Аналитика каналаMaxСиничкина

Помню, как первые годы мы не вылазили из отделений: три недели в стационаре, две дома — вот такой в среднем график был, иногда плотнее. А сейчас благодать: последний раз в сентябре, до этого в июне. Всё. За весь год Алиса ни разу не температурила, а так как у нас в анамнезе фебрильные судороги и ей по показаниям нельзя держать температуру тела выше 37,3 — край 37,5, — это значит, что целый блин год мы и в инфекционку на капельницы ни разу не уезжали. Это моя любимая часть белой полосы, честно говоря. И всё это больничное быстро забывается и кажется: так оно и должно быть. И то, что я последний год не измеряю несколько раз в день человечку температуру, — это как будто нормально, хоть это и нормально. Но я бы в жизни не поверила, что будет день, когда я смогу быть нормальной. Слишком много слов «нормально», я тоже заметила. Нормально! Нормально! Дайте мне их ещё! А ещё почти год прошел как я больше не поднимаю Алису на руки. Все расстояния она проходит теперь сама. Ноет. Устает. Мы сидим или стоим во время пути, чтобы она отдохнула. Но я больше не ношу её. И я больше не боюсь радоваться этому вслух без всяких а то не сглазить бы, а то не рано ли радоваться, а то вон ещё неизвестно, как пубертат по нервной даст, а то вон у них тоже всё шло, а потом откат. Больше того, я стала представлять, какой она вырастет, ещё и ещё. Мне не страшно загадывать, наоборот, хочу и буду. Вообще я хотела сказать о другом: о том, как я отвыкла от этой больничной жизни, от этого ядерного утреннего букета: кофе, хлорка и каша. Первые кофейные ноты — это сначала мамы просыпаются и заваривают себе дрипы, второе — утренняя уборка отделения, на вершине пирамиды — шлейф овсянки с маслом, который тянется за тележкой раздатчицы. Так хочется, чтобы больниц в нашем графике больше не было, чтобы больше не слушать этот нишевый больничный парфюм. Сил нет, прям до такой степени, что отрекаюсь, брыкаюсь и сильно не хочу. Я даже начала понимать, как это наши родители могли говорить: «у кошечки боли, у собачки боли, у кого угодно боли, только не у моего!» Ну в самом деле, хватит уже, у Алисы не боли, ясно тебе или нет?! А пока мы домой, контроль показал что бяки больше нет и они ждут нас через год. Я так рада, так рада! Что мы с Алисой убегаем отсюда аж прям в больничном, прям в носках и тапках и в пижамах и без знаков препинания и концов предложения всё всё извините некогда

Супружник забрал нас из больницы и привез отдыхать, предварительно забронировав домик. По приезде нас встретил хозяин или администратор — ну не суть, вы поняли. А я из больницы же — очаровательная до жути: в носках и тапках, в пузырчатых трикошках, на голове дулька, без макияжа. Ещё какой-то совершенно ублюдочный ободочек нацепила, которому одно оправдание — но жуть какой удобненький. И муж — такой весь хрен напомаженный: рубашечка, лоферы с кисточками, аура духами пышит. Как будто он прихватил в поездку свою уборщицу-посудомойку и няньку для ребенка в одном помятом лице — вот такой мой внешний вайб на фоне обстоятельств. А в доме стоял очень большой стол, нам такой размер только мешает, и муж уточняет — не складной ли стол, а то нам столько посадочных мест не надо, нас всего четверо же. — Почему четверо-то? Мы же без Гони, — уточняю я. Муж никогда сдается и поэтому шутит: — Ну я не теряю надежду, что ты разрешишь мне пригласить соседку в гости. Уместность и такт не главные его качества, да. Я не стала реагировать, у меня уже иммунитет, а хозяин глазами похлопал и перевел тему на газон. Говорит: —Вы не против, я завтра в обед на территорию зайду, быстро газон покошу, а то не успел пройти у заборчика. Ну мы, собственно, и не против. Утром я встала, отмочила себя в масках, уложила волосы, нацепила платье, нарисовала лицо — хожу с видом Калугиной, которая «так я теперь буду выглядеть всегда». В обед приходит вчерашний дядька (то ли хозяин, то ли администратор, ну вы помните) косить газон. Увидел меня и говорит: — О, здравствуйте! Вечером приехали, да? Ну вряд ли он забыл, что мы вчера приехали. Похоже, он подумал, что мужу моему всё-таки разрешили пригласить соседку.

