Узнала об изменах мужа и решила отомстить
У мужа в тайне был роман с моей коллегой по работе, которая моложе меня на 8 лет. Он специально отравлял меня на отдых с детьми, чтобы развлекаться с ней.
Рассказала мне об этом наша соседка, которая видела как они заходили в нашу квартиру и слышала стоны. Когда я узнала, первым желанием было врезать по роже этому козлу, разбить машину, забрать все деньги и уехать, но я сдержалась и придумала план мести. Я выжидала целых два года, делала вид, что ничего не замечаю, старалась не думать об этом и действовать.
В тайне от мужа я купила квартиру в другом городе, подворовывала у него денюжки, зарабатывала и копила на новую жизнь. В один прекрасный день я решилась нанести удар и...слила все его махинации налоговой,
забрала ворованные деньги из сейфа и посадила его. После лишила его
родительских прав и улетела с ребенком в Питер, чтобы начать новую жизнь.
Можете меня осуждать, но мне кажется что я все сделала правильно!! ♥️
Вышел из поезда на Московском вокзале и вспомнил старую историю. Новенький "Сапсан", со скоростью сто девяносто километров в час, уже десять минут мчался в сторону Санкт-Петербурга. Я занял своё место у окна. Справа от меня и два следующих кресла оккупировала беспокойная семейка из трёх человек.
Мамаша Кураж и её двое непосед среднего возраста.
- Алёша, Юра, - громко обратилась к ним женщина, - сидите тихо, слушайте музыку, есть захотите, скажете, - велела она, откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.
Через пять минут пути сорванцы проголодались и стали просить мамашу устроить им пикник.
Женщина радостно вздохнула, раскрыла сумку и достала несколько кастрюлек, туго перетянутых резинкой от рейтуз.
Я интеллигентно кашлянул в окно, включил планшет и возмущённо зашёл в интернет.
По вагону быстро стал распространяться запах салата и котлет.
Я открыл свою страницу, сжал кулак и замахнулся на клавиатуру.
О чём будет моя публикация?
... Женщина достала одноразовые тарелки...
О культуре бытия в общественном месте?
... и стала сооружать многоэтажные обеды...
О правилах хорошего тона?
... бородатые птенчики стали громко чирикать и сглатывать, заглушая шум железнодорожного состава...
Об уважении к личному пространству?
...мамаша заполнила одну тарелку и передала Алёше, чтобы тот, по цепочке, передал Юрику.
Алёша незаметно надкусил чужую котлету и протянул надруганное блюдо своему братику...
О воспитании собственных детей?
... мамаша укомплектовала другую тарелку и поставила перед Алёшей...
О чём ещё..
... женщина наполнила третью тарелку, воткнула в котлету вилку и протянула мне: "Хватит ноздрями хлюпать, я же вижу - не жрамши, на вот лучше поешь и не вздумай перечить, до города ещё целых три часа."
И тогда я понял о чём будет моя публикация.
О том, что когда мы думаем, что лучше других, надо потерпеть и этой мыслью никого не тревожить.
(с) Сергей Дединский
Я потеряла мужа в аварии. А через год встретила его во сне. Он сказал: «Живи»
Авария случилась на скользкой дороге. Он возвращался с работы, не справился с управлением. Врачи боролись три дня, но не спасли. Я стояла у его кровати, держала за руку, чувствовала, как она холодеет. И не могла поверить.
Год я жила как зомби. Ходила на работу, кормила детей, улыбалась, но внутри была пустота. Я не плакала — выплакала всё в первые дни. Просто перестала чувствовать.
И вот в ночь на годовщину он мне приснился. Мы сидим на кухне, как раньше, пьем чай с пирожками. Он смотрит на меня, улыбается и говорит: «Лена, ты чего? Живи дальше. Я же тебя не для того любил, чтобы ты скисла. Ты красивая, умная, сильная. Выходи замуж. Рожай детей. Путешествуй. Живи. Это так просто».
Я проснулась и заплакала. Впервые за год. Плакала и смеялась одновременно. Потом встала, сварила кофе, накрасилась. Позвонила подруге: «Пошли в кино». Она остолбенела: «Ты живая?» Я сказала: «Живая. Кажется, да».
Через два года я вышла замуж. Муж знает про все мои сны. Не ревнует. Говорит: «Он был хорошим человеком. Я уважаю его память».
А я каждую ночь благодарю того, кто пришёл во сне. И живу. Как он просил.
«Свекровь не пустила меня на свой юбилей. Муж поехал один. Я не стала спорить, но мой «поздравление» она запомнит надолго...»
Алиса разбирала продукты, когда услышала этот голос из гостиной. У Лёши был тот самый виноватый, приглушённый тон. Так он говорил только с одной женщиной в жизни — со своей матерью.
