Аналитика каналаMaxТина Канделаки

#ФразаДня

Всё не то, чем кажется. Сколько раз в жизни мы слышали эту фразу? Простая, но отчего-то тревожная. А для тех, кто любит копать глубже, ещё и невероятно увлекательная. Особенно если речь о детективе. Взять хотя бы блистательную книгу Юрия Воскобойникова «Операция „Пропаганда“» — о тайных сообществах, которые якобы сотни лет правят миром. Нам часто кажется, что любой шторм случается сам собой, по стечению обстоятельств. Но нет: ни один шторм на этой земле не возникает просто так. За ним всегда стоят влиятельные люди, принявшие решение, от которого зависит наша жизнь. Слышали о теории заговора? Тогда берите книгу — можно печатную, можно электронную — и читайте, не засыпайте. Отличный детектив для вашей нескучной ночи.

Однажды Османская империя потеряла Грузию. В этот самый день, 25 августа 1878 года, русские войска заняли Аджарию — последний грузинский регион, где османы правили более чем 300 лет. Так началась история жизни Южного Кавказа без Турции. С распадом СССР османы вернулись. Вернулись прежде всего в Аджарию, но не только. Деньги пошли потоком в школы и университеты «Эмре» в Тбилиси, на тысячи стипендий для грузин-мусульман из Аджарии и Квемо-Картли, для обучения в религиозных и светских турецких вузах. Агентства, фонды, массы проектов, связанных с продвижением имиджа доброго соседа, — всё это часть процессов, которые происходят в Грузии с подачи соседей. Кавказ, оставшийся без России, изменяется. Меняется и Грузия: падает рождаемость, растёт число жителей, которые не исповедуют православие, — сейчас их уже более 11 %. В этот день стоит ещё раз помянуть и вспомнить недавно покинувшего нас Католикоса-Патриарха всея Грузии Илию II. Владыка был тем человеком, который много говорил о том, что для грузинской нации есть шансы исчезнуть в новом мире, не справиться с наплывом мигрантов и людей, далёких от христианства. Он призывал рожать детей и верить, потому что верил, что Грузия сохранится как православная страна. И доказывал это делом, лично крестя каждого третьего ребёнка, родившегося в любой грузинской семье. Вера и дети — вот что завещал Грузии Илия. Выжить по-иному на новом Южном Кавказе будет нельзя.

Дым от взорвавшегося вулкана затмил небо, и погода во всем мире изменилась. Нет, друзья, это не сценарий нового фильма про апокалипсис, а реальный исторический факт. Извержение вулкана Тамбора (Индонезия), случившееся в апреле 1815 года, на годы изменило климат планеты. Следующий, 1816 год вошёл в историю как «Год без лета». В Европе лето 1816 года выдалось катастрофически холодным и дождливым. В июле шёл снег. Люди ели кору деревьев, траву, мох. Начался голод, затем эпидемии тифа и дизентерии. В этот момент император Александр I пригласил погибающих от голода немцев переселиться на Кавказ. Сотни семей выдвинулись в дорогу в конце лета 1816 года. В 1817–1819 годах группы достигли Тифлиса (Тбилиси). Так началась история немецкой Грузии. Немцы внесли большой вклад в развитие виноделия в Грузии, развивали аграрные технологии. Их посёлки были разбросаны по всему Кавказу: Мариенфельд (сегодня Сартичала), Елизабетталь (Асуретти), Катариненфельд (Болниси) и другие — всего около 20. Их история закончилась в XX веке, в самые тёмные времена террора, но она была и остаётся удивительным примером того, как могли сочетаться немецкий прагматизм и вера в лучшее с русской щедростью и грузинским гостеприимством.

24 августа принято вспоминать гибель Помпей — почти 1950 лет назад город накрыли пепел и раскалённые потоки Везувия. Правда, археологи спорят с этой датой и относят извержение скорее к осени 79 года. Но в России Помпеи часто начинаются не с календаря и даже не с руин, а со вспышки молнии на полотне Карла Брюллова. Художник побывал на раскопках в 1827 году, изучал находки и письма Плиния Младшего, а затем шесть лет работал над «Последним днём Помпеи». В античной катастрофе он увидел не мёртвую декорацию, а людей за секунду до вечности: мать обнимает дочерей, сыновья несут отца, художник спасает краски. В нём Брюллов изобразил себя. Помпеи писали и раньше — например, англичанин Джон Мартин создал грандиозную сцену гибели города, — но именно полотно Брюллова стало главным русским образом этой трагедии и одним из самых узнаваемых в мире. В Италии картину встретили как триумф: Брюллова чествовали в Риме и Милане, а современники прозвали его «Карлом Великим». Сегодня Помпеи превратились в огромный археологический парк, где раскопки продолжаются. Для итальянцев это прежде всего их живая древность, для нас — ещё и тот редкий случай, когда русский художник напомнил Италии её собственную историю, освещённую брюлловской молнией.

