Аналитика каналаMaxНаписано жизнью

Мать приехала погостить к взрослому женатому сыну. Прошла в квартиру, после небольшого разговора села на диван и подумала: «Неужели этот большой взрослый мужчина мой сын»? Сын не толстый, а большой, какими бывают крупные здоровые мужчины. Огромные руки и ноги, плечи – во! Сидит мать и наблюдает. А сын возится с детьми. У младшего мальчика сломался велосипед. Оба смешно расположились на полу в прихожей. Отец ремонтирует, а парнишка рядом. У отца умелые руки – быстро справился. Взъерошил мальчику волосы: «Вещи береги». И слегка шлепнул. А мать наблюдает: «Нежный отец, заботливый. Толик ты мой Толик, словно никогда не был маленьким». К нему подошел средний сын, попросил деньги на мороженое. Отец пошарил в кармане, вынул пятьдесят рублей: «Когда вернешься? Нет, не юли, точно скажи: когда вернешься? Слово пацана? Тогда иди»! Жена пришла: «Толя, в ванной засор, сделай, пожалуйста». Сын взял на балконе металлический ящик и скрылся в ванной. Вышел: «Все в порядке. Подожди, Тоня, ванну почищу, пусть мама с дороги помоется». Мать вышла с полотенцем на голове, видит – Толя что-то объясняет старшему сыну. Видимо, по физике. Оба склонились в детской над тетрадью. Невестка позвала к столу. Сели обедать. Все, кроме среднего – он гуляет. За столом Толя рассказал о работе. Не жаловался, никого не бранил, и это матери понравилось. Сдержанный сын, серьезный, без лишних ненужных эмоций. В нем чувствуется сильное мужское начало, в котором ни суеты, ни многословия, ни желания похвастаться. Поели, старший кому-то позвонил и ушел. Отец не препятствовал: видимо, механизм налажен, когда ни о чем напоминать не надо. Невестка помыла посуду и позвала младшего на улицу: «Мы прогуляемся, а вы посидите, давно же не виделись». Деликатная невестка, добрая. И вообще у них хорошая семья. Ушли, мать и большой взрослый сын одни в квартире. Мать походила по комнате и присела на диван. Сын опустился рядом, под его тяжелым телом тихонечко ухнул диван. Толя лег и положил маме голову на колени – как в далеком детстве. Он всегда любил так лежать. Лежит очень большой сын, а мама перебирает волосы на его голове – ласково-ласково, с любовью. Большой Толя замер, закрыл глаза – утонул в нежности. Большие дети – все равно дети, наши дети. Автор: Георгий Жаркой

Иду как-то домой с тренировки. И вижу в одной из улочек огромное дерево с шелковицей. Ветки прям до земли, а на них спелые, аж падают от малейшего ветерка, ягоды. Ну я ж не выдержал. Пристроился, стою ветки обгладываю. И тут идёт мимо добропорядочная матрона со своим чадом. Ребёнок на меня посмотрел и сам потянулся к веткам. Мамаша как зашипит:«Ты с ума сошёл?? Они же грязные, сейчас мы пойдём в магазин, я тебе куплю, мы дома помоем и ты скушаешь. Никогда, слышишь, никогда не делай как этот дядя. Это же микробы, они могут тебя убить!!!» Ребёнок вздохнул и с сожалением посмотрел на дядю, которого по версии мамы, страшные микробы уже должны были оттащить за ногу в овраг и там дожрать. А дядя застыл, с ртом, набитым ягодами и листьями. И пронеслось у меня перед глазами мое детство. Просыпаешься, схватил хлеб, колбасу, нож. Мама кричит:«порежешься -убью». Херачишь себе по пальцу. С рукой за спиной, бочком, по стеночке, выбираешься на улицу. Пучка болтается на волоске. Приклеиваешь ее клеем ПВА, сверху подорожник. Главное, чтоб мама не узнала. Ибо прибьёт. На улице Барсик. Жрешь бутерброд на двоих с ним. Кусь он, кусь ты, по братски. Бутерброд падает. По закону подлости колбасой вниз. Но у нас же в детстве был ещё закон «быстро поднятое не считается упавшим». Отряхиваешь колбасу, продолжаешь трапезу с Барсиком. Поскакал к своим дружбанам. Играли в войнушки. Тебя подбили из рогатки. Раз 15. Ну живучий оказался, чего уж. Сидишь, облепился подорожником. Сделали из резины тарзанку. Ты самый смелый, тебя запулили дальше всех. Приземляешься лицом об лавку. Ломаешь нос, разбиваешь губы, надщербливаешь зуб. Кровь хлещет фонтаном. Пихаешь в ноздри подорожник. Главное, чтоб мама не