— Понял, мам. Конечно приеду. Да, один. С днём рождения.
Ледяная волна прошла по спине Алисы. Он согласился. Согласился отправиться на мамин юбилей один, отсекая её, жену. Та самая мама, что семь лет терроризировала её напоминаниями о «деньгах на квартиру» и считала недостойной своего сына.
— Лёш, ты с ней согласился? — Алиса сама удивилась, как ровно звучит её голос.
— Ась, это же 55 лет, юбилей. Она хочет провести его в узком кругу. Без лишних... напрягов.
— То есть я — это «напряг» для её праздника?
— Не вырывай из контекста, — он потёр переносицу. — Просто всем будет спокойнее. Она же не вечная.
— А наши семь лет — вечные? — спросила Алиса, но он уже отворачивался.
Он ушёл досматривать футбол, как всегда, избегая разговора. А она стояла среди пакетов с продуктами. Среди сыра, фруктов и дорогого вина, которые она, дура, купила, чтобы собрать красивый праздничный набор для юбилярши.
Но вместо слёз Алису накрыла странная, леденящая тишина. Она медленно убрала продукты в холодильник. Вино поставила в шкаф. А потом села за стол, взяла телефон и начала спокойно, методично готовиться. Она готовилась дать бой. Не скандалом — оружием, которое её свекровь боятся больше всего.
Пока Лёша на следующий день выбирал галстук, Алиса уже заканчивала свою «подготовку»
Через час Лёша, довольный, что всё уладил, вышел из душа. Его телефон лежал на тумбочке и… вибрировал. Не переставая. Десять пропущенных звонков. От матери. От дяди. От тёти. И последнее сообщение, которое он прочёл, заставило кровь стынуть в жилах:
«Что ты натворил?! Она всё знает. ВСЁ. Она скинула это ВСЕМ в семейный чат!
Алиса стояла на кухне, доливая себе в бокал это вино. Она спокойно подняла глаза на бледного, трясущегося мужа.
— Ну что, любимый? — её голос был тихим, как лезвие. — Поздравляю твою маму с юбилеем от меня. Надеюсь, моё поздравление стало самым обсуждаемым тостом вечера.
Лёша, не включая свет, вошел в квартиру под утро. Юбилей давно кончился. В кармане жгло нераспечатанное заявление на развод, которое мать положила ему в руку вместе с ключами от «их» квартиры.
Он ожидал найти пустоту. Тишину.
Но в гостиной горел свет. На столе стояли два бокала и тарелка с нарезанным сыром. Алиса сидела в кресле, читала книгу. Как будто ничего не произошло.
Он молча снял куртку. Она молча подняла на него глаза.
— Я не поеду за тобой, — хрипло сказал он, первым нарушая тишину. — И не буду просить прощения. Слова кончились.
Она кивнула, закрыла книгу.
— Я не собиралась уходить, — ответила Алиса так же просто. — Сумка у двери — со старыми вещами, для благотворительности. Я устала таскать этот хлам по жизни.
Лёша сел напротив. Между ними лежали семь лет. И тишина, которая была громче любого скандала.
— Что же мы будем делать? — спросил он уже не её, а сам себя.
— Жить, — сказала Алиса. — Просто жить. Без её денег, без её одобрения, без её праздников. Без лжи. Даже если это будет в съёмной однушке. Даже если это будет трудно. Ты готов?
Он посмотрел на её руки. На ту самую чашку, из которой она всегда пила кофе. На зацепку на обоях, которую они так и не заклеили. На их жизнь. Настоящую.
— Я готов, — сказал Лёша. И это были не слова. Это было решение.
Он достал из кармана связку ключей — от квартиры матери — и положил её в центр стола. Блеснуло и замерло.
Алиса ничего не сказала. Просто налила вина в оба бокала. Протянула один ему.
Они выпили молча. За конец одной жизни и начало другой. Без тостов. Без обещаний.
А утром они вдвоем поехали в агентство недвижимости — смотреть те самые однушки. Первый шаг без оглядки. Самый трудный и самый лёгкий одновременно.❤️
Нам жизнь посылает людей для чего-то,
Ты каждому скажешь однажды спасибо,
И тем, кто давал веский стимул для взлёта,
И тем, кто учил тебя падать красиво.
И тем, кто улыбками скрашивал серость,
И тем, кто окутывал клубами дыма,
Одни помогают в хорошее верить,
Другие для опыта необходимы.
Есть люди, готовые сбросить с обрыва,
И люди, привыкшие ставить батуты,
И все они где-то у Бога в архивах
Хранятся как письма до нужной минуты.