Когда я проходила практику в летнем лагере вожатой, меня поставили на отряд детей 13–14 лет. Помню, как переживала, что я не смогу организовать это пубертатное исчадие строем в столовую, не то что удержать их от всяческих бесчинств всю смену. Так тогда не говорили, но, вопреки моим ожиданиям, у нас случился идеальный мэтч, и мне в их компании было отлично, потому что они где-то ещё чистые и наивны и этим были милы, но весь юмор уже выкупают, и поржать с ними всегда можно — а что ещё надо, чтобы с людьми было хорошо. С мальчишками было норм, а девчонок я прям полюбила всем сердечком, потому что зависала у них в комнате. Так вот, когда на УЗИ во время беременности мне сказали, что у меня будет девочка, я безумно обрадовалась, признаюсь. Сразу подумала: вот будет здорово, когда она подрастёт, будем с ней ну конечно не дружить — мама это никогда не подруга, я всё понимаю, — но вот подруживать же можно: проводить вместе время, ржать друг над другом в примерочной. Прям сильно такое загадывала. Но так случилось, что, когда я, так сказать, беременела, клетки неправильно поделились, и у Алисы есть лишний кусочек хромосомы. Об этом мы узнали только когда Алисе было шесть месяцев, и по описанию примерных прогнозов я поняла, что вся эта картинка про совместный поход в кино или светскую беседу за чисткой картошки не сбудется. У Алисы тяжёлая умственная отсталость, ей скоро будет девять, и она не умеет себя организовывать. Всю игровую деятельность мне приходится проходить с ней буквально рука в руку. Мы вместе делаем йогу, вместе складываем пазлы, вместе делаем задания, вместе рисуем, вместе катаемся на велосипедах, вместе играем на детской площадке. Если я или кто-то другой не будет организовывать её досуг, она просто будет смотреть мультики и грызть всё, что попадётся под руку, — это стереотипия, которую не убрать. Можно только отвлечь. Я знаю, такое бывает и у нейротипиков, когда они грызут карандаши и замки от курток, кто-то грызёт ногти, я работала даже с одним врачом, который жевал свой язык. Это выглядит так себе, но не опасно, если носитель этой прелести может здраво оценивать ситуацию. В силу умственной отсталости Алиса не может, поэтому взять на погрызть наушник или заколку, например, — это у нас как здрасте. Когда Алисе было 4, она сняла заколку с головы и засунула в рот, пока я что-то делала в двух метрах от неё. Так что я не видела, что у неё во рту что-то есть. Подошла к ней играть, пощекотала, она начала смеяться, открыла рот во время смеха — и заколка буквально ушла в горло прямо у меня на глазах. Скорая, наркоз — заколку вытащить не успели. Очень повезло, что она вышла сама. Очень. Так что выходит, что оставлять моего ребёнка одного может быть чревато последствиями, и весь этот летний месяц каникул — это большая работа для меня и мужа. Поэтому мы всё время играем, занимаемся, где-то шарахаемся. Да, мы с мужем отпускаем друг друга, и иногда Алиса ночует у бабушки, но это всё равно сложно, потому что мало. Но это не самый худший вариант, я не то что жалуюсь. Я просто объясняю, почему я так ною от велосипеда или того, что мне вторые сутки тягомотно играть в шалаше, — всё-таки я взрослая живая тётя со своими интересами. Но иногда я задумываюсь, что вот она — та моя дочка-подружка, правда возраст маловат. В горку-то я ещё помещаюсь, а вот качельки уже жмут.

Слушайте, у меня, похоже, отросли сусеки до той кондиции, когда я готова заедать трясучку валидолом от возмущения и вопрошать у ясеня: почему же люди иногда такие свиньи. У меня под окном окурков больше, чем звёзд на небе, потому что какой-то мудень не пользуется пепельницей, а бросает их с балкона. Женщина вот сегодня шла мне навстречу, на ходу у неё сделалось задумчивое лицо, и она достала из кармана какую-то бумажку, бегло посмотрела на неё и бросила. Просто, блин, бросила на дорогу — ведь тяжело же до урны нести. Не прошло и часа, как на глаза попалась поросячья семейка, которая выходила из магазина с мороженым, и все: папа, мама и ребёнок — просто сняли обёртки и пустили по ветру. Как? Почему? Урна вот — прямо у входа же! Когда ехали по трассе, увидели на карте большой водоём, завернули к нему. Красота невозможная: чистая прозрачная вода, девятиэтажные сосны обрамляют со всех сторон, на пляже огромные валуны во мху, красиво, как на открытке, но то тут, то там — горы мусора. То есть это такое место, куда пешком не зайдёшь, только на машине. Ну раз довезли вы эти бутылки и контейнеры сюда, ну в чём сложность забрать и выкинуть в ближайшей мусорке? Ну ты же приехал в красивое чистое место — не надо больших усилий, чтобы оставить его таким же. Про детей я вообще молчу, но с них какой спрос, если у них такой пример. Это вот что с людьми? С взрослыми, блин, людьми.

