Аналитика каналаMaxСиничкина

До того как Синичкин начал со мной жить, никаких домашних животных у него не было. Не в том смысле, не в том! А в том, что когда мы завели с ним первую кошку, я ему всё подробно объясняла — про повадки и привычки, про всякие там приучения к лотку. На эти котоводческие лекции он никак не отреагировал, а просто перешагнул меня, когда шёл за кошкой, взял её в руки и понес к лотку. И я вам клянусь, он просто макнул её жопой в наполнитель и сказал один единственный раз: сюда будешь срать. Сейчас у нас вторая в этом доме, но по опыту уже четвёртая кошка, и её дрессировка ничем не отличается: её тоже потыкали жопой в горшок с соответствующей напутственной речью. И никто ни разу не сходил мимо лотка. И я тоже, не знаю зачем, но чувствую, что это лучше уточнить. Так что когда наши начинали шипеть друг на друга, он просто зашёл на кухню и сказал: а ну-ка разошлись по комнатам. И Гоня вышла в гостиную, вот как будто она прям понимает. Для справки замечу, когда я мою полы и говорю ей «отойди», у нас в комнате просто одно немытое пятно остается на ламинате и всё. Или вот я Синичкину рассказываю, что чтобы кошки привыкли, надо надеть им на шеи резинки, они в них сутки походят, а потом им надо поменяться резинками, чтобы они привыкли к чужому запаху. Синичкин, просто глянул на них и говорит: так, привыкайте давайте, а то я вас друг об друга потру. С тех пор они ходят в один лоток и едят из одной миски. И никто в доме не шипит. Кроме меня, мне указаний не давали. Мне кажется, мы когда познакомились, он мне тоже что-то сказал, но я не помню что.

Пришли с мужем на квартиру заниматься ремонтом. Ну как… Он занимается, я вздыхаю. Говорю ему: — Ты слишком много взвалил на себя, ну так же нельзя. Ты совершенно не умеешь делегировать. — Я умею делегировать, просто я не хочу потом переделывать. — Вот дай мне коробку с торшером, я его сама соберу, — угрожаю я. — Не надо. Там сложно. — Это пластиковый торшер из трёх частей, там нет ничего сложного, его соберёт даже ребёнок. Поджимал губы, сопел, вздыхал, как мог преодолевал сопротивление, но всё-таки выдал мне эту несчастную коробку. Пока собирала торшер, сломала его в трёх местах. Ну что я могу сказать, делегирование — действительно не его.

Проснулась ночью, захотела в туалет. С моей стороны у ног улеглось сладкое кошечковое двухголовье. Будить нельзя. Оно начинает голодно орать в два горла. Поэтому я миллиметровыми движениями тихонечко и не дыша полезла через мужа, ну и наступила немножечко на него. Он проснулся и начал орать. Разбудил двукошие. Оно, конечно, начало орать сверху мужа в два горла. Пришлось нести их святейшество к мискам с едой, потому что сами они не видят, что там насыпано с горой и голодные вопли тратятся напрасно. Проснулась Алиса, вспомнила, что заснула на самом интересном месте сказки и требовала продолжения. Ещё час укладывала Алису. Ну а потом уже рассвет, знаете ли, прямо в лицо брезжит. Птички эти орать начинают, как будто весна какая… Такая в общем у меня жизнь, что иногда проще, пардон, обосаться прямо в постели.