Нельзя отвертеться от жизненных рисков,
У ангелов слишком причудливый почерк.
И каждая встреча как будто записка,
Которую нужно читать между строчек.
Почему женщины живут дольше.
Мама и папа смотрели телевизор, как вдруг мама сказала:
"Я устала, уже поздно, пойду спать".
Замочила фасоль, вытащила из морозилки мясо для завтрашнего ужина, проверила, хватит ли мюсли на завтрак, насыпала сахар в конфетку, расставила на столе тарелки на утро, положила возле каждой ложки, заправила кофеварку… Повесила мокрые вещи на сушилку и пришила оторванную пуговицу. Собрала игрушки, разбросанные по всей гостиной, поставила телефон на зарядку. Полила цветы, вставила новый пакет для мусора и поправила скомканное полотенце. Вздохнула, потянулась и отправилась в спальню. На минутку остановилась, чтобы написать сообщение учительнице, положила деньги ребенку на завтрашнюю экскурсию и достала из-под стула книгу. Затем умылась, смазала лицо кремом и почистила зубы. – Разве ты не пошла спать? – крикнул папа. – Иду, – ответила мама. Почистив зубы, она подлила воды собаке в миску. Заперла на ключ входную дверь и выключила свет в коридоре. Заглянула к детям, выключила у них свет и телевизор, подобрала с пола рубашку и носки и отнесла их в корзину для грязного белья. Поговорила со старшим сыном, все еще делавшим уроки. Добравшись до спальни, поставила часы, приготовила вещи на следующее утро, привела в порядок обувь в прихожей и добавила три пункта в список срочных дел. В этот момент папа выключил телевизор и сказал: «Я пошел спать». И действительно, не долго думая, отправился в спальню. В общем, ничего особенного.
Почему же женщины живут дольше? Потому что не могут уйти раньше времени: у них слишком много дел…
– Бaбуля, вoт ты тaкая красивая в мoлодocти была А дедушка, хоть и хороший, но некpaсивый. Тебя за него силoй отдали? - любопытничала Валя, внучка Анфисы.
– Да прям. Я в мoлодости ого-го была. Со мной родители через раз совладали. Это я eго насильно на себе женила !- хохотала Анфиса.
– Как так? - удивилась Валя - У тебя женихов наверное куча была ?
– Была - не без кокетства похвасталась Анфиса - Но влюбилась то я в Егора. Точнее в его гармонь.
– Он с детства шебутной был. Ещё пацаном нашёл патрон старый, да и кинул его в костёр, балбес. Пацаны разбежались, а этот замешкался, в носу мизинцем ковырял. Ну ему ухо оторвало, половину ноздри и палец.
– Ну понятно ему это не мешало потом и по заборам скакать и яблони по чужим садами обрывать. А вот как жениться время пришло, невест не находилось.
Так бы и просидел в бобылях, если бы ему мужик прохожий за кусок сала гармошку не обмeнял. И оказалось, что у Егора слух есть.
– Стал он потихоньку нaигрывать, потом и песни складывать. Помню, первый раз пришёл на вeчерки с гармошкой. Как он заиграл. Да так, что некоторые прослезилась. А у меня сердечко так и екнуло. Голос его слышу, а как будто в душу ему заглянула.
– С тех пор только из-за него гулять и ходила. А потом к батьке пристала, замуж хочу за Егора. Мать в слезы, сдурела наша девка, за калечного выходить. А батя сказал, если такую дурынду замуж возьмёт, он только перекрестится -
– И стала я ему намекать, что нравится он мне. А он, как баран упёрся, зачем я тебе жизнь портить буду, урод такой. Тебе же со мной стыдно по деревне просто не пройдёшь, пальцем тыкать будут.
– Тогда я схитрила. Всю ночь с ним на лавке просидела. Домой прихожу, а там отец с вожжами ждёт. А я в ноги ему кинулась, плачу, что всю ночь с Егором провела. Ну тут как ни крути, пришлось моему милому на мне жениться.
– Знаю, по началу судили многие. Мол девку его мать приворожила. Господи, да моя свекровушка Малаша, курей рубили, за ворота убегала. Потом, что порченная в нутрях. А я потом, как давай выстреливать. Сына, дочь, сына, дочь. Все и заткнулись.
– А жили мы хорошо. С дойки приду, огород полит, картохи наварит. Сам капусту квасил, мне не доверял. С детишками мне помогал. Другие мужики вон из дома, чтобы крика детского не слышать, а он с ними агукает.
– Но до самой смерти стеснялся. Иди, говорит впереди, а позже приду. Ага, говорю, ты мне муж, али залетка какая. Возьму его под руку, так и идём.