узнала. Убьёт. Сделали деду с сестрой «потолок». Это когда человек спит, ты натягиваешь над ним простынь и орешь «потолок падает!». Сидели три дня на липе. Пытались есть кору. Дед ходил внизу с палкой, бубнел «эх, дробовичек бы хороший сейчас». Погнали на ставок. По трое на одном велосипеде. Кому-то ногу цепью зажевало, кто-то через руль кувыркнулся. До точки назначения добрались не все. Боевые потери. По пути нап@издили огурцов, помидор и арбузов с колхозного поля. Главное, дома в огороде у каждого свои арбузы. Но трофейные же вкуснее. На ставке херачишь арбуз об колено или об камень. Жрешь без ножа и вилки. Сидишь довольный, липкий, весь в арбузных семечках. Мухи у тебя на затылке арбузный сок облизывают. Поспорил с пацанами, что переплывешь ставок. Ну х@ли , ты ж уже три дня как плаваешь! Спас мужик на лодке. Сидишь, отплёвываешь ил и лягушек, молишься, чтоб маме не сказали. Мама утопит нахер. Обсохли, сварганили костёр. Напуляли туда патронов и шифера. Схоронились в овраге. После «обстрела» выползли по пластунски, то есть пузом по земле. На а х@ли, враг не дремлет, жопу поднимешь - завалят. Накидали картошки в костёр. Сожрали вместе с лушпайками и головешками. Ночью пошли обносить соседскую черешню. Сосед спустил собаку. Собака погрызла жопы и пятки. Опять же, здравствуй, подорожник, давно не виделись. Бабушка гнала домой и лупила палкой по хребту. Ты думал - фиг с ним, маме только не говори. Мама прибьёт. Короче, нам в детстве никакие микробы были не страшны. Это микробы нас боялись. А мы боялись только маму. Ибо мама прибьёт IlonaSkala

Мужа уволили, он вернулся и с порога поставил мне фингал: мол, мама посоветовала для профилактики короны на голове. Я на это опешила. Щелчок дверного замка раздался слишком рано. На часах было всего половина третьего дня. Я вытерла руки кухонным полотенцем и вышла в прихожую. — Игорек? Ты чего так рано? Отпросился? — с улыбкой спросила я, глядя, как муж стягивает ботинки. Он не ответил. Лицо у него было серым, губы плотно сжаты в тонкую линию, а в глазах плескалась какая-то мутная, тяжелая злоба. Он тяжело дышал, словно пробежал марафон, хотя лифт в нашем доме работал исправно. Игорь выпрямился, бросил куртку мимо вешалки — прямо на пуфик — и шагнул ко мне. — Что-то случилось на работе? — тревога холодной змейкой поползла по спине. Я сделала шаг навстречу, инстинктивно протягивая руку, чтобы коснуться его плеча. И тут мир взорвался. Удар был не просто сильным. Он был оглушающим, хлестким, тяжелым. Мужская рука с размаху опустилась на мое лицо. Тяжелое обручальное кольцо больно царапнуло скулу, а в голове будто лопнула струна. От неожиданности и силы удара я отлетела назад, больно ударившись спиной о дверной косяк. В глазах потемнело, во рту мгновенно появился солоноватый привкус крови — я прикусила щеку. Я сползла по стене на пол, держась за горящую огнем правую сторону лица. Звон в ушах заглушал все звуки. Я не плакала. Я просто опешила. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Мой муж, человек, с которым я спала в одной постели, с которым мы планировали отпуск и обсуждали имена будущих детей, только что ударил меня. Ударил сильно, целенаправленно, с явным намерением причинить боль. Сквозь ватную тишину в ушах пробился его голос. Он стоял надо мной, возвышаясь, как скала, но в позе его не было величия — только какая-то жалкая, суетливая агрессия. — Меня уволили, — бросил он глухо, глядя на меня сверху вниз. — Сократили. А это... — он кивнул на мое лицо, по которому уже расползалась пульсирующая гематома, — это тебе для профилактики. Мама посоветовала. Сказала, сейчас я без работы остался, а у тебя корона на голове вырастет. Начнешь попрекать, что ты одна семью тащишь. Вот, чтобы корона не росла и не зазнавалась. Будешь знать свое место. Он отвернулся, прошел на кухню, потянул носом воздух. — Мясо готово? Накладывай, я голодный как волк. Я осталась сидеть на полу в прихожей. «Мама посоветовала. Для профилактики короны». Эти слова эхом бились в моей гудящей голове...