Спускалась по лестнице, поворачиваю на следующий пролёт, а там страшные дядьки в касках и с пистолетами. Я, конечно, поняла что это охрана чьей-то квартиры приехала на вызов, но за секунду до этого всё-таки успела очень сильно испугаться. А я когда боюсь, я начинаю сразу шутить (в основном дебильно, потому что я идиот). Поэтому я зачем-то подняла руки вверх и сдалась со словами «Гитлер капут». Не спрашивайте. Я же говорю, идиот. Потом понимаю, что шутка слишком плохая и пытаюсь исправиться и добавляю: — Ладно-ладно, шучу. Я поняла, что вы счетчики поверять пришли. Мужчины смотрят на меня взглядом, которым жалеют, что меня нельзя немножко пристрелить. Я смотрю на их пистолеты взглядом «точно же нельзя, а то я ещё анекдот вспомнила»? И на всякий случай объясняю: — Извините, я всегда так когда нервничаю. — А вы не нервничайте, женщина. Идите — стальным голосом говорит дядька в каске. А я от этой неловкой ситуации нервничаю ещё больше, поэтому продолжаю, спускаясь ниже: — А я не женщина. И не балерина. Имя Ибрагим вам о чем-нибудь говорит? Ох, твмать, опять кандибобер забыла надеть. Щас уши замёрзнут. А дядьки так громко молчат мне в след, как будто не знают этого прикола. Или как будто прицеливаются.

Я росла в скромных условиях. Во-первых, это были девяностые. Во-вторых, мы в принципе были не графья: папа участковый, мама лаборант. И все наши родственники по обе родительские ветки были примерно нашего уровня, а то и ниже. Кроме одних наших московским родственников. Чтобы понимать уровень важности и зависящего от этого благосостояния, могу вам сказать, что по теории шести рукопожатий тогда девятилетнюю меня от Ельцина отделяло только одно. Так вот эти наши родственники никогда не воротили нос от регулярного нашествия братьев, сестр, племянников и бесконечного количества двоюродных внуков. К ним приезжали в гости потому что очень соскучились и заодно решали всякие житейские вопросы: кому-то помогали с поступлением, кому-то с должностью, кому-то просто перепадало всяких ништяков с барского плеча. Однажды бабушка тоже решила поехать и подкрепить кровное родство визитом. С собой взяла меня. Ни ей, ни мне ничего по возрасту от родственников было не надо, так что, полагаю, цель нашей поездки состояла в том, чтобы просто поглазеть как это - жить богато. Первые мои впечатления оказались тусклее ожидаемого. В Мерседесе укачивало, шкуры медведей неприятно пахли, а консьерж в доме был чуть приветливее волкодава. Бабушкины были ярче и она всегда со мной ими делилась. Хотя может и не со мной, потому что в этот момент глаза ее закатывались куда-то к потолку. - Видела, какая кухня бывает большая? Как вся наша квартира. - А коту, видела, что дают? Чистую вырезку! Говядину! В ценах на квадратные метры и говядину я не ориентировалась, поэтому просто угукала, стараясь придать этому звуку понимающее выражение. В этой богатой жизни меня удивила лишь одна вещь, которую я видела впервые. Когда нас с бабушкой никто не слышал, я спросила, что это за штуковина такая в ванной комнате между туалетом и ванной. Бабушка сказала, что это биде. От того, что эта штука называлась биде, удовлетворения я не получила и пришлось уточнить, зачем оно вообще нужно, это биде. -Ну как зачем?! - Вскинула руки бабушка и добавила, всем известную кроме меня меня, истину - Для статуса! Много лет прошло, а для меня эта истина так и осталась непреложной. Вижу в доме биде, сразу проникаюсь уважением к хозяевам.

Восхищают меня некоторые дамы, конечно. Вот эти, знаете, у них пятеро детей, муж всегда на работе, поэтому она всё сама. Утром она испекла пирог, погладила всем одежду, собрала перекусы с креветками и смузи в ланч-боксы. В чистые, разумеется. В школу привозит их всегда с макияжем и прической. Отправляя детей в школу, она никогда не путает их расписания, школы и детей между собой, естественно. Ещё мой кумир, конечно, не вылазит из спортзала. Она поднимает там штанги с видом, как будто эти сорок килограммов она вообще не чувствует. А что такого?! Когда она занимается, она не краснеет, не потеет, а волосы красиво лежат локонами, как в рекламе. Вечером она сервирует столы как в ресторане, готовит утку, рыбу, осьминога и лося. После ужина ставит с детьми домашний спектакль, учит стихи и лепит поделки. По выходным у неё обычно покорение вулкана, музей, прыжки с парашютом, балет, хоккей, музыка, вышивание инициалов на полотенцах для рук и лепка из глины. И вы, наверное, думаете, что я закончу чем-нибудь вроде того, что таких женщин не существует. Да нет, существуют обязательно. Но пошли бы они в жопу, а?!