– Вот уж лет десять нет его рядом. Как тоска нападёт, возьму его гармонь, обниму и рыдаю. И кажется, мне что он рядом сидит, а сказать ничего не может. Вoт так, внучка. Не за красоту надо выходить, которая пpям блещет, а по зову ceрдца
Автор: Наташкины истории
Двадцать лет назад я ездил вахтовиком в якутский край. Жил в общаге, на втором этаже, а первый этаж занимал временный приют для детей оленеводов. Детки, которые не могли кочевать с родителями, весь сезон кочевья жили здесь. Возраст разный, старшие учились, младшенькие просто под присмотром нянечки.
После работы мы всей бригадой готовили ужин, травили байки, коротали время за телевизором.
Как–то раз, в нашу комнату кто–то тихонечко постучал.
Я открыл дверь, на пороге стоял мальчонка, годика 3 не больше. Крепенький, волосы как смоль, ёжонком на голове торчат, ускоглазенький, водит носом, принюхивается, а у нас на ужин гречка с тушёнкой.
Спрашиваю:
— Ты есть хочешь?
Кивает головой и вперёд прямо к столу, опустошил тарелку молниеносно, забрался ко мне на колени и уснул.
Что делать? Отнёс, отдал нянечке.
У нас с женой детей нет, Бог не дал, да мы уж и свыклись с мыслью, что старость вдвоём коротать будем.
А тут, пока нёс мальчонку, что–то тоскливо стало. Вроде и дом большой и хозяйство свое есть, а детского смеха в доме не слышно.
Каждый вечер, на ужин, приходил якутёнок.
Говорить не умел, то оленя покажет, то медведя изобразит, смешил нас и сам смеялся заливисто.
Последний вахтовый день, вещи собраны, ждём, нам пора уезжать.
В дверь тихонечко постучал и вошёл наш новый дружочек.
Тычет в меня пальчиком и приглашает ручонкой за ним пойти.
Пришли на чердак, достал из угла, завёрнутую в тряпицу странную штуку и заиграл.
Странные звуки заполнили чердак, слышался и шум деревьев и крик птиц, и вой вьюги. Что–то природное мистическое и, в то же время, жалобное в этих звуках.
Мальчонка играл на варгане. Прощался.
Следующую вахту еле дождался, набрал сладостей, игрушек.
Приехал и сразу в приют, а мальчонки моего и нет.
Три года ему исполнилось, перевели в детский дом, сиротой оказался, родители в тундре пропали.
И так мне грустно стало, привык я к нему.
Поехал в детский дом.
Захожу, а он ко мне навстречу несётся, ручки растопырил, что–то на своём якутском языке лопочет.
Тут–то я и принял решение:
— Мой ребёнок! Заберу, отогрею, полюблю...
Не доработал смену, отпросился и к жене. Рассказал ей историю якутского мальчишки. Уговаривать не пришлось, собралась и вместе со мной знакомиться поехала.
Долго не буду рассказывать, как нам это удалось.
Обратно возвращались уже с сынишкой.
Имя его Толлуман — бесстрашный значит, по-якутски.
А мы с женой его Толей стали называть.
Толюшка — сыночек, радость наша!
Польская балерина
Польская балерина, 23-летняя Франческа Манн, оказавшись в раздевалке перед газовыми камерами с десятками других еврейских женщин, решила не умирать просто так.
Эта история подтверждается рапортом коменданта Освенцима и одного из выживших членов Зондеркоманды.
Пока все в спешке стягивали с себя платья, кофты и чулки, балерина задумчиво снимала с себя вещь за вещью. Охранники на неё откровенно пялились. Решив, что терять ей нечего, Франческа начала танцевать медленный стриптиз, отправляя на пол вещь за вещью. Её движения буквально гипнотизировали охранников. Раздевшись почти полностью, Манн метнула в одного из сержантов туфлю на каблуке. Тот, вытирая кровь с лица, расчехлил кобуру, но Франческа выхватила у него пистолет. Две пули подряд попали в живот стоящему рядом эсэсовцу Йозефу Шиллингеру, одному из самых кровавых садистов Освенцима. Потом был новый выстрел – в ногу сержанту.
Эта пальба стала для женщин в раздевалке сигналом к действию: началась отчаянная драка за жизнь. Ещё одному эсэсовцу откусили нос, а другому частично содрали кожу на голове. Когда раненых охранников вытащили на улицу, начальник Зондеркоманды приказал запереть раздевалку и через стены расстрелять стихийное восстание.
Так воздушная балерина, сама того не планируя, дала всем живым ценный урок: даже если война за жизнь очевидно заканчивается не в вашу пользу, всегда остаётся ещё один бой – за достойную смерть.