Конечно, как у всех админов, в комментариях у меня бывает не только приятная обратная связь, но и не очень. Были и у меня и откровенные хейтеры, и белые пальтишки, которым надо где-то самоутвердиться, и разочаровавшиеся граждане, которые от меня не ожидали. Некоторые уходят сами, некоторых баню я, когда вожжа под хвост попадёт. В общем, так или иначе мы с ними расходимся по разные стороны баррикад и живём себе спокойненько. Но в Максе у меня появилась одна особенная читательница. Токсичная, как троюродная тётка после пятой рюмки на чьём-то дне рождения. И я точно никогда её не забаню, хоть это было бы и логично. Ей всегда всё не так, и она всегда спешит об этом сообщить: я не так думаю, не смешно шучу, вру, не соображаю, не понимаю очевидного, изъясняюсь непонятно, и платье у меня страшное, и как можно быть такой тупой, чтобы там запятую не поставить. Но дело в том, что на этой площадке с комментариями очень неудобно — уведомления о них не приходят. Поэтому я первые её излияния пропустила и сразу не забанила припадочную, а прочла всё уже потом, когда просто проверяла ленту почти за два месяца назад. И там везде она меня порицает и пишет какие-то неприятные козюльки — от намёков до прямых претензий. Два месяца! Она, знаете, прям великомученица моего контента какая-то получается. Единственная причина, по которой она вынуждена меня читать, — она, видимо, не знает, что от каналов можно отписываться. Я другой не вижу. Поэтому и сама я её никогда не забаню: пусть дальше страдает, говна такая 😂

Девять, блин, лет. Не то чтобы я удивлена, что после восьми наступило девять, а за девятью последует десять, там одиннадцать — и дальше по порядку. Но я всё-таки и удивлена. Пятьдесят сантиметров она была. Пятьдесят! На одной руке у мужа помещалась, у меня — на двух, но для наглядности лучше брать за мерило мужские конечности. Как из той крошки выросла целая девчонка — и, главное, когда? Какие, девять лет? Я же только вчера жаловалась мужу по телефону, что в роддоме жарко, душно, и в сетках дырки, и через них комары летят на свет ламп, которые выключать почему-то запрещают… Девять? Получается, да.

Короче. Я правда не уверена, что можно укоротить без потери смысла, но попробую. Напомню, технические тонкости переезда: мы заняли денег на первоначальный взнос на квартиру в Питере, переехали в нее и начали продавать квартиру в Волгограде, чтобы отдать долг и кинуть оставшуюся часть денег в топку ипотечного долга. Все не скоро, но получилось, мы вернули деньги, а вот со сдачей передумали: не хотели гасить ими ипотеку, а пытались прикупить немного квадратных метров — ну хоть чуть-чуть, и не беда, если где-нибудь на краю географии. Так ведь финансово грамотнее: сдавать их и этими деньгами смягчать ипотечные платежи. А потом, как мы считаем, квадраты поднимутся в цене, а ипотечная ноша останется зафиксированной (хо-хо-хо). И вот лет через десять мы эти квадратненькие метрики продадим, закроем ипотеку, вздохнём полной грудью и ночами нам будет спаться крепче. План-капкан. После тщательного изучения окрестностей мы решили, что во-первых, мы очень нищие и вариантов у нас не много. Во-вторых, что мы очень хотим квартиру на конкретном пятачке, а лучше бы — в конкретном доме. Год мы пасли объявления на Авито и Циане — но там в нашем диапазоне возможностей особо не бурлило. Решили: пусть деньги пока лежат на счете, в конце концов, процентами можно часть ипотеки гасить — тоже здорово, а мы подождём подходящий вариант. И тут в один день появляется то, что нам надо — именно в том доме, именно с тем видом и даже нужный этаж. И главное — нам наконец-то хватило на неё, потому что она пустая, без ремонта, без мебели и без притязаний на «заезжай и живи». Ну и в общем мы её взяли, ура! В этом месте муж, который в прошлый сто двадцать пятый переезд клялся, что больше не подпишется ни на какие ремонты, пустил отнюдь не скупую мужскую слезу. В общем, теперь дела такте: у нас есть последние 38 тысяч рублей и студия с дырявым линолеумом и торчащим из стены шлагом, хрен знает от чего. Но Синичкин сказал, знает отчего, разберётся. Пройдёт только пять стадий принятия, подышит по квадрату и разберется. В общем, нам теперь надо делать там хоть какие, а ремонты. И денег больше нет и вы держитесь, и вот это всё. План потому что действительно капкан, и мы попались и теперь ближайшее время я вам тут буду ныть как подорожали обои и какие дорогие смесители, сами понимаете. ПС: Вы не думайте, я нормальный блогер, я обязательно покажу «до и после». Лет через пять-шесть. Не отписывайтесь.