В мaгaзинe на кaccе впepеди меня стоит девушка с маленькой девочкой. Не знаю, сколько лeт, я в маленьких девочках не разбираюсь. Пpocто мaленькая такая. Стoит вертится во все стopoны. Скорее всего 6−7 лeт, а можeт и 5. Дaльше диалoг: — Вapя, ты почему Mapка пoбила? — Я не пoбила, мaма, я его oбeзвpeдилa. Марк энергичный вампир, а энeргичнoго вaмпира надо обезвредить, мама, а то тебе же хуже будет. — Какой вампиp? Может энepгетический? — Не знaю, кто тaкoй энepгетический. А энepгичный - это кто тебе вpeт, что у тeбя на кoлгoтке дырка, и пока ты ногу paccматриваешь, кoтлeту твою eст. Знaeшь, как быстро ecт?! Энepгично! — Вapя, а зачeм его дубacить-то? Сказала бы Анне Алекcaндровне, онa бы его пopугала. — А затeм, мaма, что с энepгичными вампиpaми нyжно разбираться самой, а не ждaть откуда-то помoщи, а тo так всю жизнь без котлеты просидишь, кoлготки paзглядывая. Кceния Полeжаева

В первый раз Мальчик после колледжа устроился на работу и получил первые деньги, небольшую сумму. Пришел, а дома гостья – сердитая, всегда всем недовольная бабушка. Мальчик положил на подоконник пакеты и пакетики. Жестом фокусника в цирке достал что-то маленькое: «Мама, закрой глаза». И надел ей на шею красивую серебряную цепочку. Мама подошла к зеркалу, ахнула. Бабушка нахмурила брови. Мальчик взял большой пакет: «Мама, повернись спиной». Она отвернулась. Сын накинул ей на плечи мягкий теплый халат с большими красными цветами на синем фоне. Мама снова ахнула, надела халат, подпоясалась. Хотела сына поцеловать, но он отстранился: «Еще не все». И открыл другую коробочку. В ней лежали наручные часы. Мамины уже в годах – сломались. А маме без часиков нельзя. Во второй коробочке хранился браслет. Сын взял маму за руку и надел часы: «Тебе, мамочка». У бабушки тяжелый раздраженный взгляд: «Жрать нечего, а ты дрянь купил». Мать и мальчик не слышали. Сын продолжал священнодействовать: «Ты недавно сказала, что ни разу не пробовала стерлядь». И на столе оказалась большая рыбина, которую мама раньше видела на картинках и по телевизору. Мама подошла, погладила стерлядь и почему-то понюхала: «Сварю типа ухи. Надо узнать, как такую готовят». Бабушка встала: «Смотреть не могу. Пустой ты человек. Не мужик. Деньги надо с умом тратить». И ушла. Ее никто не задерживал. А мама радовалась, как маленький ребенок. Они с сыном тяжело живут. Мама на двух работах. Зимой носит старые джинсы и старый пуховик. Весной, осенью и летом одно и то же. Надо питаться, платить за все, еще и сына выучить. И вот он работает. Мама потрогала цепочку, посмотрела на новые часы, на теплый халат с красными цветами надела кухонный фартук и начала готовить стерлядь. А на душе – счастье: вырастила сына! Георгий Жаркой

Девушка потребовала, чтобы парень избавился от собаки. И тогда он разместил это объявление. Не все люди любят животных. Кто-то жить не может без домашних питомцев, а кто-то не выносит любую живность дома. Именно с человеком второго типа свела судьба парня по имени Гетцен. После 4 лет отношений он решил, что пришла пора наконец, съехаться, со своей девушкой. Но он даже не представлял, как сильно подруга возненавидит его собаку Молли. Девушка поставила Гетцену ультиматум и потребовала избавиться от собаки, чего бы это ему ни стоило. Поразмыслив над этой проблемой, парень дал объявление в газету. «Моей девушке не нравится моя собака Молли. Поэтому мне придется найти ей новый дом. Она чистых кровей, из хорошего региона и провела со мной 4 года. Ей нравится играть в игры, однако она не особо обучена. У нее длинная шевелюра, поэтому она требует чуть более тщательного ухода, особенно это касается ногтей. Но ей нравится, когда за ними ухаживают. Не спит и шумит всю ночь, а спит тогда, когда я работаю. Ест все только самое лучшее и самое дорогое. НИКОГДА не встретит вас у двери после долгого рабочего дня и никогда не подарит бескорыстную любовь, даже если вам плохо. Не кусается, но легко может устроить чертовски неприятную подставу! Поэтому... если кто-то заинтересовался моей 30-летней, эгоистичной, злобной, меркантильной девушкой, придите и заберите ее! Мы с собакой хотим, чтобы она поскорее уехала в другой дом. Срочно!» Спустя несколько дней после размещения объявления Гетцен обновил его и добавил, что девушка была возвращена заводчикам, то есть родителям, а он и Молли ищут новую подругу...