Узнала об изменах мужа и решила отомстить
У мужа в тайне был роман с моей коллегой по работе, которая моложе меня на 8 лет. Он специально отравлял меня на отдых с детьми, чтобы развлекаться с ней.
Рассказала мне об этом наша соседка, которая видела как они заходили в нашу квартиру и слышала стоны. Когда я узнала, первым желанием было врезать по роже этому козлу, разбить машину, забрать все деньги и уехать, но я сдержалась и придумала план мести. Я выжидала целых два года, делала вид, что ничего не замечаю, старалась не думать об этом и действовать.
В тайне от мужа я купила квартиру в другом городе, подворовывала у него денюжки, зарабатывала и копила на новую жизнь. В один прекрасный день я решилась нанести удар и...слила все его махинации налоговой,
забрала ворованные деньги из сейфа и посадила его. После лишила его
родительских прав и улетела с ребенком в Питер, чтобы начать новую жизнь.
Можете меня осуждать, но мне кажется что я все сделала правильно!! ♥️
Вышел из поезда на Московском вокзале и вспомнил старую историю. Новенький "Сапсан", со скоростью сто девяносто километров в час, уже десять минут мчался в сторону Санкт-Петербурга. Я занял своё место у окна. Справа от меня и два следующих кресла оккупировала беспокойная семейка из трёх человек.
Мамаша Кураж и её двое непосед среднего возраста.
- Алёша, Юра, - громко обратилась к ним женщина, - сидите тихо, слушайте музыку, есть захотите, скажете, - велела она, откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.
Через пять минут пути сорванцы проголодались и стали просить мамашу устроить им пикник.
Женщина радостно вздохнула, раскрыла сумку и достала несколько кастрюлек, туго перетянутых резинкой от рейтуз.
Я интеллигентно кашлянул в окно, включил планшет и возмущённо зашёл в интернет.
По вагону быстро стал распространяться запах салата и котлет.
Я открыл свою страницу, сжал кулак и замахнулся на клавиатуру.
О чём будет моя публикация?
... Женщина достала одноразовые тарелки...
О культуре бытия в общественном месте?
... и стала сооружать многоэтажные обеды...
О правилах хорошего тона?
... бородатые птенчики стали громко чирикать и сглатывать, заглушая шум железнодорожного состава...
Об уважении к личному пространству?
...мамаша заполнила одну тарелку и передала Алёше, чтобы тот, по цепочке, передал Юрику.
Алёша незаметно надкусил чужую котлету и протянул надруганное блюдо своему братику...
О воспитании собственных детей?
... мамаша укомплектовала другую тарелку и поставила перед Алёшей...
О чём ещё..
... женщина наполнила третью тарелку, воткнула в котлету вилку и протянула мне: "Хватит ноздрями хлюпать, я же вижу - не жрамши, на вот лучше поешь и не вздумай перечить, до города ещё целых три часа."
И тогда я понял о чём будет моя публикация.
О том, что когда мы думаем, что лучше других, надо потерпеть и этой мыслью никого не тревожить.
(с) Сергей Дединский
Я потеряла мужа в аварии. А через год встретила его во сне. Он сказал: «Живи»
Авария случилась на скользкой дороге. Он возвращался с работы, не справился с управлением. Врачи боролись три дня, но не спасли. Я стояла у его кровати, держала за руку, чувствовала, как она холодеет. И не могла поверить.
Год я жила как зомби. Ходила на работу, кормила детей, улыбалась, но внутри была пустота. Я не плакала — выплакала всё в первые дни. Просто перестала чувствовать.
И вот в ночь на годовщину он мне приснился. Мы сидим на кухне, как раньше, пьем чай с пирожками. Он смотрит на меня, улыбается и говорит: «Лена, ты чего? Живи дальше. Я же тебя не для того любил, чтобы ты скисла. Ты красивая, умная, сильная. Выходи замуж. Рожай детей. Путешествуй. Живи. Это так просто».
Я проснулась и заплакала. Впервые за год. Плакала и смеялась одновременно. Потом встала, сварила кофе, накрасилась. Позвонила подруге: «Пошли в кино». Она остолбенела: «Ты живая?» Я сказала: «Живая. Кажется, да».
Через два года я вышла замуж. Муж знает про все мои сны. Не ревнует. Говорит: «Он был хорошим человеком. Я уважаю его память».
А я каждую ночь благодарю того, кто пришёл во сне. И живу. Как он просил.
«Свекровь не пустила меня на свой юбилей. Муж поехал один. Я не стала спорить, но мой «поздравление» она запомнит надолго...»
Алиса разбирала продукты, когда услышала этот голос из гостиной. У Лёши был тот самый виноватый, приглушённый тон. Так он говорил только с одной женщиной в жизни — со своей матерью.
