Аналитика каналаMaxСиничкина

До того как Синичкин начал со мной жить, никаких домашних животных у него не было. Не в том смысле, не в том! А в том, что когда мы завели с ним первую кошку, я ему всё подробно объясняла — про повадки и привычки, про всякие там приучения к лотку. На эти котоводческие лекции он никак не отреагировал, а просто перешагнул меня, когда шёл за кошкой, взял её в руки и понес к лотку. И я вам клянусь, он просто макнул её жопой в наполнитель и сказал один единственный раз: сюда будешь срать. Сейчас у нас вторая в этом доме, но по опыту уже четвёртая кошка, и её дрессировка ничем не отличается: её тоже потыкали жопой в горшок с соответствующей напутственной речью. И никто ни разу не сходил мимо лотка. И я тоже, не знаю зачем, но чувствую, что это лучше уточнить. Так что когда наши начинали шипеть друг на друга, он просто зашёл на кухню и сказал: а ну-ка разошлись по комнатам. И Гоня вышла в гостиную, вот как будто она прям понимает. Для справки замечу, когда я мою полы и говорю ей «отойди», у нас в комнате просто одно немытое пятно остается на ламинате и всё. Или вот я Синичкину рассказываю, что чтобы кошки привыкли, надо надеть им на шеи резинки, они в них сутки походят, а потом им надо поменяться резинками, чтобы они привыкли к чужому запаху. Синичкин, просто глянул на них и говорит: так, привыкайте давайте, а то я вас друг об друга потру. С тех пор они ходят в один лоток и едят из одной миски. И никто в доме не шипит. Кроме меня, мне указаний не давали. Мне кажется, мы когда познакомились, он мне тоже что-то сказал, но я не помню что.

Восхищают меня некоторые дамы, конечно. Вот эти, знаете, у них пятеро детей, муж всегда на работе, поэтому она всё сама. Утром она испекла пирог, погладила всем одежду, собрала перекусы с креветками и смузи в ланч-боксы. В чистые, разумеется. В школу привозит их всегда с макияжем и прической. Отправляя детей в школу, она никогда не путает их расписания, школы и детей между собой, естественно. Ещё мой кумир, конечно, не вылазит из спортзала. Она поднимает там штанги с видом, как будто эти сорок килограммов она вообще не чувствует. А что такого?! Когда она занимается, она не краснеет, не потеет, а волосы красиво лежат локонами, как в рекламе. Вечером она сервирует столы как в ресторане, готовит утку, рыбу, осьминога и лося. После ужина ставит с детьми домашний спектакль, учит стихи и лепит поделки. По выходным у неё обычно покорение вулкана, музей, прыжки с парашютом, балет, хоккей, музыка, вышивание инициалов на полотенцах для рук и лепка из глины. И вы, наверное, думаете, что я закончу чем-нибудь вроде того, что таких женщин не существует. Да нет, существуют обязательно. Но пошли бы они в жопу, а?!

Проснулась ночью, захотела в туалет. С моей стороны у ног улеглось сладкое кошечковое двухголовье. Будить нельзя. Оно начинает голодно орать в два горла. Поэтому я миллиметровыми движениями тихонечко и не дыша полезла через мужа, ну и наступила немножечко на него. Он проснулся и начал орать. Разбудил двукошие. Оно, конечно, начало орать сверху мужа в два горла. Пришлось нести их святейшество к мискам с едой, потому что сами они не видят, что там насыпано с горой и голодные вопли тратятся напрасно. Проснулась Алиса, вспомнила, что заснула на самом интересном месте сказки и требовала продолжения. Ещё час укладывала Алису. Ну а потом уже рассвет, знаете ли, прямо в лицо брезжит. Птички эти орать начинают, как будто весна какая… Такая в общем у меня жизнь, что иногда проще, пардон, обосаться прямо в постели.

Пришли с мужем на квартиру заниматься ремонтом. Ну как… Он занимается, я вздыхаю. Говорю ему: — Ты слишком много взвалил на себя, ну так же нельзя. Ты совершенно не умеешь делегировать. — Я умею делегировать, просто я не хочу потом переделывать. — Вот дай мне коробку с торшером, я его сама соберу, — угрожаю я. — Не надо. Там сложно. — Это пластиковый торшер из трёх частей, там нет ничего сложного, его соберёт даже ребёнок. Поджимал губы, сопел, вздыхал, как мог преодолевал сопротивление, но всё-таки выдал мне эту несчастную коробку. Пока собирала торшер, сломала его в трёх местах. Ну что я могу сказать, делегирование — действительно не его.

Стоим на кухне. Пока я делаю мужу кофе, он рассказывает про новую девушку нашего друга, которого мы никак не приженим. И я, конечно, первым делом интересуюсь: — А сколько ей лет? — Да по ней не понятно. — Ну как я? — Да неееее. Она молодая. — 🫠 Знаете, если плюнуть в пену капучино, оказывается, вообще не видно. Так что, я вас предупредила. Будьте вежливы с бариста или пейте американо.

Вчера вечером зашли в булочную. Муж встал в очередь, а мы с дочкой сразу сели за столик рядом, чтобы не мельтешить, — мы всегда так делаем. По мере движения очереди прилавок постепенно пустел. Тут Синичкин достаёт из кармана телефон и говорит: — Алло. Да, дорогая. Да. В булочной. Конечно помню, обязательно возьму тебе наполеон. Да. Конечно. Обязательно. Понял. Целую. Я смотрю на происходящее квадратными глазами, потому что я хоть и вожделею наполеон, но делаю это молча и никому не звоню в данный момент. Но, понимая, что мой что-то исполняет, всё-таки зная, что я за спиной, решила подождать, когда он вернётся, чтобы уточнить: а что это, блин, было? Вскоре наш отец семейства отходит от прилавка с добычей, мы встаём из-за столика и вместе уходим. По дороге он объяснил, что на прилавке остался последний кусочек наполеона и он переживал, что кто-то его заберёт, и поэтому на всю очередь имитировал всякие звонки, чтобы как-то обозначить свои намерения — вдруг люди в очереди эмпатичные, проникнутся ситуацией и не будут брать этот кусочек. К его подходу пирожное действительно осталось нетронутым, поэтому он его купил и мы почти довольные пошли домой. Почти — потому что он не видел, а прямо за ним встала моя приятельница с детской площадки, которая нас знает. Но, видимо, не очень хорошо, раз у моего мужа есть какая-то дорогая, которой мы вместе покупаем наполеоны в булочных. Ну что ж. Мы опять в рубрике «Необъяснимое рядом».

Спускалась по лестнице, поворачиваю на следующий пролёт, а там страшные дядьки в касках и с пистолетами. Я, конечно, поняла что это охрана чьей-то квартиры приехала на вызов, но за секунду до этого всё-таки успела очень сильно испугаться. А я когда боюсь, я начинаю сразу шутить (в основном дебильно, потому что я идиот). Поэтому я зачем-то подняла руки вверх и сдалась со словами «Гитлер капут». Не спрашивайте. Я же говорю, идиот. Потом понимаю, что шутка слишком плохая и пытаюсь исправиться и добавляю: — Ладно-ладно, шучу. Я поняла, что вы счетчики поверять пришли. Мужчины смотрят на меня взглядом, которым жалеют, что меня нельзя немножко пристрелить. Я смотрю на их пистолеты взглядом «точно же нельзя, а то я ещё анекдот вспомнила»? И на всякий случай объясняю: — Извините, я всегда так когда нервничаю. — А вы не нервничайте, женщина. Идите — стальным голосом говорит дядька в каске. А я от этой неловкой ситуации нервничаю ещё больше, поэтому продолжаю, спускаясь ниже: — А я не женщина. И не балерина. Имя Ибрагим вам о чем-нибудь говорит? Ох, твмать, опять кандибобер забыла надеть. Щас уши замёрзнут. А дядьки так громко молчат мне в след, как будто не знают этого прикола. Или как будто прицеливаются.

Молодую кошку воспитываем кто во что горазд. Мой метод — пшикать на неё из пульверизатора, когда она исполняет что-нибудь противозаконное: например, прётся на стол или покушается на мои цветочки. У мужа метод более изысканный. Каждый раз, когда мелкая кошка посягает когтями на диван, он поворачивается к старшей и говорит: «Гоня, смотри, что молодёжь творит, а ну беги скорей, куси её за жопу». И Гоня летит и вонзается в невоспитанную задницу, восполняя педагогические пробелы. С подозрением смотрю на эту парочку и вспоминаю, что сразу после того, как Гоня кусает мне пятки в утреннем требовании ласк, следом доносится голос мужа: «Сделай кофе». Они всю жизнь работали в команде, походу. И ей вообще не надо было, чтобы я её погладила.

Моя телесная зона тревоги — это живот. Когда мне страшно или волнительно, у меня там возникает странное ощущение. Как будто дыра. Как у одной героини в старом фильме «Смерть ей к лицу». И там у меня буквально организуется какой-то нервный сквозняк в кишках. Это трудно объяснить, но у меня вот так примерно ощущаются телом трудные периоды жизни. А я сейчас как раз немного нервничаю, потому что есть не смертельные, но всё-таки причины. И каждый вечер новая кошка приходила ко мне и ложилась на эту мою тревожную дыру. И так сильно сверху мурчала мне туда, что я физически ощущала, как струны нервов становились эластичными. И это её тёплое тарахтение передавалось по ним, как по проводам. И так каждый день. Так что я теперь засыпаю с ощущением, что всё хорошо. Очень нравится. Со старой кошкой ничего такого у нас нет — та на меня обычно таким взглядом смотрит, что у меня как раз в животе тревожная дыра и активизируется. Младшая после того, как меня расслабит, как штык уходит на своё место — к Алисе под бочок. Я вообще против такого положения дел, потому что каждый раз, когда я ночью встаю, кошка просыпается и начинает мурчать как трактор. И я переживаю, что она разбудит Алису. Ну и ревную, кого я тут обманываю. Но убрать её от Алисы невозможно. Сколько ни скидываю — настойчиво возвращается обратно. А если выдворить за дверь — пищит и стонет в разлуке. Утром младшая кошка идёт к Синичкину и лижет ему зачем-то нос. А днём она спит в обнимку со старшей коллегой по миске. В общем, очень ласковая девчонка, никого вниманием не обделяет.

Вчера гуляли в парке и нашли в траве каштаны. Я сразу положила себе парочку в карман — чёрт знает зачем. Потом вспомнила, что бабушка всегда их подбирала и уносила домой. В детстве я была уверена, что она их собирает потому, что каштаны прикольные. Их ведь очень приятно держать в руке — такой гладкий и прохладный орешек. Но бабушка, выслушав меня и ощупав каштан для сверки с моими ощущениями, сказала: «Да, каштан как каштан. Я его от моли кладу в шкаф». И действительно, на каждой полке у неё было их насыпано штук по десять. Но это никак не спасало от моли, которая жила у бабушки в шкафу. Бабушкина моль была букашка-феникс, которая перерождалась, сколько её ни убивали, и жрала себе дальше шапки и пальто прямо сидя на каштанах и вообще с завидным аппетитом. Помню, как бабушка открывала шкаф — и оттуда обязательно вылетала хотя бы одна. Бабушка за ней бегала и пыталась прихлопнуть. И меня учила: у неё же глаза уже плохо видели, а мне моторику надо развивать. Всё одно к одному, в общем. Очень я любила это развлечение почему-то, но была не эффективнее каштанов. Задумалась о том, что эту серую молью морду я не видела уже слишком много лет, не хочу даже считать. У меня-то всё синтетика да химическими порошками приправлено — она такое не жуёт. А каштанчик я всё равно взяла. Хотя бы в кармане поносить немного. Потому что он прикольный. Такой гладкий и прохладный орешек. И потому что нам всегда семь.