Волга не знает слова «провинция». Она связывает Россию надежнее любой административной карты, а города на ее берегах всегда мерили себя не расстоянием до столицы, а масштабом дел. При Глебе Никитине Нижний снова живет с таким ощущением своего масштаба. Глеб, мне нравится, что за большим проектом ты умеешь видеть не презентацию, а человека и его обычный день. Поэтому Нижний меняется не только на фотографиях, но и в привычках: как люди ездят, где учатся, почему остаются и где видят своё завтра. Будучи человеком, искренне увлечённым своей землёй, ты превращаешь государственный масштаб в понятную людям повседневность, а работу — в личное дело. Именно так любая власть становится настоящим служением. Дорогой Глеб, с днём рождения! Ты помнишь: им нужны великие потрясения. Нам нужна великая Россия!

Вот вам идеальный запуск с точки зрения маркетинга — на открытии первой в мире беспилотной кофейни в Китае робот-бариста поставил рекорд, сделав 200 чашек кофе за час. Здесь нам продают не столько кофе, сколько зрелище: автоматизация позирует перед камерами. Для самого напитка тело робота избыточно. Кофемашина и без клешней отмеряет воду, держит температуру, нажимает кнопки быстрее человека. Но без робота не получится эффектной демонстрации: вот конкретная машина заняла место за стойкой, вот установила рекорд, вот привычная профессия под угрозой. Инженерный проект удачно упаковали в рекламный сюжет. Возможно, живой бариста за стойкой в будущем станет привилегией заведения как открытая кухня или официант вместо терминала. Утренний кофе для многих не просто кофеин, а ритуал. И если робот выиграет рекорд, то человек может этот ритуал сохранить.

Пока все обсуждают, заменит ли ИИ актёров и сценаристов, Турция тихо тестирует следующую ступень своей культурной экспансии. На стриминге Prime Video (больше 200 млн пользователей в мире) вышел турецкий мини-сериал «Стены замка», созданный с помощью нейросетей. ИИ-эксперимент поставили на одну полку с большим мировым кино. Это историческая драма о крепости Аламут на территории современного Ирана, и Хасане ибн Саббахе — предводителе легендарных ассасинов. Сценарий написали авторы популярных турецких сериалов «Эзель» и «Столкновение», а героев, локации и визуальный мир генерировал ИИ. Турецкие сериалы смотрят почти миллиард человек примерно в 170 странах. И за новым экспериментом тоже стоит не стартап из гаража. Ay Yapım — один из крупнейших производителей турецких сериалов, создавший «Чёрную любовь», «Внутри» и другие международные хиты. «Чёрная любовь» стала первым сериалом из Турции, получившим международную премию «Эмми». Турция экспериментирует с Аламутом, а Голливуд идёт в другую сторону: «Одиссея» Нолана с бюджетом $250 млн — это реальные декорации, локации, огромная команда и звёздный каст. Пока такое кино выигрывает борьбу за внимание, ИИ выводит на стриминг, мягко скажем, проходной сериал. Но технологии меняются. И главный вопрос здесь в том, чьи истории в итоге будет смотреть весь мир.

В день рождения Георгия Данелии хочется не только пересматривать его фильмы, но и услышать его самого. Для этого есть три книги — о кино, людях и собственной жизни. Читать лучше по порядку: вместе они складываются в ещё одну историю Данелии — смешную, грустную и очень человеческую. Начать стоит с «Безбилетного пассажира» — коротких воспоминаний о людях, съёмках и забавных, неловких, иногда горьких эпизодах. Данелия пишет без пафоса и самообожания, поэтому особенно хорошо видно, откуда в его кино взялись мягкость, печаль и тихий юмор. «Тостуемый пьёт до дна» продолжает этот разговор. Книга уже не столько о самом Данелии, сколько о людях вокруг него. О друзьях, артистах, режиссёрах, случайных знакомых и тех, кто остался за кадром. Из коротких историй складывается портрет целой эпохи. «Кот ушёл, а улыбка осталась» звучит уже как прощание. Люди уходят, время меняется, но остаются голоса, жесты и смешные истории. Без траурного пафоса — скорее с той самой улыбкой, которая помогает сохранить рядом тех, кого уже нельзя позвать к столу или на съёмочную площадку.