в дверях. Первая мысль — заорать, разбудить, устроить скандал. Вторая — сфоткать. Третья — самая безумная. Я тихонько вышла, сходила на кухню, поставила кофе, пожарила яичницу, нарезала фрукты, накрыла стол на троих. Красиво так, со свечкой, как в ресторане. Потом вернулась в спальню, включила свет и громко сказала: — Доброе утро, дорогие! Завтрак готов. Вставайте, остынет. Они открыли глаза. Секунду смотрели на меня, потом друг на друга, потом снова на меня. Блондинка завизжала, начала хватать одеяло, искать трусы, муж побелел, заикается: — Лена... это... ты пойми... мы... я всё объясню... — Конечно объяснишь, — говорю. — За завтраком. Вставайте, я жду на кухне. Я вышла, села за стол, налила себе кофе. Сижу, жду. Через 10 минут они выползают: он в халате, она в моем халате (нашла, блин, нарядилась), красная как рак. — Садитесь, — говорю. — Кушайте. Они сели как нашкодившие школьники. Я накладываю им яичницу, пододвигаю кофе. — Лена, может, мы поговорим? — начал муж. — Кушай, — говорю. — во время еды не разговаривают. Они едят молча, глаза в тарелку. Блондинка ложку мимо рта проносит, руки трясутся. Я смотрю на них и чувствую странное спокойствие. Не боль, не злость, а какую-то отстраненность. Как будто это не моя жизнь, а фильм. Доели. Я собрала посуду, поставила в мойку, повернулась к ним и сказала: — А теперь слушайте. Вы, — киваю на блондинку, — через 15 минут чтобы духу вашего здесь не было. Халат можете оставить, себе новый куплю. Она вылетела пулей, даже не переодевшись, в моем халате и убежала. — А ты, — говорю мужу, — собирай вещи. К вечеру чтобы тебя не было. — Лена, прости... — он опять за свое. — Ты прощен, — говорю. — Но жить с тобой я больше не буду. Потому что я заслуживаю большего, чем мужик, который тащит шлюх в нашу постель. Через месяц мы развелись. Через год я встретила нормального человека. А блондинку ту иногда вижу в магазине — она до сих пор в том халате ходит. Видимо, понравился.

Сeгодня утром тороплюсь на работу. Консьержка наша, бесподобная Лeна, кричит из своего окошка: - Наташа! У вaс всё хорошо? Удивлённо остaнавливаюсь. - Все отлично, Ленa! - Кричу в ответ. - Не считая того, что опаздываю. - Ай, поверьте, на смертном одре вы, может быть, вспомните, кaк мы тут с вами мило болтaли, но точно не вспомните о каких-то скучных опозданиях на рaботу! Я соглaсно улыбнулась и поинтересовалась в ответ: - Как вaши дела? - Могли быть и лучше! - Охотно отозвaлась Лена. - Что тaк? - Аллa уволилась, и я никак не могу подобрать себе сменщицу! Вчера утром приходилa одна, ну такая интеллигентная - просто, королева aнглийская, подвинься! Расположились с ней за столиком, стали рaзговаривать и пить чай, как две благородные леди. Я рaсписывала ей наш подъезд во всей крaсе и уверяла, что только по недоразумению здесь не висит тaбличка "Подъезд образцового содeржания"... И тут, из лифта выхoдит Гриша, жилец из 79-й. В жёлтых трусах и шлепках. Как из бани, честнoе слово. - Доброе утро, дамы! - Пoмахал нам игриво, встал на крылечке и курит. Мы ошалелo смотрим на негo в камеру и понимаем только одно - человек соблюдает баланс: однoвременно гробит и закаляет свой молодой организм, чтоб у него всё хорoшо было. У новенькой мгновенно запотели oчки. А меня разобрал смех. Это же эпизод для комедии в духе Геoргия Данелии. Он возвращается обратнo, я ему кричу: - Григорий, вы бы хоть куртку накинули! На улицe минус пять! Сменщица же моя высокодуховная побледнела и залопотала: - Боже, божe, какой кошмар! Нет, я к такому не готова! Я не смогу! Нет, нет, нeт... Как курсистка, честноe слово. Подумаешь, человек вышел на крыльцо в трусах! Да, в фeврале. Да, на крыльцо многоквартирного дома. Да, трусы были ярко-желтыe. Но ведь они были! Я стала ее успокаивать и убeждать, что это наш местный клоун, совершенно бeзобидный, подрабатывает актером, немного склонен к эксцентрике. Дажe приврала, что он вообще тут снимает квартиру и через месяц съeдет. - Цeлый месяц! - Ужаснулась эта воспитанница института благородных дeвиц. - Я столько не выдeржу! И тут, этот клоун снова выхoдит из лифта! На этот раз в куртке. Кричит: - Лена, вы прoсили - я надел куртку! И распахивает ее эффектнo, как чертов экcгибициoнист в парке. А под курткой..... вообще ничегo. Даже жёлтых трусов! Наташа, ну что вы смеётесь, я так сменщицу себe никогда не найду! Волошина Натaша

Я видела много счастливых семей, Где самое страшное скрыто за кадром. Где жены сползают в слезах по стене, Когда притворяться счастливой не надо. Я знаю немало успешных мужчин, Которых встречает пустая квартира. И боль, о которой мы сами молчим, Когда в сердце даже не раны, а дыры. Я часто встречаю людей непростых, В чью душу нельзя, даже будучи другом. Когда слишком много ударов под дых От тех, кто однажды ворвался без стука. Нельзя не запомнить жестокий урок, Нельзя осудить за закрытые двери, Когда за затылком взводили курок Те руки, которым до гроба был верен. Я знаю немало несчастных семей, И знаю счастливых людей-одиночек. И тех, кто уже не подпустит к себе, Едва прозвенел нехороший звоночек. Для близких людей не жалеем мы слов, Но разве нам хочется думать об этом? Нам кажется, время съедает любовь, И чувства проходят. Но дело не в этом. Любовь убивает не времени бег. Есть что-то, чего нам не хочется видеть — Чем ближе становится нам человек, Тем меньше его мы боимся обидеть. Надежда Тихонова