Аналитика каналаMaxСиничкина

Демонически ржу

Во всем интернете нет видео эпичнее чем это

Я тоже всегда держу в уме

Алисину прабабушку зовут Роза Севантьевна. Ей 83 года, и она просто огонёк. Абсолютно ясный ум, и главное — с ней очень легко общаться, не чувствуется, что в силу возраста ей что-то будет непонятно или несмешно. Она умеет пользоваться интернетом, у неё есть свой планшет, с которым она не забывает делать зарядку, где наивный тренер в приложении говорит: «Делая это упражнение, даже семидесятилетняя женщина будет чувствовать себя на тридцать». Учитывая, что прабабушка Роза немного расстроилась из-за того, что не успела покрасить корни к нашему приезду, но зато успела собрать сорок восемь тазиков ягод, тренер не всё знает о силе упражнений, которыми делится. Пра не покупает стиральную машину, потому что скоро планирует переезжать — чтобы не таскать туда-сюда. При том у неё прямо сейчас настелено постельного белья на двадцать персон — в глаженом состоянии, и ещё два полных шкафа с выстиранными салфеточками, простынями, шторами и церковными платками. Она вышла на пенсию в звании подполковника и сразу ушла работать в храм. Там она уже 26 лет. В беседах она не сказала ни слова о Боге, церкви и религии, но перед сном слышно, как она молится нараспев в своей комнате. Вот уже много лет она не хочет переезжать ни в Волгоград, ни в Питер, потому что: а зачем? У неё тут есть ещё родственники, если что, да и общественная деятельность, и буйная помидорная плеть, и кот Васька, которого мы ни разу не видели в квартире, но она говорит, что он есть, и я ей верю на слово.

Настроение — быть у бабушки в деревне. Лежать, смотреть на луну над сараями и загадывать, сколько ещё ребёнок будет ковырять ковёр на стене, пока не уснёт. Достать ногу из-под одеяла и подставить летнему сквозняку из открытого окна. Слушать, как в промежутках между собачьим брехом орут сверчки. А потом проснуться с первыми петухами и клятвенно пообещать себе, что больше без берушей ты ни в какую деревню не поедешь.

Ах вот почему

Алисина пра живёт, как говорят местные, на болотах. Кое-где вместо тропинок тут дорожки из дощечек. Половина уже развалилась, тут и там торчат гвозди. Пра знает каждый торчащий в лицо, а мы на всякий случай ходили длинной дорогой в обход, где сухо. В девяностом году Розе Севантьевне дали квартиру в двухэтажном деревянном доме. Из-за подвижного фундамента (это общая практика) выше четырёх этажей тут не строят в принципе. Несколько лет назад она получила документы о том, что постройку признали непригодной для жилья (или аварийной, или с истёкшим сроком эксплуатации — я не разбираюсь в терминологии, но смысл примерно такой), и в течение десяти лет всех должны были переселить. Зимой срок должен истечь. Я, честно говоря, не поняла, насколько в наше время это мероприятие вообще реально, но в этих краях говорят, что такая практика жива. Так что последние десять лет прабабушка в квартире не разрешает никаких капитальных ремонтов. Говорю «капитальных», потому что нет-нет, а каким-нибудь степлером и куском обоев всё-таки сама может сделать опрятно и красиво. Домик-то уже давно поехал и наклонился, стены треснули, всё держится на соплях и по какому-то счастливому стечению обстоятельств. Половина соседей уже съехали от страха, но наша пра не из пугливых. Хотя тут действительно очень некомфортно, потому что когда идешь по комнате, посуда и хрусталь дрожат в серванте от каждого шага и ты физически ощущаешь как пол ногами прогибается пол и слышишь это. Под окном у неё тут огород, в котором не только всё покосилось, заросло и поехало вкось, но ещё и всё-таки присутствуют какие-то ягоды, овощи и даже теплица с одинокой, но гордой помидорной грядкой. Раньше у Розы Севантьевны были курятник, свинарник, сарай и баня. Но сейчас она сбавила темпы, и всё это стоит пустое и уже разрушенное. Повторюсь, переезжать она никуда не хочет и от всех подобных предложений отказывается наотрез, даже немного оскорбляется, как будто ей предлагают что-то обидное.

Мы свидетели великой трансформации состояний — из Василия Шредингера в «и всё-таки он существует». Муж ушел спускать чемоданы в машину. Алиса с бабушками отправилась в огород — полить напоследок из лейки то, что по нелепости ещё могло остаться сухим. Впрочем, свой вклад в болотистость местности она уже внесла, и немалый: никто не ожидал, что ей так понравится поливать из лейки и что это станет её главной игровой деятельностью. Я осталась допивать чай и только собралась записать одно там видео, как из небытия материализовался Василий. Я же проверяла каждый сантиметр под плинтусом — ну не было там кота все эти дни… Уже думала, что Пра его придумала. А он, похоже, просто ждал, когда все гости свалят.