MaxВладимир Аватков

ИРАНСКОЕ РАСПУТЬЕ Владимир Аватков, доктор политических наук, международник, тюрколог @avatkov Вокруг Ирана витают новые слухи. США публикуют разные картинки, шантажируя началом очередного витка эскалации. Вашингтон хочет, чтобы в этот раз всё же получилась успешная «молниеносная война», поэтому активно собирает расширенную антииранскую коалицию. Д. Трамп открыто намекает на возможность новых боевых действий, говоря: «США готовы начать бомбить Иран уже завтра», Пакистан разместил в Саудовской Аравии 8 тыс. военнослужащих, авиацию и системы ПВО, а ранее министр обороны Пакистана также подчёркивал, что саудиты находятся под их ядерным зонтиком. Формируется новый военно-политический «союз» давления на Тегеран. В нём, согласно американскому замыслу, пока не хватает только Турции. Анкара всячески пытается абстрагироваться от чужого конфликта, поскольку эскалация напрямую угрожает её собственному балансу интересов. Эрдоган жёстко раскритиковал действия США и Израиля, заявив, что «прежде всего необходимо нейтрализовать провокации Израиля, а затем построить подлинный мир». По его словам, «масштабы разрушений от этой ударной волны, обрушившейся на мир словно цунами, невозможно оценить в полной мере». Анкара понимает, что это «цунами» может захлестнуть её с головой: большая война рядом с её границами ударит по всей (и без того тяжёлой) экономической ситуации, по модели турецкого внешнеполитического «многостулья», где Турция одновременно сохраняет отношения с НАТО, исламским миром, Россией и со странами тюркского пространства. Турция ускоренно готовится к возможной дестабилизации региона. Учения EFES-2026 с демонстрацией возможностей десантного корабля TCG Anadolu стали сигналом, что Анкара делает ставку на самостоятельную военную силу. Эрдоган параллельно требует от США решения вопроса F-35, продвигает проект истребителя KAAN и заявляет о формировании новой архитектуры безопасности. Председатель Baykar С. Байрактар заявил: «Самое эффективное после ядерки средство сдерживания — массовое производство БПЛА и дронов-камикадзе». Однако давление на Анкару будет только усиливаться. США заинтересованы во включении Турции в антииранскую коалицию не только из-за её военного потенциала (в Турецкой Республике вторая по численности армия НАТО), но и из-за её геополитического положения — тот самый случай, когда «многостулье» Турции выгодно Штатам, поскольку через Анкару Вашингтон получает доступ к регионам, где сама Турция говорит на более понятном политическом и культурном языке, от Кавказа и Центральной Азии до России и Ближнего Востока. Пока Турция пытается не стать частью чужой войны, однако сама эскалация постепенно подталкивает её к выбору стороны. И этот выбор может стать неожиданным. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции

ЭРДОГАН В КАЗАХСТАНЕ — НОВЫЕ ВЫЗОВЫ ДЛЯ РОССИИ Владимир Аватков, доктор политических наук, международник, тюрколог @avatkov Визит Реджепа Тайипа Эрдогана в Казахстан и саммит Организации тюркских государств в Туркестане показали переход тюркской (туркоцентричной) интеграции от культурной и идейно-ценностной плоскости к технологической, экономической и оборонной. Символика встречи Эрдогана была демонстративной: приветствие Ata yurda hoş geldiniz! — «Добро пожаловать на землю предков!». Непонятно, конечно, какое отношение современная Турция имеет к «тюркской цивилизации», но это уже не просто дипломатический протокол, а признание общего цивилизационного пространства. Эрдоган намекает, что Средняя Азия больше не «постсоветский регион», а кому-то всë больше нравятся сказки Турции о едином «тюркском мире» под политическим и идеологическим лидерством Турции. Особенно важным стало превращение Туркестана в центр «тюркской интеграции», подобно тому как Стамбул — в политико-экономический хаб. Впервые был вручён орден Ходжи Ахмеда Ясави, и его первым получателем стал Эрдоган. Это не просто государственная награда, а символ признания особой роли Турции в «тюркском мире». Через фигуру Ясави создаётся общая мифологическая историко-религиозная парадигма («память» здесь никак не скажешь) тюркских народов. Главная трансформация ОТГ — переход к экономической и технологической повестке. На саммите обсуждались ИИ, высокие технологии, цифровые платформы, кибербезопасность, электронные подписи и дата-центры. Ш. Мирзиёев предложил создать «цифровой тюркский коридор», соединяющий региональные дата-центры высокоскоростными каналами связи, а также совместный венчурный фонд для AI-стартапов. Киргизия и Турция продвигают систему цифрового международного розыска и обмена данными. Это показывает, что ОТГ начинает строить собственое цифровое пространство и инфраструктуру, взаимодействовать в области обороны, а не только открывать школы и лицеи. Изначально это был лишь Тюркский совет, потом Организация тюркских государств, сейчас же речь о «тюркском пространстве», и эта трансформация произошла за короткий исторический период — всего 15 лет. Всё это формирует для нас ряд вызовов, и далеко не только экономических: во-первых, формируются альтернативный регион и идентичность без какой-либо связки с Россией. Очевидно, что Турция желала бы видеть отдельные части России в данной интеграции. Второй вызов — процессы мифологизации истории и общего прошлого, в которых бывшие «политические бандиты» становятся национальными героями. Третий — транспортный, логистический, технологический и инфраструктурный. Турция занимает некогда нашу нишу, активно вытесняя нас. И если мы вкладываемся по «старой дружбе», списывая долги и занимаясь строительством, то Анкара предлагает решение экономических проблем стран-участниц, равно как и строительство турецкого мира, за их собственный счёт. С одной стороны, это делает она, с другой — Китай, а с третьей — США практически «заложили» ресурсы Средней Азии взамен на свои инвестиции. И хотя мы ещё в топе экономических процессов, идущие процессы формируют существенные риски. Нам стоит учитывать опыт, успехи и неудачи наших партнёров, актуализировать и пересмотреть отношение к некоторым процессам в регионе. Есть чему поучиться. Особенно пока мы ещё центр притяжения в регионе. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции