Аналитика каналаMaxСиничкина

Стоим на кухне. Пока я делаю мужу кофе, он рассказывает про новую девушку нашего друга, которого мы никак не приженим. И я, конечно, первым делом интересуюсь: — А сколько ей лет? — Да по ней не понятно. — Ну как я? — Да неееее. Она молодая. — 🫠 Знаете, если плюнуть в пену капучино, оказывается, вообще не видно. Так что, я вас предупредила. Будьте вежливы с бариста или пейте американо.

Молодую кошку воспитываем кто во что горазд. Мой метод — пшикать на неё из пульверизатора, когда она исполняет что-нибудь противозаконное: например, прётся на стол или покушается на мои цветочки. У мужа метод более изысканный. Каждый раз, когда мелкая кошка посягает когтями на диван, он поворачивается к старшей и говорит: «Гоня, смотри, что молодёжь творит, а ну беги скорей, куси её за жопу». И Гоня летит и вонзается в невоспитанную задницу, восполняя педагогические пробелы. С подозрением смотрю на эту парочку и вспоминаю, что сразу после того, как Гоня кусает мне пятки в утреннем требовании ласк, следом доносится голос мужа: «Сделай кофе». Они всю жизнь работали в команде, походу. И ей вообще не надо было, чтобы я её погладила.

Моя телесная зона тревоги — это живот. Когда мне страшно или волнительно, у меня там возникает странное ощущение. Как будто дыра. Как у одной героини в старом фильме «Смерть ей к лицу». И там у меня буквально организуется какой-то нервный сквозняк в кишках. Это трудно объяснить, но у меня вот так примерно ощущаются телом трудные периоды жизни. А я сейчас как раз немного нервничаю, потому что есть не смертельные, но всё-таки причины. И каждый вечер новая кошка приходила ко мне и ложилась на эту мою тревожную дыру. И так сильно сверху мурчала мне туда, что я физически ощущала, как струны нервов становились эластичными. И это её тёплое тарахтение передавалось по ним, как по проводам. И так каждый день. Так что я теперь засыпаю с ощущением, что всё хорошо. Очень нравится. Со старой кошкой ничего такого у нас нет — та на меня обычно таким взглядом смотрит, что у меня как раз в животе тревожная дыра и активизируется. Младшая после того, как меня расслабит, как штык уходит на своё место — к Алисе под бочок. Я вообще против такого положения дел, потому что каждый раз, когда я ночью встаю, кошка просыпается и начинает мурчать как трактор. И я переживаю, что она разбудит Алису. Ну и ревную, кого я тут обманываю. Но убрать её от Алисы невозможно. Сколько ни скидываю — настойчиво возвращается обратно. А если выдворить за дверь — пищит и стонет в разлуке. Утром младшая кошка идёт к Синичкину и лижет ему зачем-то нос. А днём она спит в обнимку со старшей коллегой по миске. В общем, очень ласковая девчонка, никого вниманием не обделяет.

Вчера гуляли в парке и нашли в траве каштаны. Я сразу положила себе парочку в карман — чёрт знает зачем. Потом вспомнила, что бабушка всегда их подбирала и уносила домой. В детстве я была уверена, что она их собирает потому, что каштаны прикольные. Их ведь очень приятно держать в руке — такой гладкий и прохладный орешек. Но бабушка, выслушав меня и ощупав каштан для сверки с моими ощущениями, сказала: «Да, каштан как каштан. Я его от моли кладу в шкаф». И действительно, на каждой полке у неё было их насыпано штук по десять. Но это никак не спасало от моли, которая жила у бабушки в шкафу. Бабушкина моль была букашка-феникс, которая перерождалась, сколько её ни убивали, и жрала себе дальше шапки и пальто прямо сидя на каштанах и вообще с завидным аппетитом. Помню, как бабушка открывала шкаф — и оттуда обязательно вылетала хотя бы одна. Бабушка за ней бегала и пыталась прихлопнуть. И меня учила: у неё же глаза уже плохо видели, а мне моторику надо развивать. Всё одно к одному, в общем. Очень я любила это развлечение почему-то, но была не эффективнее каштанов. Задумалась о том, что эту серую молью морду я не видела уже слишком много лет, не хочу даже считать. У меня-то всё синтетика да химическими порошками приправлено — она такое не жуёт. А каштанчик я всё равно взяла. Хотя бы в кармане поносить немного. Потому что он прикольный. Такой гладкий и прохладный орешек. И потому что нам всегда семь.

Женщины удивительные существа, конечно. Как показала практика, им можно втюхать всё что угодно. Хоть китовый ус в корсет, хоть дохлую птичку в шляпку, хоть пару капель мышьяка под язык для эстетичной бледности недовольного лица. Мода хоть и перешла на цивилизованный уровень, и мы перестали эпилировать китов, всё равно осталась безжалостной к женщинам. Вот взять хотя бы наш любименький оверсайз — вы вспомните, как до того, как стерпелось и слюбилось, это безобразие-то выглядело. Это же срань бомжовья, это же как обноски за большим братом, это не то что не подчёркивает ничего хорошего, это же только добавляет нотки удручённости в образ. А сейчас попробуй высунь меня из этого оверсайза — драться буду, не дамся, очень мне нарядненько теперь. В общем, всё что угодно можно нам втюхать, серьёзно. Хоть штанишки до пупочка, хоть носочки в сандальки, хоть шапочку жёлудя. Кстати, о последнем: сегодня по дороге встретила четырёх разных по стилю и возрасту женщин в этой шапочке, и все выглядели как придурки, никому не хорошо. Какой же ужас. Тоже себе куплю, наверно.

На посту

Может вы и не искали, я пропадала между прочим. Страшные вещи со мной творились, потому что непостижимые. После того как я одолела пирог, я как-то вся преисполнилась и открыла для себя портал в кулинарию — больше меня никто не видел. Унесло за поварским колпачком по кочкам, и теперь у меня полная обеденная полуготовность: мороженые котлеты, голубцы, пельмени, вареники, тефтели, фрикадельки, куриные наггетсы, рыбные палочки, блинчики с начинкой, замороженные овощные смеси, готовые супы-заготовки и тревожное расстройство. Просто я сначала все это три дня фигачила, а сегодня всю ночь не спала, потому что супружник зачем-то спросил: «Посолить не забыла хоть?» А я не помню, и теперь непонятно: кулинар я все-таки или опять ненастоящий.

Так, ладно. Шапка вот

Алиса и её отец — фанаты туристического снаряжения. Они искренне не понимают, зачем ограничивать себя в обладании палатками, стульями, столами и прочим скарбом. По их логике, ничего страшного в однокомнатной квартире нет — был бы потолок, а уж на него-то место для «свободного пространства» всегда найдется, если уж матери оно так нужно. Пару дней назад друг прислал нам подарок: три туристических спальных мешка. Огромных, тёплых и абсолютно некуда их девать. Расстаться с таким сокровищем мои родственники не согласны ни за что на свете. Они скорее освободят место в квартире, выгнав кого-нибудь недовольного такими обстоятельствами. А у нас буквально кончились свободные шкафы, полки, щели и моё терпение. Потому что, как вы понимаете, в походы у нас никто не ходит. Вообще-то. Очень не хватает какой-нибудь кладовки или гаража. Хотя нет, туда бы это счастье не переехало — они же с этим богатством не расстанутся, им всё «очень нада». А вот я бы с удовольствием туда бегала — отдохнуть и на голые стены посмотреть.