Рядом с нами две подруги запечатлевали себя на фоне природы. Ну и одна такая, харизматичного размера, прямо очень уважаемого, не скажу даже на глаз, сколько икс перед эль. Громоздится она на камушке, камушек под ней немного хрустит, но не всякий ландшафт такую красоту выдержит потому что. Я и правда без иронии: дама безумно очаровательная хохотушка и выглядит очень грациозно, и всякие позы, которые она принимает, между прочим, не каждой пойдут. Потом подруга показывает ей на телефоне плоды их общих стараний, и дама неудовлетворённо качает головой и изрекает: — Нет, мне вот эти полоски на майке не нравятся. — Складки на животе? — уточняет бессмертная подруга. — Полоски. На. Майке. — угрожающе сказала дама и бескомпромиссно полезла назад, на булыжник с пейзажем. Преклоняюсь.

Недавно тут разговаривали на тему, кто кого в жизни больше утомляет: мужчина женщину или женщина мужчину. И один знакомый говорит: «Ну вот ты выходишь на улицу, а там одни бабки сидят на лавках! Дедов вообще нет! Потому что не доживают! Бабы ухандокали!» Я как-то так замолчала, потому что и возразить стало нечего. А у меня вот супружник, он, знаете, по жизни в ягодицу ужаленный, а по выходным так просто брошюра по гиперактивности. Он вот утром меня повёз осваивать сап, а то уже самые отсталые слои населения облачились в гидрокостюмы, а мы, видите ли, отстаём. Три часа я пыталась отбиваться от него веслом, но он думал, что это я то ли просто глупая и не понимаю основ гребли, то ли флиртую. Потом вернулись мы оттуда, забрали дочку от бабушки, и тут он говорит: «А давайте кататься на велосипедах!» Алиса сразу обрадовалась и загалдела, она потому что сидит сзади и педали не крутит. А я что, мачеха какая, ребёныша обламывать? Поехали значит. Нет, на самом деле первые два часа мне и правда нравились, вторые дались больнее, до сих пор фантомное седло трёт. Вечером опять отвели дочку к свекрови, ну думаю: сейчас наконец как лягу на диване, прям сильно лягу, категорически. И муж говорит: «Ну что, поехали в торговый центр?» Я у него спрашиваю, есть у него совесть вообще или хоть какие-то понятия о гуманизме. Он пообещал платье. Вообще любое. Козырями пошёл, шельма. Вот приехали мы домой, он что-то мечется по квартире в трусах, песенки поёт, танцует, я просто мёртвая, зато в новом платье. А у нас ведь день ещё даже не кончился. И тут я поняла. Бабки там сидят одни, потому что они наконец научились отстаивать свои личные границы и сказали уже наконец своему деду: «Да иди ты в пердь, тебе надо — иди и шароёбься». А он и пошёл, он и пошёл. А бабка ухандоканая сидит на лавке, потому что можно же просто в этой жизни сидеть!

Удивительная у меня пошла жизнь. У нас теперь бабушка в соседнем доме живёт, и нам иногда доступна опция — оставить у неё внучку на ночёвку. За восемь лет совместной жизни у нас с мужем не было столько свободного времени вдвоём, сколько за последний год. Вчера у бабушки был выходной и она опять забрала потомство к себе. Пусть даже просто переночевать, всё равно ей огромное спасибо. И вот я сижу такая в девять вечера и говорю мужу: «Давай возьмём чай и поедем что ли куда-нибудь, посидим просто так». Через двадцать минут мы уже сидели на ступенях дворцовой набережной. Смотрели, как человечки на катере делают вид, что им не холодно, а некоторые так весело плыли — громко пели и танцевали, что им точно было жарко. Мы делали вид, что нам не завидно, хотя по-своему нам было даже лучше них и они могли бы сами позавидовать нам. Чайка села рядом с нами и долго стояла, недоумевая, почему из моих рук не падает ни одного вкусного кусочка. Ей одной в этот вечер не повезло. Удивительно мне то, что если захотеть, можно просто сидеть на ступенях, пить чай из бумажного стаканчика и смотреть один из самых красивых видов на свете. Даже не верится, что всё это мне. Мне и свидание с мужем, мне и летний, не жаркий вечер, мне и вид на Петропавловку, мне и счастливое настроение, которым заражаешься от гуляющих вокруг, мне и красивое платье, мне и круассан, который крошится прямо в декольте красивого платья и пофиг. Третью неделю кашель в июне, правда, тоже мне, но это что ж, это вообще ничего. И да, чай это правда был чай.