— Понял, мам. Конечно приеду. Да, один. С днём рождения.
Ледяная волна прошла по спине Алисы. Он согласился. Согласился отправиться на мамин юбилей один, отсекая её, жену. Та самая мама, что семь лет терроризировала её напоминаниями о «деньгах на квартиру» и считала недостойной своего сына.
— Лёш, ты с ней согласился? — Алиса сама удивилась, как ровно звучит её голос.
— Ась, это же 55 лет, юбилей. Она хочет провести его в узком кругу. Без лишних... напрягов.
— То есть я — это «напряг» для её праздника?
— Не вырывай из контекста, — он потёр переносицу. — Просто всем будет спокойнее. Она же не вечная.
— А наши семь лет — вечные? — спросила Алиса, но он уже отворачивался.
Он ушёл досматривать футбол, как всегда, избегая разговора. А она стояла среди пакетов с продуктами. Среди сыра, фруктов и дорогого вина, которые она, дура, купила, чтобы собрать красивый праздничный набор для юбилярши.
Но вместо слёз Алису накрыла странная, леденящая тишина. Она медленно убрала продукты в холодильник. Вино поставила в шкаф. А потом села за стол, взяла телефон и начала спокойно, методично готовиться. Она готовилась дать бой. Не скандалом — оружием, которое её свекровь боятся больше всего.
Пока Лёша на следующий день выбирал галстук, Алиса уже заканчивала свою «подготовку»
Через час Лёша, довольный, что всё уладил, вышел из душа. Его телефон лежал на тумбочке и… вибрировал. Не переставая. Десять пропущенных звонков. От матери. От дяди. От тёти. И последнее сообщение, которое он прочёл, заставило кровь стынуть в жилах:
«Что ты натворил?! Она всё знает. ВСЁ. Она скинула это ВСЕМ в семейный чат!
Алиса стояла на кухне, доливая себе в бокал это вино. Она спокойно подняла глаза на бледного, трясущегося мужа.
— Ну что, любимый? — её голос был тихим, как лезвие. — Поздравляю твою маму с юбилеем от меня. Надеюсь, моё поздравление стало самым обсуждаемым тостом вечера.
Лёша, не включая свет, вошел в квартиру под утро. Юбилей давно кончился. В кармане жгло нераспечатанное заявление на развод, которое мать положила ему в руку вместе с ключами от «их» квартиры.
Он ожидал найти пустоту. Тишину.
Но в гостиной горел свет. На столе стояли два бокала и тарелка с нарезанным сыром. Алиса сидела в кресле, читала книгу. Как будто ничего не произошло.
Он молча снял куртку. Она молча подняла на него глаза.
— Я не поеду за тобой, — хрипло сказал он, первым нарушая тишину. — И не буду просить прощения. Слова кончились.
Она кивнула, закрыла книгу.
— Я не собиралась уходить, — ответила Алиса так же просто. — Сумка у двери — со старыми вещами, для благотворительности. Я устала таскать этот хлам по жизни.
Лёша сел напротив. Между ними лежали семь лет. И тишина, которая была громче любого скандала.
— Что же мы будем делать? — спросил он уже не её, а сам себя.
— Жить, — сказала Алиса. — Просто жить. Без её денег, без её одобрения, без её праздников. Без лжи. Даже если это будет в съёмной однушке. Даже если это будет трудно. Ты готов?
Он посмотрел на её руки. На ту самую чашку, из которой она всегда пила кофе. На зацепку на обоях, которую они так и не заклеили. На их жизнь. Настоящую.
— Я готов, — сказал Лёша. И это были не слова. Это было решение.
Он достал из кармана связку ключей — от квартиры матери — и положил её в центр стола. Блеснуло и замерло.
Алиса ничего не сказала. Просто налила вина в оба бокала. Протянула один ему.
Они выпили молча. За конец одной жизни и начало другой. Без тостов. Без обещаний.
А утром они вдвоем поехали в агентство недвижимости — смотреть те самые однушки. Первый шаг без оглядки. Самый трудный и самый лёгкий одновременно.❤️
Нам жизнь посылает людей для чего-то,
Ты каждому скажешь однажды спасибо,
И тем, кто давал веский стимул для взлёта,
И тем, кто учил тебя падать красиво.
И тем, кто улыбками скрашивал серость,
И тем, кто окутывал клубами дыма,
Одни помогают в хорошее верить,
Другие для опыта необходимы.
Есть люди, готовые сбросить с обрыва,
И люди, привыкшие ставить батуты,
И все они где-то у Бога в архивах
Хранятся как письма до нужной минуты.