Стоим на кухне. Пока я делаю мужу кофе, он рассказывает про новую девушку нашего друга, которого мы никак не приженим. И я, конечно, первым делом интересуюсь: — А сколько ей лет? — Да по ней не понятно. — Ну как я? — Да неееее. Она молодая. — 🫠 Знаете, если плюнуть в пену капучино, оказывается, вообще не видно. Так что, я вас предупредила. Будьте вежливы с бариста или пейте американо.

Вчера вечером зашли в булочную. Муж встал в очередь, а мы с дочкой сразу сели за столик рядом, чтобы не мельтешить, — мы всегда так делаем. По мере движения очереди прилавок постепенно пустел. Тут Синичкин достаёт из кармана телефон и говорит: — Алло. Да, дорогая. Да. В булочной. Конечно помню, обязательно возьму тебе наполеон. Да. Конечно. Обязательно. Понял. Целую. Я смотрю на происходящее квадратными глазами, потому что я хоть и вожделею наполеон, но делаю это молча и никому не звоню в данный момент. Но, понимая, что мой что-то исполняет, всё-таки зная, что я за спиной, решила подождать, когда он вернётся, чтобы уточнить: а что это, блин, было? Вскоре наш отец семейства отходит от прилавка с добычей, мы встаём из-за столика и вместе уходим. По дороге он объяснил, что на прилавке остался последний кусочек наполеона и он переживал, что кто-то его заберёт, и поэтому на всю очередь имитировал всякие звонки, чтобы как-то обозначить свои намерения — вдруг люди в очереди эмпатичные, проникнутся ситуацией и не будут брать этот кусочек. К его подходу пирожное действительно осталось нетронутым, поэтому он его купил и мы почти довольные пошли домой. Почти — потому что он не видел, а прямо за ним встала моя приятельница с детской площадки, которая нас знает. Но, видимо, не очень хорошо, раз у моего мужа есть какая-то дорогая, которой мы вместе покупаем наполеоны в булочных. Ну что ж. Мы опять в рубрике «Необъяснимое рядом».

Моя телесная зона тревоги — это живот. Когда мне страшно или волнительно, у меня там возникает странное ощущение. Как будто дыра. Как у одной героини в старом фильме «Смерть ей к лицу». И там у меня буквально организуется какой-то нервный сквозняк в кишках. Это трудно объяснить, но у меня вот так примерно ощущаются телом трудные периоды жизни. А я сейчас как раз немного нервничаю, потому что есть не смертельные, но всё-таки причины. И каждый вечер новая кошка приходила ко мне и ложилась на эту мою тревожную дыру. И так сильно сверху мурчала мне туда, что я физически ощущала, как струны нервов становились эластичными. И это её тёплое тарахтение передавалось по ним, как по проводам. И так каждый день. Так что я теперь засыпаю с ощущением, что всё хорошо. Очень нравится. Со старой кошкой ничего такого у нас нет — та на меня обычно таким взглядом смотрит, что у меня как раз в животе тревожная дыра и активизируется. Младшая после того, как меня расслабит, как штык уходит на своё место — к Алисе под бочок. Я вообще против такого положения дел, потому что каждый раз, когда я ночью встаю, кошка просыпается и начинает мурчать как трактор. И я переживаю, что она разбудит Алису. Ну и ревную, кого я тут обманываю. Но убрать её от Алисы невозможно. Сколько ни скидываю — настойчиво возвращается обратно. А если выдворить за дверь — пищит и стонет в разлуке. Утром младшая кошка идёт к Синичкину и лижет ему зачем-то нос. А днём она спит в обнимку со старшей коллегой по миске. В общем, очень ласковая девчонка, никого вниманием не обделяет.

А вид на небо из дома-кольца вам вот.