Федя, глядя в высокое летнее бесцветное небо, лежал и думал - Эх, твою ж мать... Федя помирал, причем неожиданно для себя. Неважно по каким причинам это произошло, но лёжа в разнотравье на заброшенной лесной дороге, он думал именно так. В полуденный зной, когда ветерок качает траву, шумный лес обещает успокоение, а белые бабочки беззаботно шмыгают туда сюда, Федя прощался с жизнью. Остатки его угасающего сознания зафиксировали приближение какого-то автомобиля, и в голове промелькнуло: "Не уж-то отмаялся?" Федя был ёжиком, или ежихой, в этих тонкостях совершенно не разбирался Пал Егорыч, который наткнулся на полудохлого ежа. "А животинку-то жалко - подумалось ему - возьму домой внукам, может, и выходят". Проблески Фединого сознания фиксировали тряску, дорогу и запахи, запахи, запахи... отвратные чужие запахи. В крошечной головенке зверька пульсировала одна мысль: "Господи, неужели я не заслужил тихо сдохнуть на дороге?". А дальше провал в памяти. Потом тошнотворный запах чего-то ядовитого: "Ну и пи*ец -думалось Феде - для опытов за рубль сдали". И тишина... Когда Федя очнулся, он увидел возле себя миску с молоком, хлеб и еще какую-то еду. Маленькая девочка пыталась его погладить. Собрав силы, Федя фыркнул, скрутился в клубок, но подумал, что лучше сначала пожрать перед смертушкой лютой... И потянулись дни заточения. Через дней пять Федю, вполне сносно передвигающегося по коробке, унесли на улицу и посадили под балкон, за сетку. Со временем Федя освоился, и даже таскал еду у Тоши, огромной кавказской овчарки. Что сказать? Плен был комфортный. Кормили, поили, режим дня свободный. Здоровье в норму пришло, и пузо выросло. Беда пришла откуда не ждали. Семейство Пал Егорыча, посадило Федю в коробку, и куда-то повезло. Все почему-то были радостные. Из коробки Федю выпустили на том самом месте, откуда его подобрали несколько месяцев назад. Ошалевший от родных запахов Федя рванул в лес, а Пал Егорыч с внукам почему-то плакали. Уезжать они не спешили и устроили пикник. Часа через два, загружая остатки еды в машину, ПалЕгорыч обнаружил в коробке спящего ежа, который лежа в коробке размышлял: "Нашли идиота, по лесу гулять... домой... только домой..." Так Федор стал политическим эмигрантом...