Нельзя отвертеться от жизненных рисков,
У ангелов слишком причудливый почерк.
И каждая встреча как будто записка,
Которую нужно читать между строчек.
Почему женщины живут дольше.
Мама и папа смотрели телевизор, как вдруг мама сказала:
"Я устала, уже поздно, пойду спать".
Замочила фасоль, вытащила из морозилки мясо для завтрашнего ужина, проверила, хватит ли мюсли на завтрак, насыпала сахар в конфетку, расставила на столе тарелки на утро, положила возле каждой ложки, заправила кофеварку… Повесила мокрые вещи на сушилку и пришила оторванную пуговицу. Собрала игрушки, разбросанные по всей гостиной, поставила телефон на зарядку. Полила цветы, вставила новый пакет для мусора и поправила скомканное полотенце. Вздохнула, потянулась и отправилась в спальню. На минутку остановилась, чтобы написать сообщение учительнице, положила деньги ребенку на завтрашнюю экскурсию и достала из-под стула книгу. Затем умылась, смазала лицо кремом и почистила зубы. – Разве ты не пошла спать? – крикнул папа. – Иду, – ответила мама. Почистив зубы, она подлила воды собаке в миску. Заперла на ключ входную дверь и выключила свет в коридоре. Заглянула к детям, выключила у них свет и телевизор, подобрала с пола рубашку и носки и отнесла их в корзину для грязного белья. Поговорила со старшим сыном, все еще делавшим уроки. Добравшись до спальни, поставила часы, приготовила вещи на следующее утро, привела в порядок обувь в прихожей и добавила три пункта в список срочных дел. В этот момент папа выключил телевизор и сказал: «Я пошел спать». И действительно, не долго думая, отправился в спальню. В общем, ничего особенного.
Почему же женщины живут дольше? Потому что не могут уйти раньше времени: у них слишком много дел…
– Бaбуля, вoт ты тaкая красивая в мoлодocти была А дедушка, хоть и хороший, но некpaсивый. Тебя за него силoй отдали? - любопытничала Валя, внучка Анфисы.
– Да прям. Я в мoлодости ого-го была. Со мной родители через раз совладали. Это я eго насильно на себе женила !- хохотала Анфиса.
– Как так? - удивилась Валя - У тебя женихов наверное куча была ?
– Была - не без кокетства похвасталась Анфиса - Но влюбилась то я в Егора. Точнее в его гармонь.
– Он с детства шебутной был. Ещё пацаном нашёл патрон старый, да и кинул его в костёр, балбес. Пацаны разбежались, а этот замешкался, в носу мизинцем ковырял. Ну ему ухо оторвало, половину ноздри и палец.
– Ну понятно ему это не мешало потом и по заборам скакать и яблони по чужим садами обрывать. А вот как жениться время пришло, невест не находилось.
Так бы и просидел в бобылях, если бы ему мужик прохожий за кусок сала гармошку не обмeнял. И оказалось, что у Егора слух есть.
– Стал он потихоньку нaигрывать, потом и песни складывать. Помню, первый раз пришёл на вeчерки с гармошкой. Как он заиграл. Да так, что некоторые прослезилась. А у меня сердечко так и екнуло. Голос его слышу, а как будто в душу ему заглянула.
– С тех пор только из-за него гулять и ходила. А потом к батьке пристала, замуж хочу за Егора. Мать в слезы, сдурела наша девка, за калечного выходить. А батя сказал, если такую дурынду замуж возьмёт, он только перекрестится -
– И стала я ему намекать, что нравится он мне. А он, как баран упёрся, зачем я тебе жизнь портить буду, урод такой. Тебе же со мной стыдно по деревне просто не пройдёшь, пальцем тыкать будут.
– Тогда я схитрила. Всю ночь с ним на лавке просидела. Домой прихожу, а там отец с вожжами ждёт. А я в ноги ему кинулась, плачу, что всю ночь с Егором провела. Ну тут как ни крути, пришлось моему милому на мне жениться.
– Знаю, по началу судили многие. Мол девку его мать приворожила. Господи, да моя свекровушка Малаша, курей рубили, за ворота убегала. Потом, что порченная в нутрях. А я потом, как давай выстреливать. Сына, дочь, сына, дочь. Все и заткнулись.
– А жили мы хорошо. С дойки приду, огород полит, картохи наварит. Сам капусту квасил, мне не доверял. С детишками мне помогал. Другие мужики вон из дома, чтобы крика детского не слышать, а он с ними агукает.
– Но до самой смерти стеснялся. Иди, говорит впереди, а позже приду. Ага, говорю, ты мне муж, али залетка какая. Возьму его под руку, так и идём.
