MaxТина Канделаки

Раньше оценка "отлично" означала, что человек прочитал, понял, подумал, решил, сформулировал. Теперь всё чаще она означает, что человек правильно написал запрос нейросети. И проблема уже не в самом ИИ, а в том, что система оценки всё хуже отличает реальные знания от хорошо сгенерированного текста. Американские учёные проанализировали 500 тысяч оценок своих студентов за несколько лет и заметили, что в университетах, где задания легко отдать нейросети, доля высоких оценок выросла на 30%. Особенно там, где домашние работы сильно влияют на итоговый балл. Проще говоря, ИИ попал к студентам — оценки начали расти. На первый взгляд красота. Студенты довольны, табели блестят, родители спокойны. Но если все сдают примерно один и тот же гладкий текст, то что мы вообще оцениваем? Знания? Труд? Мышление? Или скорость доступа к чат-боту? Самое неприятное — проигрывает от этого не система образования. Проигрывают те, кто действительно учатся. Потому что рядом сидит человек, который не думал, но тоже получил высший балл.

История, друзья, повторяется из раза в раз: нас можно не звать, не замечать, пытаться стереть, но вычеркнуть не выйдет. Никогда не выходило. Школу российской гимнастики не выбросить из спортивной истории. Слишком многие в мире учились у неё красоте, точности и характеру. Вспомните сами: Немов, Хоркина, Кабаева, Канаева, Далалоян, Нагорный, Мельникова и многие другие. Все они доказали, что наше мастерство не стереть никакими запретами. Несколько лет наших гимнастов заставляли выступать безликими, и теперь они вернутся на международные соревнования под российским флагом и под российский гимн — сразу во всех пяти дисциплинах. Поздравляю ребят, этого ждали и дождались. Выходите и побеждайте!

Что всегда поражает меня в современном мире – умение продать всё, даже то, что за гранью. Америка в этом плане вершина «прогресса». Маньяки, продающие воспоминания из-за решётки; президенты, превращающие свой имидж в носки, трусы и плюшевые игрушки; торговля богом и разговором с богом. Всё в ход, всё годится. В мае в Нью-Йорке открылся читальный зал имени Дональда Трампа и Джеффри Эпштейна, президента-миллиардера и его знакомого миллиардера-педофила. В зале читают не книги, а распечатанные 3,5 миллиона страниц секретного досье на педофилов и элиты. Как утверждают создатели зала, совокупный вес страниц составляет более 7 тонн. Тут же инсталляции, пояснения, фото Дональда и Джеффри. Можно делать селфи, можно творить модные рилсы, можно быть красивой посреди педофилов. Думаю, не безвозмездно, но как работают! Порок и трагедия превращаются в искусство, продаются и покупаются. Ничего личного, просто бизнес. Подобные читальные залы, как утверждается, могут появиться по всей территории США.

Ну что, друзья, кто там говорил, что глянец умрет? После десятилетия жизни в экране люди снова тянутся к вещам, которые можно потрогать, поставить на полку, полистать. Многим просто трудно устоять перед запахом типографской краски. Вслед за модой на винил, пленочные камеры, DVD-плееры и VHS-кассеты появились и коллекционеры глянца, причем среди поколения Z. И их легко понять. Современные журналы выглядят как арт-объекты: лимитированные тиражи, необычные съемки, коллаборации с молодыми художниками и локальными брендами. Их не выбрасывают после прочтения. Их складывают стопками, берегут, фотографируют, передают друг другу. Не сомневаюсь, что выпуски журнала «МНЕНИЕ РЕДАКЦИИ* может не совпадать» уже стоят на полках как коллекционные артефакты эпохи. А за некоторыми номерами в будущем начнется настоящая охота. Так что, как говорится, успейте приобрести сейчас 😉

Есть места, где история проверяет народ на прочность и которые невозможно воспринимать просто как точку на карте. Крым именно такой. В нем сошлось все сразу — христианство, кровь и мужество, флот и вера в невозможное. 8 апреля 1944 года началась Крымская наступательная операция. За месяц Красная армия освободила полуостров. 9 мая вернули Севастополь, а 12 мая полностью разгромили силы противника. Так закончилась оккупация Крыма. Возвращение этой святой земли тогда и спустя 70 лет стало возвращением памяти и достоинства. Новое приходится объяснять и доказывать. Крым объяснять не нужно. Он всегда с нами в языке, в песнях, в фильмах, в стихах Пушкина, рассказах Толстого, полотнах Айвазовского, в простой привычке говорить наш юг без кавычек. И останется с нами всегда.

Настольные игры давно стали частью мира моды. Но иногда появляются объекты, которые выходят за рамки этой традиции. Дом Chanel представил шахматную доску, где сама партия превращается в рассказ о его истории. Это первый подобный проект бренда в формате полноценного набора. В нём более 9000 бриллиантов, фигуры переосмыслены как символы Chanel, а две королевы выполнены в образе Коко Шанель и скрывают внутри часы. Неудивительно, что доску приобрели ещё до закрытия выставки — как произведение искусства, а не просто игровой предмет. Такие коллаборации стали отдельным направлением: Miu Miu выпускал UNO, Bottega Veneta — Jenga, Prada — домино, Balenciaga — Monopoly, Dior — нарды. В этом есть точная логика времени: знакомые с детства игры возвращаются уже в новом статусе — как культурные и коллекционные объекты. Они работают сразу на нескольких уровнях: память, эмоции, стиль. А какая настольная игра остаётся вашей любимой?

В детстве я всё лето, начиная с мая, проводила в городке Тетри-Цкаро, куда меня отправляла мама. И каждый год 9 мая я видела, как мой дедушка Андрей, прошедший через всю войну, надевал свои ордена и ждал, когда на нашей улице соберутся все, кто вернулся с фронта. Деревенские дворы в этот день заполняли седые ветераны с морщинами на лицах и добрыми глазами, в красивых пиджаках, на которых ярко блестели медали. Я вместе с соседскими детьми крутилась вокруг, разглядывала незнакомые лица и пыталась понять, о чём же они говорят и почему так рады друг другу. Они были словно родные души, самые близкие люди на свете, невероятно радующиеся встрече друг с другом. Только спустя годы я поняла, какие узы навсегда связали этих разных, но таких близких людей. Для моего дедушки война навсегда осталась именами и лицами тех, кого больше нет, и тех, кто каждый год собирался вместе. Наверное, главным счастьем для них было дожить до мира, где можно просто сидеть в саду рядом друг с другом, разговаривать, слушать, как поют птицы, и смотреть на цветущие розы. Сегодня не хочется говорить громко. Память вообще не любит шума. Она живёт иначе — в старых фотографиях с загнутыми уголками, в пожелтевших письмах, в именах, которые дети получают в честь прадедов, в дедушкином пиджаке с орденами. Во всём том, что каждый раз возвращает нас обратно в тот старый, чуть покосившийся дом, где солдата всегда ждут и помнят.

Однажды Габриэль Шанель встретила альфонса. Высокого, стройного, с выправкой и прекрасными зелёными глазами. Он жил с её знакомой, певицей, которая откровенно говорила, что не тянула мужчину по затратам. Габриэль, которую мы знаем как Коко Шанель, всё же решила рискнуть, предупредив красавчика, что не собирается быть с ним постоянно. Но затем втянулась. В итоге мир обрёл аромат Chanel № 5 и не только. Альфонсом был великий князь Дмитрий Павлович Романов, участник убийства Распутина и просто не имевший средств к существованию эмигрант. Но он дал Шанель иное – связи, знакомства, парфюмера царского престола Эрнеста Бо, мастерскую русской вышивки своей сестры Марии Павловны и многих других. Так в начале мая 1921 года миру был явлен Chanel № 5, а затем и весенняя коллекция в русском стиле. Затем в ход пошли меха, накидки и многое другое. В образы Шанель вошли Русь и Византия (Дмитрий дарил ей привезённые с Родины кресты в византийском стиле). Страсть прошла, но код остался – в высокой французской моде регулярно вспоминают русских и Византию. Отношения мужчины и женщины могут творить чудеса, помните об этом, друзья. Особенно весной, в мае.

Дьявол кроется в деталях и мелочах. Я скажу больше – мелочи часто показывают истинную суть людей, процессов, политиков, стран. Вы никогда не думали, друзья, о чем могут рассказать самые обычные пенсии и список их получателей? Обыденно? Мелочно? Совсем нет. Особенно если пенсии выплачиваются солдатам и офицерам СС, и не только немцам, но и французам, бельгийцам, голландцам, латышам. Каратели, убивавшие людей, получали свои пенсии в Германии, начиная с 1950 года. И не только пенсии, но и компенсации за медицинское обслуживание. И получают до сих пор – те, кто остались живы. Называют выплаты официально пособием жертвам войны и, невзирая на суды, на показательное осуждение фашизма, продолжают платить. И если обернуться назад и посмотреть на майские дни 1945 года, на битву, которая шла в Берлине, можно понять, что с той поры мало что поменялось. 89-й венгерский батальон, французская дивизия СС «Шарлемань», скандинавская дивизия СС «Нордланд», латышская 15-я дивизия СС на улицах Берлина были на первых позициях в битве за Берлин, убивая советских солдат, получая награды и кресты. Они были либо уничтожены, либо сдались так называемым союзникам – британцам и американцам, избежав наказания. И вскоре встали на пенсионное довольствие как «жертвы войны». Прошло 80 с лишним лет, и все повторяется снова. Те же, там же – уже внуки и правнуки получавших пенсии воюют против России и помогают ее врагам. Они никогда не менялись, даже когда славили и приветствовали нас. Мелочи не обманывают – они свидетельствуют. Пенсии за оборону Берлина от русских платились и платятся. Историю не обмануть, и кто знает, может, список получателей скоро расширится?