Врач наклонилась, и осмотрев тело, стала составлять акт о смерти. По комнате, туда - сюда, расхаживал полицейский и всё просил побыстрее закончить эту писанину. В соседней комнате кто-то тихо плакал. На спинке стула висело старое драповое пальто и лежали аккуратно сложенные брюки. Участковый осмотрел вещи и увидел в углу за столом маленькую собачку. Она вся дрожала и прижималась к стене. - А это его собака? - крикнул он в соседнюю комнату. Оттуда вышла женщина, она была соседкой, и сказала, что да. - Это Лиза. Она была любимицей Олега Николаевича. Он купил её на рынке несколько лет назад после смерти своей супруги Ани и с тех пор они не расставались ни на секунду. Бедная, что теперь с ней будет? Зашли пару человек, погрузили тело на носилки и стали спускаться по лестнице. Собака заскулила, и преодолев свой страх, побежала следом. Спустившись до парадной она присела и всё также дрожа смотрела как куда-то увозят её хозяина. Машина скрылась за углом. Она хотела бежать следом, но оглянувшись побежала до квартиры. Двери ещё были открыты и она также села в угол и подняв лапу заскулила. - А с собакой нужно что-то решить. - сказал участковый и посмотрел на соседку. - О,да-да! Хорошо! - ответила та. - Я тогда оставлю ключи вам. Он закрыл дверь и отдав ключи поспешил покинуть подъезд. Сегодня Пасха и участковый вместе с супругой вышли из церкви и идя болтая ни о чём, он вдруг вспомнил про этого старика, которого несколько дней назад оформлял. - А давай заедем в одно место? - спросил он у супруги. Соседка очень удивительно смотрела на них и не сказав ни слова отдала ключи. Он открыл дверь и увидел там собачку. - Вы...- хотел он выругаться на соседку, но сдержался. Он осмотрел комнату и как-то мельком заметил бумажку, которая торчала из под подушки на той самой кровати. Он достал её. На обороте была надпись: Моей Лизоньке. Он развернул и стал читать. "Прости меня Лизонька! Душенька моя! Прости, что покинул тебя! Прости, что не смог тебя пристроить другим людям. Весь месяц я пытался найти тебе хорошего человека, но результата не было. Всё не те люди попадались и я знал, что если отдам тебя им, то ты будешь страдать. Я верю, что Боженька есть на свете и ты обязательно встретишь того человека, который полюбит тебя так, как люблю тебя я. Завтра утром я наверное уже буду у моей Аннушки и я очень переживаю за тебя. Ты подарила мне столько радостных моментов, ты всегда была со мной рядом и в горе и в радости. Иногда даже ты мне напоминала мою Аннушку. Эти семь лет ты была мне опорой и я жил, жил только ради тебя. Прости, что ушёл раньше!" А дальше на письме стояли две буквы П и С. " Я знаю, что Вы прочитали это письмо и я прошу Вас ради Бога позаботится о моей Лизоньке. Я - это всё что у неё было.' Супруга посмотрела на мужа, а он на её заплаканные глаза и сказала: - Ну, пятая, так пятая! Игорь Шихов

Десять лет отработала кухаркой в семье сына и никакой благодарности Учительница вышла на пенсию в 55 лет. И десять годков жила у сына. В его семье. Недавно встретились, и она поделилась со мной радостью, что во второй раз на пенсию вышла. Помню, когда она сразу после увольнения переехала в дом к сыну. Свою квартиру законсервировала. Почему-то в наем не сдавала. Может, боялась. Кто знает? В семье сына с невесткой отношения сложились хорошие. Ни ссор, ни споров. И они удивительно мирно делили быт. Я убежден, что эта женщина подвиг совершила. Их совместное житье началось, когда внуку исполнился год. А прожила она у них лет десять. Невестка вышла на работу. И на бабушку лег весь домашний ужас. Я уж таким словом назову. Самое главное, что на руках малыш. А это очень ответственно. Не каждый решится. С утра до вечера она была нянькой, кухаркой, горничной. Молодые приходили домой в 19 часов. И только тогда она могла немного отдохнуть, чтобы с утра все началось заново. Ребенок пошел в школу. А это не просто так: троллейбус! И бабушка его отвозила на уроки и, конечно, встречала. Примерно до пятого класса. При этом никто не отменял домашние обязанности горничной и кухарки. Она мне рассказывала, что вечером иногда не могла даже телевизор смотреть от усталости – засыпала. Ни общения с подругами, ни развлечения – ничего. В праздники молодые уходили к друзьям