– Вот уж лет десять нет его рядом. Как тоска нападёт, возьму его гармонь, обниму и рыдаю. И кажется, мне что он рядом сидит, а сказать ничего не может. Вoт так, внучка. Не за красоту надо выходить, которая пpям блещет, а по зову ceрдца
Автор: Наташкины истории
Двадцать лет назад я ездил вахтовиком в якутский край. Жил в общаге, на втором этаже, а первый этаж занимал временный приют для детей оленеводов. Детки, которые не могли кочевать с родителями, весь сезон кочевья жили здесь. Возраст разный, старшие учились, младшенькие просто под присмотром нянечки.
После работы мы всей бригадой готовили ужин, травили байки, коротали время за телевизором.
Как–то раз, в нашу комнату кто–то тихонечко постучал.
Я открыл дверь, на пороге стоял мальчонка, годика 3 не больше. Крепенький, волосы как смоль, ёжонком на голове торчат, ускоглазенький, водит носом, принюхивается, а у нас на ужин гречка с тушёнкой.
Спрашиваю:
— Ты есть хочешь?
Кивает головой и вперёд прямо к столу, опустошил тарелку молниеносно, забрался ко мне на колени и уснул.
Что делать? Отнёс, отдал нянечке.
У нас с женой детей нет, Бог не дал, да мы уж и свыклись с мыслью, что старость вдвоём коротать будем.
А тут, пока нёс мальчонку, что–то тоскливо стало. Вроде и дом большой и хозяйство свое есть, а детского смеха в доме не слышно.
Каждый вечер, на ужин, приходил якутёнок.
Говорить не умел, то оленя покажет, то медведя изобразит, смешил нас и сам смеялся заливисто.
Последний вахтовый день, вещи собраны, ждём, нам пора уезжать.
В дверь тихонечко постучал и вошёл наш новый дружочек.
Тычет в меня пальчиком и приглашает ручонкой за ним пойти.
Пришли на чердак, достал из угла, завёрнутую в тряпицу странную штуку и заиграл.
Странные звуки заполнили чердак, слышался и шум деревьев и крик птиц, и вой вьюги. Что–то природное мистическое и, в то же время, жалобное в этих звуках.
Мальчонка играл на варгане. Прощался.
Следующую вахту еле дождался, набрал сладостей, игрушек.
Приехал и сразу в приют, а мальчонки моего и нет.
Три года ему исполнилось, перевели в детский дом, сиротой оказался, родители в тундре пропали.
И так мне грустно стало, привык я к нему.
Поехал в детский дом.
Захожу, а он ко мне навстречу несётся, ручки растопырил, что–то на своём якутском языке лопочет.
Тут–то я и принял решение:
— Мой ребёнок! Заберу, отогрею, полюблю...
Не доработал смену, отпросился и к жене. Рассказал ей историю якутского мальчишки. Уговаривать не пришлось, собралась и вместе со мной знакомиться поехала.
Долго не буду рассказывать, как нам это удалось.
Обратно возвращались уже с сынишкой.
Имя его Толлуман — бесстрашный значит, по-якутски.
А мы с женой его Толей стали называть.
Толюшка — сыночек, радость наша!
Польская балерина
Польская балерина, 23-летняя Франческа Манн, оказавшись в раздевалке перед газовыми камерами с десятками других еврейских женщин, решила не умирать просто так.
Эта история подтверждается рапортом коменданта Освенцима и одного из выживших членов Зондеркоманды.
Пока все в спешке стягивали с себя платья, кофты и чулки, балерина задумчиво снимала с себя вещь за вещью. Охранники на неё откровенно пялились. Решив, что терять ей нечего, Франческа начала танцевать медленный стриптиз, отправляя на пол вещь за вещью. Её движения буквально гипнотизировали охранников. Раздевшись почти полностью, Манн метнула в одного из сержантов туфлю на каблуке. Тот, вытирая кровь с лица, расчехлил кобуру, но Франческа выхватила у него пистолет. Две пули подряд попали в живот стоящему рядом эсэсовцу Йозефу Шиллингеру, одному из самых кровавых садистов Освенцима. Потом был новый выстрел – в ногу сержанту.
Эта пальба стала для женщин в раздевалке сигналом к действию: началась отчаянная драка за жизнь. Ещё одному эсэсовцу откусили нос, а другому частично содрали кожу на голове. Когда раненых охранников вытащили на улицу, начальник Зондеркоманды приказал запереть раздевалку и через стены расстрелять стихийное восстание.
Так воздушная балерина, сама того не планируя, дала всем живым ценный урок: даже если война за жизнь очевидно заканчивается не в вашу пользу, всегда остаётся ещё один бой – за достойную смерть.