праздновать. А кто с ребенком сидел? Она и сидела. И вот мальчику почти десять. Наверное, бывшая учительница и продолжала бы «работать» у них. Но случайность помогла обрести свободу. Как-то дама услыхала, как невестка сказала сыну: «Твоя мама, видимо, много кладет порошка, когда стирает. Поэтому белье пахнет химией. Ты ей об этом тихонечко скажи». То есть десять лет стирала, и ничего! Женщина проглотила. Постаралась обиду потушить. Второй случай не заставил себя ждать. Невестка предложила освободить комнату мальчику, а самой поселиться в проходной. Вот тогда она и поняла, что «пора валить», как говорится. Собрала вещи и к себе домой. Освежила квартиру, помыла и – вернулась. А дальше произошло важное: сын с женой обиделись, что она уехала. Наверное, думали, что она до смерти будет у них работать. Привыкли! Печально то, что, в сущности, никто ее и не жалел. Как будто так и надо: стирать, готовить, мыть и прочее. Что она не устает и что у нее нет личности. Обиделись, и даже перестали общаться. Но женщина оптимистка. Верит, что все наладится. А сейчас у нее настоящая радость: можно и для себя пожить. Никуда спешить не надо. И ответственности нет. А себе самому много ли надо? Вот так! В шестьдесят пять лет снова радость пришла. Помните песню? «Вторая молодость приходит, к тому, кто первую сберег»? Вот ей довелось испытать волшебное чувство освобождения. Право жить для себя. Полное освобождение от обязанностей. Пусть «красивое» слово. Пусть! Но это настоящая самоотверженность. Мне кажется, что редко кто сможет подобное оценить. Даже и наши собственные дети. Потому что быстро привыкаешь, что кто-то моет и готовит, накрывает стол и убирает посуду. Кладет на место чистое белье. Привыкаешь, что твой ребенок в надежных руках. Его накормят и уложат спать. И сделают с ним домашнее задание. Быстро к этому привыкаешь! Автор: Георгий Жаркой

К пожилому отцу дочь пришла, чтобы сделать генеральную уборку. Нездоровилось отцу, лежал под пледом на диване. Работы много. Известное дело – пожилой в квартире. С ногами проблемы, ходит медленно, с трудом. Мыла дочь, с отцом разговаривала: «Знаешь, лет пятнадцать ничего не читала. Всегда некогда. Недавно подумала, что напрасно лишила себя радости. И окунулась в детективы. Это твоя заслуга. Помнишь, как читали? Книжку прочитаешь, мне отдашь. Потом обсуждали, спорили. Вот время было». Пожилой отец лежит и улыбается: «Я до сих пор читаю. В библиотеке прошу. Раньше часто брал, а сейчас ноги не те. Все больше дома». Дочь окна помыла: «Ты мне часы подарил, когда шестнадцать исполнилось. Они много лет хранились в шкафу – как память. И я точно знала, что не ходят. А вчера достала, повертела, покрутила – пошли! И так хорошо. Представляешь, папа, надела на руку, так всю субботу и не снимала. Помню, так радовалась, когда ты подарил». Старенькой отец сказал, что тогда премию дали – вот и купил: «Две недели от тебя подарок прятал. Положил в валенки. Знал, что не сунешься». Дочь пошла на кухню – обед готовить. Двери оставила открытыми, чтобы разговаривать. Чистила картошку, крикнула: «Завтра на рынок собираюсь. Куплю тебе черную смородину. Это витамины, папа. Заморозишь – и будешь зимой морс делать или просто так – с сахаром». Приготовила пюре, котлетка куриная на пару: «Сможешь, папа, подняться? Или принести»? Помогла сесть: «Ешь, папа, не торопись. Положи рядом телефон, в любое время звони. А я завтра после рынка сразу к тебя. С ягодой. Что еще принести? Впрочем, не напрягайся. В холодильнике еще раз посмотрю. Молоко обязательно, кефир тоже. Свежий хлеб нужен. Завтра, папа, еще приготовлю, не голодай, хорошо? Лучше будет – по комнате походи. Да, чуть не забыла, в восемь вечера по «Культуре» концерт. Обязательно посмотри. Где у тебя пульт? Смотри, папа, вот здесь будет лежать. Под рукой». Пора дочери домой. Пожилой отец остановил: «Доченька, до болезни внизу купил три персика. Два съел, а тебе третий. На полке в холодильнике». Дочь помыла: «Спасибо, папа». Ела очень взрослая дочь, с папой рядом сидела, словно в детстве. Папа погладил по руке: «Родная моя. Кушай-кушай, специально выбирал. Спелый персик, очень вкусный». И еще раз ласково погладил свою доченьку. Тепло от руки поднималось, дошло до сердца. Георгий Жаркой